Сохранять нельзя развивать
Проблематика нахождения баланса между сохранением и развитием исторического центра Санкт-Петербурга не теряет своей актуальности. «Строительный Еженедельник» провел заочный круглый стол, попросив ряд экспертов высказать свое мнение по этому вопросу.
«Строительный Еженедельник» («СЕ»): В мировой практике немало разных примеров отношения к сложившейся застройке исторических городов. Какие практики, на Ваш взгляд, наиболее применимы для Петербурга?
Рафаэль Даянов, руководитель Архитектурного бюро «Литейная часть-91», заслуженный строитель России: Я думаю, что проведение каких-то прямых аналогий совершенно неуместно. Зарубежные практики обращения с объектами наследия вряд ли применимы в России. У нас совершенно другие условия – иной климат, иная экология, иной менталитет людей. Сравнения просто некорректны. При всей похожести на европейскую застройку Петербург совершенно самобытен, его наследие оригинально, сформировано российской идентичностью в специфических северных условиях со всеми их отличительными особенностями. Поэтому у нас свой путь.
Александр Карпов, директор Центра экспертиз ЭКОМ, руководитель группы экспертов Комиссии ЗакС Петербурга по городскому хозяйству: На мой взгляд, это практика итальянских, немецких городов, которые развивали комплексное регулирование градостроительства и охраны наследия на муниципальном уровне еще до того, как это стало общей тенденцией. Эти практики предполагают очень детальную проработку перспектив управления территорией, включая желаемые сценарии развития буквально каждого участка. В результате планы по сохранению наследия этих городов были интегрированы с планами по развитию. И логика этих практик проистекала не из каких-то внешних обязательств, а из понимания своей идентичности, истории, культурной традиции. Нужно перенимать опыт, например, британский, государственной и муниципальной поддержки работы собственников по сохранению исторической ценности зданий.
«СЕ»: Известно, что барон Осман во второй половине XIX века фактически снес старый Париж и застроил территорию теми зданиями, которые сегодня всех восхищают. Возможна ли подобная практика в Петербурге – конечно, не в полном масштабе, а в отношении зданий, не представляющих серьезной историко-архитектурной ценности?
Филипп Грибанов, представитель Фонда содействия строительству культовых сооружений РПЦ в Петербурге: У каждого великого города свой путь, который складывается из истории, культуры, менталитета, традиций. В Петербурге огромное количество настоящих памятников архитектуры, сносить которые – это настоящее преступление. В то же время есть здания, которые не представляют собой ценности, но охраняются не меньше, чем истинные произведения искусства. Подход к ним с точки зрения законодательства почти одинаковый, что противоречит как здравому смыслу, так и самой сути сохранения и восстановления памятников архитектуры. В итоге город оказался фактически застывшим музеем под открытым небом – и ни о каком развитии не может идти и речи. Я выступаю за индивидуальный подход к новым проектам в центре города.
Александр Карпов: Это некорректное сравнение. Действия барона Османа имели стратегический градостроительный посыл – он реализовывал свой план преобразования хаотически застроенного Парижа не на уровне отдельных зданий или кварталов, объектом перепланировки был весь город в целом. Петербург изначально «умышленный город», со времен Петра он застраивался по планам, и градостроительного хаоса, который мешал бы его развитию и требовал ликвидации, у нас просто никогда не было. Так что говорить об использовании «опыта Османа», тем более применительно к отдельным зданиям, – не приходится.
«СЕ»: Какие архитектурно-градостроительные характеристики (высота, плотность и пр.) в зоне исторической застройки города должны оставаться незыблемыми, а что может быть скорректировано, на Ваш взгляд?
Филипп Грибанов: Пока незыблемым можно считать только то, что многие здания требуют реконструкции, реставрации и приспособления к современному использованию. Но сделать это зачастую невозможно из-за жесткого регулирования в зоне исторической застройки. В таких условиях любая попытка инвестора подойти к историческому зданию встречается в штыки. Для начала нужно выработать индивидуальный подход к особо значимым объектам. А высотность, плотность, перепланировка – это уже вопрос целесообразности, здравого смысла и сохранения исторической правды.
Рафаэль Даянов: Ситуация вкратце такова: охранное законодательство – жесткое, правила игры – очень строгие; большинство людей, которые дискутируют сегодня по поводу застройки – плохо представляют себе строительные нормы и правила. Надо понимать, что город все равно будет развиваться – так или иначе, в той или иной форме. Остановить этот процесс невозможно. Даже если «запретить всё», через какое-то время все равно придется подстраиваться под реальность. Потому что меняются технологии, представления о комфорте и качестве жизни и многие другие факторы. Ансамбли классицистического Петербурга принципиально отличаются от застройки конца XIX– начала ХХ века, но сегодня все это воспринимается как единый комплекс наследия. И сегодняшний путь законодательных ограничений на любые работы в центре города, на мой взгляд, – тупиковый. Законодательство должно быть гибким, учитывающим объективную реальность, а не строящимся на отвлеченных «принципах», не применимых на практике.
«СЕ»: Существует немало исторических объектов, которые не могут найти инвесторов, поскольку требования охраны не позволяют приспособить их для современного использования. В итоге они просто постепенно разрушаются. Что делать со сложившейся ситуацией?
Рафаэль Даянов: В старых жилых домах, где каждый гвоздь градозащитники готовы объявить бесценным артефактом, между прочим, люди живут. Почему они должны жить в условиях, совершенно ненормальных с точки зрения и современных представлений о комфорте, и тех же установленных норм – противопожарных, санитарных и прочих? Отремонтировать такие дома или просто невозможно или запредельно дорого, сохранять до естественного «умирания» – опасно. Это серьезные социальные проблемы, которые надо спокойно и методично решать – профессионалам, а не дилетантам.
Александр Карпов: По данным государственной инвентаризации, подобных объектов в городе не более полутора сотен. На фоне десятка тысяч исторических зданий в Петербурге – это ничтожный процент. При этом для того, чтобы говорить об их «разрушении», необходимо различать реальную аварийность, мнимую аварийность и просто облупившийся фасад, придающий дому непрезентабельный вид. У нас есть здания (яркий пример – ул. Восстания, 4), которые на фоне официального признания аварийными активно эксплуатировались, и никто из многочисленных арендаторов, несмотря на «диагноз», отнюдь не торопился оттуда съезжать. Большая часть рассказов о «неустранимой аварийности» – это просто миф, подтвержденный заказными экспертизами, доказывающими то, чего нет.
Алексей Шашкин, член Совета по сохранению и развитию территорий исторического центра Санкт-Петербурга, генеральный директор компании «Геореконструкция»: С существующим законодательством никакого развития города не будет. Любой дореволюционный дровяной сарай будет стоять теперь «вечно». Если такова цель закона, надо ясно себе представлять и последствия. Исторический центр Петербурга в границах полуторамиллионной столицы Российской империи обречен на медленное (а может быть, и сравнительно быстрое) умирание. В бюджете денег на его поддержание нет. А инвестировать в дровяные сараи, которые должны стоять вечно, никто не будет. Не пора ли остановить эту псевдоспасательную деятельность, пока она не нанесла городу непоправимый урон? Конечно же, нельзя впадать и в другую крайность. Внешний облик исторической застройки, безусловно, должен быть сохранен. Именно она создает архитектурное очарование Петербурга. Однако вопрос может решаться отнюдь не только радикальным способом (сносим или оставляем как есть).
«СЕ»: Как обеспечить развитие и модернизацию исторического центра Петербурга, сохранив при этом его наследие?
Рафаэль Даянов: Абсурдно объявлять наследием все, что построено до 1917 года, включая третьи дворы и дровяные сараи. Законодательство надо развивать. Необходимо формирование дифференцированного подхода с четким пониманием: что действительно является ценным историческим наследием, а что – нет. В Вене, например, буквально поквартально расписано, где допустима какая-то трансформация застройки, а где – нет. Только делать это должны профессионалы. Бывали случаи, когда предметами охраны становились «исторические решетки», которые на поверку оказывалась типовыми ленпрокатовскими образца 1957 года, или лепной декор под «барокко» на гипроке. По каждой инициативе градостроительного вмешательства в сохранившуюся архитектурную среду должно приниматься индивидуальное решение – насколько оно уместно в предлагаемой форме в данном конкретном месте. И делать это должны специалисты, а не активисты, почему-то присвоившие себе право говорить от имени всего общества.
Александр Карпов: У большей части зданий, производящих неблагоприятное впечатление, есть собственники – как жители, так и юрлица. Так что их состояние – это вопрос о том, как городу помочь собственникам – организационно, финансово, технически, технологически. Как можно искать инвестора для объекта, у которого уже есть владельцы? Германская и английская практика, о которой я говорил ранее, в значительной мере как раз и заключается в обучении собственников (медленном и долгом, но зато надежном), разработке для них проектов грамотного ведения работ на исторических объектах, предоставлении им грантов и безвозмездных субсидий (или софинансирования). Конечно, у нас есть объективные препятствия для этого, поскольку традиция частного владения зданиями была в советский период разрушена, и компетентный собственник сейчас – это редкость.
Алексей Шашкин: В отношении исторических зданий необходимо вводить понятия их ценности и целесообразности сохранения. Категория ценности должна определять, какие именно здания следует сохранять, а какие могут быть снесены. Целесообразностью же должна определяться форма сохранения (полное или воссоздание). Целесообразность физического сохранения, например, аварийного исторического здания определяется ценой усиления и разумностью платить эту цену. Вполне возможным вариантом является сохранение исторического фасада здания и перестройка внутренних объемов.
Филипп Грибанов: Город должен расти и развиваться, и при этом необходимо бережно относиться к историческому центру, но не отпугивать от него инвесторов и меценатов, которые готовы взять на себя ответственность по сохранению и воссозданию исторического наследия. Пока же существуют такие жесткие градостроительные ограничения, ни о каком развитии не может быть и речи. Мы же все помним, что традиция – это поддержание огня, а не поклонение пеплу!
Градостроительный совет Ленинградской области в целом одобрил проект планировки территории для размещения транспортно-пересадочного узла «Девяткино». Однако ни стоимость, ни сроки реализации пока неизвестны.
Под проект выделено 57,3 га. Будущий ТПУ будет включать в себя станцию метро «Девяткино», автомобильную дорогу регионального значения, железнодорожную станцию, международный автовокзал на 27 тыс. кв. м, многоуровневый паркинг на 300 машино-мест, перехватывающую парковку на 180 мест, общественно-деловую зону, гостиницу на 150 номеров, три торговых центра на 40 тыс. кв. м и пять бизнес-центров общей площадью 62,8 тыс. кв. м. Но не все сразу – проект разбит на два этапа.
Как пояснила начальник отдела транспортного планирования Управления по развитию транспортной инфраструктуры и ИТС Дирекции по развитию транспортной системы Петербурга и Ленобласти Виктория Калинина, строительству мешают воздушные линии электропередачи. Ограничений на данный момент нет только на территории вокзала – соответственно, необходимы вынос и каблирование сетей.
На первом этапе будут вынесены только линии, подходящие к самым границам ТПУ. Затем начнется строительство первой очереди автомобильной дороги с поворотным кольцом для автобуса, здания будущего автовокзала. После будут обустроены наземные и подземные пешеходные переходы. Южная часть бульвара Менделеева свяжет ТПУ и КАД.
У автовокзала будет собственная парковка, однако пока только на 24 места. Виктория Калинина отметила, что уже ведутся переговоры о возможности размещения парковки под линиями электропередачи. Если чиновники достигнут консенсуса, то появится анонсированная стоянка на 300 машино-мест.
Заместитель председателя правительства Ленобласти Михаил Москвин подчеркнул, что первый этап проекта будет реализован на фоне развития всей дорожной сети Мурино: съезда с КАД и первого отрезка дорожного проекта «обхода Мурино слева». «Проект ТПУ будет учитывать интересы жителей Западного Мурино: сейчас они в часы пик они не пользуются вторым, южным входом в метро из-за его неудобного расположения. Новый проект учитывает этот нюанс», – сказал он.
На втором этапе проекта будет полностью решена проблема выноса электросетей, начнется строительство второй очереди автодороги, а также коммерческой инфраструктуры.
Проект выглядит убедительным, однако конкретики явно не хватает. Михаил Москвин пояснил, что утвержденный ППТ поможет зарезервировать землю под реализацию этого проекта, «пока там все не застроили».
Несмотря на то, что стоимость даже первого этапа сейчас оценить невозможно, его реализация заложена в бюджет области 2019–2021 годов. В целом, правительство региона не собирается обходиться исключительно своими средствами, чиновники надеются на инвесторов и федеральный бюджет. «Нам главное – построить дороги. Как только они появятся, то найдутся и инвесторы, желающие поучаствовать в реализации проекта», – считает Михаил Москвин. При этом у области уже есть договоренности с Первой транспортной корпорацией и компанией «Яндекс.Автобусы».
НОВОСТИ ПО ТЕМЕ:
ТПУ «Кудрово» споткнулся об IKEA
Муринский «узел» развяжут
«Закадью» добавят дорог. Власти Ленобласти за счет средств инвесторов улучшают инфраструктуру Всеволожского района
Законопроект о совместном развитии Петербурга и Ленобласти прошел первое чтение
«Ростелеком» с четвертой попытки продал здание бывшего Управления городского телефона и телеграфа на Почтамтской улице. Сумма сделки составила 410 млн рублей.
Российский аукционный дом (РАД) продал здание бывшего Управления городского телефона и телеграфа на Почтамтской улице, 15, лит. Б, недалеко от Исаакиевского собора. В здании, общая площадь которого составляет 7,9 тыс. кв. м, расположены офисы, многофункциональная площадка «Центр деловой культуры» и отель на 22 номера. Купила здание по стартовой цене (за 410 млн рублей) «Фирма Гран».
До последнего времени недвижимость принадлежала ПАО «Ростелеком». Объект пытались продать целый год. Прошлой осенью его выставляли на аукцион впервые - за 682 млн рублей. Но желающих купить актив не нашлось. Тогда продавец снизил цену сначала до 579 млн рублей, потом – до 477 млн рублей. Но результат был нулевой. Закрыть сделку удалось только с четвертого раза.
Эксперты называют итоговую цену справедливой. «Цена адекватная, особенно с учетом масштабных инвестиций в будущую реконструкцию объекта», – говорит директор департамента инвестиционных проектов Colliers International Анна Сигалова. По мнению коммерческого директора ГК Docklands development Екатерины Запорожченко, инвестиции в реконструкцию исторического здания могут достичь 150–200 млн рублей. «В случае нового строительства они были бы в два-три раза меньше», – говорит она.
«Цена, пожалуй, даже низкая. Но объект давно на рынке и является объектом культурного наследия, поэтому работать с ним в целях реконструкции и преобразования сложно. В здании есть атриум и непростые планировочные решения. Что, естественно, сказывается на коммерческих площадях. Думаю, что все эти факторы повлияли на невысокую стоимость», – добавляет управляющий директор центра развития недвижимости Becar Asset Management Ольга Шарыгина.
По ее словам, объект однозначно рассматривают под гостиницу. «Но его большой минус – абсолютное отсутствие парковки. Из-за сложностей со статусом, планировочными решениями и необходимостью реконструкции – инвестиции окупятся не ранее чем через 10 лет», – считает Ольга Шарыгина.
Кстати
«Ростелеком» – одна из самых крупных в России телекоммуникационных компаний. В ее собственности более 9 млн кв. м недвижимости (20 тыс. объектов) оценочной стоимостью около 1 млрд долларов. Вопрос об оптимизации портфеля недвижимости руководство «Ростелекома» поднимало еще в 2008 году. Но до конкретики дело не дошло. Помешал экономический кризис. К идее привести в порядок недвижимость «Ростелеком» вернулся только в 2015 году. И начал со столичных активов. От реализации непрофильной недвижимости в столице «Ростелеком» к концу 2017 года получил более 20 млрд рублей. На Северо-Западе «Ростелеком» также оптимизирует портфель недвижимости. Участники рынка рассказали, что «Ростелеком» готовит к продаже пакет имущества, где около 100 объектов недвижимости в Петербурге и Ленобласти.
Кое-что «Ростелеком» уже продал. Во-первых, это участок корпорации площадью 0.4 га на Малодетскосельском пр., 40. Его купила под жилье компания «Еврострой». Сделку оценили в 150 млн рублей. Потом РАД продал шесть помещений «Ростелекома» общей площадью более 900 кв.м. на Почтамтской ул., 15, лит. А. Победителем аукциона стало ООО «Северо-Западный фонд недвижимости», которое заплатило за лот 40,6 млн рублей. А минувшим летом помещения «Ростелекома» площадью 6 тыс. кв.м. на Большой Морской ул., 28/13 (их оценивали в 500 млн рублей) купила компания «Приморское объединение» и будет делать там торговый центр. К продаже также готовится здание на Большой Морской ул., 22–26, принадлежащее «Ростелекому».