«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
О своем жизненном пути, о том, чем военная служба помогает в руководстве компанией и какие качества нужны хорошему топ-менеджеру «Строительному Еженедельнику» в преддверии Дня защитника Отечества рассказал президент Группы «Эталон» Геннадий Щербина.
— Геннадий Филиппович, ваша биография делится на два больших периода — военная служба и строительство. Как так сложилось?
— Я поступил в Балашовское высшее военное авиационное училище после школы, в 1972 году. Там я освоил пилотирование трех типов самолетов — Л-29, Ан-24 и Ан-12, мне присвоили квалификацию «военный летчик 3-го класса». После этого я был направлен служить в Военно-воздушные силы Тихоокеанского флота. Тогда я думал, что вся дальнейшая моя жизнь будет связана с военной авиацией. Наш полк базировался во Владивостоке. Я летал на самолетах Ан-12, Ан-24, Ан-26 — сначала правым пилотом, затем командиром корабля, командиром отряда, командиром эскадрильи. Были интересные дальние рейсы, участие в спасательных операциях. В 1987 году я продолжил профессиональное обучение: учитывая специфику места службы, я поступил на авиационный факультет Военно-морской академии.
В Петербурге (тогда еще Ленинграде) меня и застали глобальные изменения, происходившие в нашей стране в тот период. Многие полки тогда были расформированы, что и вынудило меня остаться в академии, сначала адъюнктом, потом я работал на кафедре, а затем возглавил авиационный факультет.
— Как же получилось, что вы пришли в строительную отрасль?
— Надо понимать, что 1990-е годы были очень сложным периодом практически для всех сфер деятельности, в том числе для Вооруженных сил. В итоге в 1999 году в звании полковника я принял решение уйти в отставку и попробовать себя в гражданской работе. Если б не пертурбации того периода, я бы, наверное, до сих пор летал.
Не могу сказать, что при выборе дальнейшего пути я сознательно остановился на строительной отрасли, оценив ее перспективность или имея к ней какой-то особый интерес. Скорее так распорядилась судьба. Мне предложили работу именно в строительной сфере. Но могу прямо сказать, что жалеть мне ни о чем не пришлось. Получив первый опыт в небольшой компании, в 2003 году я пришел в Группу «Эталон», под руководство ее основателя Вячеслава Адамовича Заренкова, где и работал сначала в должности главного инженера, а затем генерального директора дочерней компании. В 2007 году возглавил «ЛенСпецСМУ» — ключевую операционную компанию холдинга на тот момент, а с 2018 года руковожу всей Группой «Эталон».
— Насколько военная подготовка и служба в Вооруженных силах помогли сделать успешную карьеру в строительной отрасли?
— На мой взгляд, это стало одним из ключевых факторов моей успешной работы в строительстве. Во-первых, пилот — это по умолчанию очень стрессоустойчивая профессия. Мы не боимся трудностей, «держим удар», не впадаем в панику. Во-вторых, подготовка военного летчика позволяет, в том числе, правильно оценивать обстановку, учитывать все действующие факторы, просчитывать разные варианты действий и на основе проведенного анализа принимать решения. Вообще, армейская школа принятия решений — это очень серьезная подготовка. В гражданских вузах, к сожалению, этому не учат, хотя для руководителя это совершенно необходимый навык. Сейчас стали появляться тренинги, коучи, но тогда обучения в этой сфере фактически не было. В-третьих, приняв решение, ты приступаешь к его выполнению — твердо, обдуманно, последовательно. Наконец, ты готов нести ответственность за это решение.
Во всех этих моментах армейская школа, особенно авиационная, дает очень хороший навык, грамотный подход к решению возникающих проблем. Кстати, у нас в компании более 100 сотрудников в свое время служили офицерами в Вооруженных силах. И это не потому, что мы как-то специально отбираем на работу отставников. Просто многие качества, привитые на службе, дают прекрасный результат и в строительной отрасли.
— Так получилось, что вы сначала сделали успешную карьеру в военной авиации, а затем — не менее успешную — в строительном бизнесе. На ваш взгляд, какие ключевые подходы к управлению необходимы для достижения такого результата?
— По моему мнению, есть несколько ключевых моментов, необходимых для того, чтобы успешно выполнять любую работу, которая на тебя возложена. Первый из них — это знания. Это фундамент. Нужно иметь ясное понимание, что именно ты делаешь, знать специфику, нюансы, особенности всех ключевых процессов. Соответственно, необходимо профильное образование. Это важно еще и для того, чтобы коллектив тебя принял, чтобы стать не просто начальником, назначенным руководить, а коллегой, профессионалом, понимающим, о чем идет речь, имеющим свое мнение и способным его отстоять. Поэтому, придя работать в отрасль уже на руководящие должности, я пошел учиться в СПбГАСУ сначала по специализации «Промышленное и гражданское строительство», а затем — «Экономика и управление на предприятии строительства». Полученные знания мне были необходимы, с одной стороны, для ясного понимания строительных процессов, а с другой — как руководителю в крупном бизнесе. Теперь я могу «на одном языке» говорить с профессионалами в разных сферах.
Второй важнейший момент — надежная команда. Без нее, на мой взгляд, вообще сложно достигнуть какого-то серьезного результата. Это должны быть настоящие профессионалы, чувствующие себя частью коллектива, нацеленные на решение поставленных задач. Причем отношения должны быть взаимными. Ты чувствуешь себя частью команды, и люди знают, что ты их не бросишь, не уйдешь, разделишь все тяготы и добьешься победы. И этот подход, кстати, тоже из авиации — в самолете у тебя есть экипаж, и ты его часть, результат всех ваших действий будет общим. Поэтому и в девелоперской компании я в течение нескольких лет формировал надежную команду, в которой я уверен, с которой мне комфортно работать. И это — очень большая составляющая нашего общего успеха.
— Строители нередко сравнивают каждый реализованный проект с рождением ребенка. У вас есть любимые «дети»?
— Могу прямо сказать, что мне не стыдно ни за один проект, который был построен нашей компанией. У нас есть четкие критерии качества — и по архитектуре, и по квартирографии, и по используемым материалам и технологиям, и по инфраструктуре объектов, которые мы строго соблюдаем. Из самых сложных и интересных проектов, над которыми мне довелось работать, я, пожалуй, выделил бы КВЦ «Экспофорум» на Пулковских высотах. Это, конечно, грандиозный комплекс, огромная по масштабам стройка, серьезный опыт и очень достойный, на мой взгляд, результат.
А вообще, не зря говорят, что самый интересный объект — тот, над которым еще только предстоит работать. Недавно Группа «Эталон» приняла новую стратегию развития до 2024 года. У нас огромные планы, в том числе и по выходу в регионы. Интересно, что тут наша позиция совпала с мнением Правительства страны, которое недавно призвало активнее развивать жилищное строительство в различных субъектах РФ. В целях расширения мы сейчас рассматриваем несколько городов-миллионников в разных регионах. Думаю, в среднесрочной перспективе мы сможем заявить о первых проектах, которые Группа «Эталон» намерена там реализовать.
Биографическая справка
Геннадий Щербина родился в 1955 году. В 1976 году окончил Балашовское высшее военное авиационное училище летчиков. В 1990 году окончил Военно-морскую академию им. А. Гречко, в 1994-м ему была присуждена ученая степень кандидата военных наук. В 2009 году окончил Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет по специальности «Промышленное и гражданское строительство», а в 2012 году по специальности «Экономика и управление на предприятии строительства». В 2014 году ему присуждена ученая степень доктора экономических наук.
В 2003 году пришел работать в энергетическую компанию «Теплогарант» (входит в Группу «Эталон») на должность главного инженера, а в 2006 году занял пост гендиректора компании. В 2007 году стал генеральным директором ЗАО ССМО «ЛенСпецСМУ», в августе 2016 года — вице-президентом Группы «Эталон». В декабре 2018 года решением совета директоров назначен генеральным директором Группы.
В 2009 году награжден почетной грамотой Минрегионразвития РФ, в 2014 году почетным знаком «Строительная слава» и орденом «За заслуги в строительстве», в 2019 году медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени и почетным знаком «Строителю Санкт-Петербурга» I степени. Является заведующим базовой кафедрой «Управление проектами в строительстве» СПбГАСУ.