Главный барьер импортозамещения САПР – шаблонное мышление
Главные барьеры импортозамещения САПР сегодня связаны не с качеством российских решений, а с привычками и необходимостью перестраивать процессы. К такому выводу пришли участники панельной дискуссии «Саботаж против реальных кейсов импортозамещения САПР», организованной компаниями «СиСофт» и «Нанософт» и в рамках деловой программы ЦИПР.
Дискуссия была посвящена кейсам импортозамещения САПР в крупнейших компаниях из различных отраслей и причинам, тормозящим переход на российское инженерное ПО.
В обсуждении приняли участие представители крупнейших промышленных компаний страны: «Атомэнергопроект», «Газпром проектирование», «ОСК.Цифра» и разработчики ПО –«СиСофт» и «Нанософт».Модератором дискуссии выступил Игорь Рогачев, эксперт в области автоматизации проектирования и строительства.
Алексей Агафонов, директор ИТ-проектов, заместитель генерального директора по сопровождению и развитию проектного производства «Атомэнергопроекта», сообщил, что компания начала переход к полностью датацентричной модели на отечественном ПО, совместно с «СиСофт». По итогам внедрения САПР от «СиСофт» на пилотных проектах уже внесено более 600 изменений в стандартные продукты.
Вячеслав Гурьянов, заместитель генерального директора по информационным технологиям «Газпром проектирования» рассказал, что при участии «СиСофт» и «Нанософт» компании удалось быстро перестроить все основные процессы проектирования, заменить «зоопарк» разрозненных систем и создать надежный внутренний контур миграции и обмена данными. ТИМ в компании уже становится основой для выпуска всей проектной и рабочей документации.
Максим Вихлянов, заместитель Генерального директора ООО «ОСК.Цифра», отметил, что в отрасли судостроения процесс импортозамещения еще не завершен, в том числе из-за сложности проектируемых изделий и их длительного жизненного цикла, требующих создания специализированных решений, учитывающих специфику отрасли. При этом в компании видят решение в переходе на создаваемую единую цифровую платформу судостроения, включающую судостроительную САПР тяжёлого класса и систему цифрового производства на базе программных продуктов ГК СиСофт. ОСК применяет «технологию полигона» – формата, который позволяет с одной стороны специалистам предприятий тестировать создаваемые решения, а с другой – проводить обучение персонала.
Сергей Ергопуло, директор по развитию технологий информационного моделирования «СиСофт» подчеркнул, что компания делает ставку на комплексный подход и рассматривает свои продукты как единую интеллектуальную технологическую среду, работающую в реальном производственном процессе.
Максим Егоров, исполнительный директор «Нанософт», напомнил, что импортозамещение – это не только технологический, но и экономический процесс, где работает эффект мультипликатора: цепной реакции, когда первоначальное вложение средств запускает процесс, усиливающий экономическую активность и умножающий это вложение. Максим Егоров отмечает, что рынок инженерного ПО в России насыщен, но требует заполнения специфических ниш, и «Нанософт» активно инвестирует в разработку специализированных решений для строительства и машиностроения.
Отдельно участники обсудили тему пиратства. Представители компаний подчеркнули, что в их регламентах использование нелегального ПО полностью запрещено, так как речь идет об устойчивости бизнеса, безопасности и корректности прохождения государственной экспертизы.
Участники также согласились, что по мере роста роли ИИ и распределенного цифрового проектирования требования к защите данных будут усиливаться. При этом защита должна быть встроена не только в инфраструктуру, но и в сами инженерные решения.
В завершение дискуссии участники фактически развеяли сразу несколько устойчивых мифов о незрелости и недостаточной функциональности российского ПО. Практика крупнейших промышленных компаний показала, что российские САПР и ТИМ уже доказали свою работоспособность, а их развитие опирается не только на технологии, но и на партнерство, заинтересованность заказчиков и готовность рынка к реальным изменениям.
Эволюция изысканий: от тяжелого бурения — к цифровым двойникам
Рынок инженерных изысканий сегодня — это поле битвы между сжатыми сроками строительства и фундаментальной геологической достоверностью. О том, как не наступить на грабли техногенных грунтов и почему лазерное сканирование может спасти проект от переделок, — в нашем обзоре.
Инвестиционные проекты все чаще реализуются в стесненных условиях исторической застройки или на слабых грунтах, где ошибка изыскателя может стоить миллиарды. В ответ на эти вызовы компании переходят от «бумажной» геологии к цифровым двойникам. В новых подходах они видят не просто ресурс для ускорения, но в первую очередь гарантии обеспечения безопасности здания на десятилетия вперед.
О ресурсной базе и технологиях
Оснащение в изысканиях — это вопрос профессиональной честности. Николай Олейник, генеральный директор ЗАО «ЛенТИСИЗ», подчеркивает: заказчик платит не за метры бурения, а за достоверный прогноз. Компания исторически вкладывается в перевооружение: ее парк включает тяжелые установки УРБ для глубокого бурения (до 165 метров) и малогабаритные итальянские буровые Beretta, которые проходят в арки исторических зданий. Для полевых исследований грунтов применяется полный спектр оборудования — от статического зондирования (CPT) до дилатометра Марчетти, который позволяет получать данные о грунте in situ — на месте — с высокой точностью, не нарушая его структуру.
— Что касается программного обеспечения и цифровизации, здесь мы идем в ногу со временем: используем современные геодезические приборы, тахеометры, GNSS-приемники, — отмечает Николай Олейник.
Ключевой тренд последних лет — лазерное сканирование. Это не просто «фотография» местности, а готовый переход к цифровым двойникам, но с одной оговоркой: она должна применяться умно.
— Наземное сканирование дает миллионы точек, идеальную детализацию для сложных фасадов или промышленных объектов, — поясняет генеральный директор ЗАО «ЛенТИСИЗ». — Мобильное сканирование незаменимо для линейных объектов — дорог, трасс, где раньше приходилось ходить с вешкой неделями, а теперь мы получаем «облако точек» за пару проездов. А технология SLAM — это вообще прорыв для подземных сооружений и зданий, где нет спутникового сигнала.
Как отмечает генеральный директор ООО «РУСЭКО-СТРОЙПРОЕКТ» Александр Лапыгин, его компания также сфокусирована на цифровой точности, используя в работе технологию наземного лазерного сканирования с 2016 года. Это единственный метод, результаты которого можно хоть как-то проверить без сопоставимых с их получением трудозатрат.
— То есть, грубо говоря, «облако точек» можно сравнить с обмерным чертежом и найти в нем ошибки, а когда обмеры выполнены простой лазерной рулеткой и их результат зафиксирован карандашом на бумажке — сравнить обмерный чертеж просто не с чем, только заново перемерять, — подчеркивает он.
Руководители компаний отмечают экономический эффект от внедрения высоких технологий. Для «ЛенТИСИЗ» лазерное сканирование (наземное, мобильное, SLAM для подземных сооружений) — это способ ускорить и удешевить процесс для заказчика.
— Проектировщик получает не просто топоплан, а готовую трехмерную основу. Это исключает ошибки привязки и необходимость повторных выездов геодезистов, — говорит Николай Олейник.
Александр Лапыгин предупреждает, что сама по себе технология не удешевляет работу:
— Это не ускоряет и не удешевляет процесс ни для нас, ни для заказчика, но кардинально снижает риск ошибки при обмерах (для обмеров вручную этот риск составляет практически 100%) и, конечно, экономит время и трудозатраты на корректировку проектных решений в момент выхода подрядчика на стройплощадку.
Оценка рисков и работа в стесненных условиях
Такая компетенция, как опыт работы в экстремальных геологических и стесненных условиях, для «ЛенТИСИЗ» является «профессиональным ДНК». Вспоминая сложнейшие объекты, Николай Олейник приводит пример из собственной практики времен начала карьеры — гольф-клуб в Сестрорецке. — Там — торфы, слабые грунты, пылеватые пески. Заказчик не хотел тратиться на подъездные пути, а нам нужно было получить качественные образцы. Пришлось применять нестандартное оборудование, буквально вытаскивать керн из болота, не нарушая его структуру, — рассказывает он. — Такая «полевая закалка» потом очень помогает в управлении — сразу видишь, где технология дает сбой, а где объективные геологические сложности.
Сегодня же ключевой вызов — стесненные условия исторических дворов-колодцев в центре города. Выходом становится использование малогабаритной техники и накопленный кадровый потенциал.
— Минимизация рисков для нас — это комплексный подход. Мы сами себе обеспечиваем контроль: от геодезической разбивки до лабораторных испытаний и итогового отчета, — отмечает спикер.
Также Николай Олейник подчеркивает важность преемственности поколений, когда молодые инженеры перенимают опыт у ветеранов, работавших на ликвидации последствий Ташкентского землетрясения и аварии на Чернобыльской АЭС.
Контроль качества и взаимодействие с заказчиком
В «ЛенТИСИЗ» выстроена система трехуровневого контроля: полевой, лабораторный (на площади более 500 кв. м) и камеральная проверка. Здесь гордятся культурой взаимодействия, привитой еще в 1990-е годы при работе с иностранными партнерами.
— Мы стараемся не просто отдать отчет, а сопровождать проект, консультировать всех участников проекта на его последующих этапах, — поясняет Николай Олейник. — Если строители начинают работы раньше выдачи финального документа (а сейчас это частая практика из-за сжатых сроков), мы выезжаем на площадку, уточняем данные по факту, чтобы стройка шла без простоев. Главное, чтобы заказчик понимал: мы с ним в одной лодке, и наша репутация зависит от того, как поведет себя здание через 5, 10, 50 лет.
«РУСЭКО-СТРОЙПРОЕКТ» сделал ставку на формализацию процессов. Александр Лапыгин отмечает, что важнейший элемент контроля — построение системы управления проектом.
— Не зря придумали шаблоны, чек-листы и обязательный контроль в несколько этапов. Конечно, самые развитые системы такого контроля — в авиации, откуда они и распространились, — говорит он.
Компания опубликовала в открытом доступе совокупность чек-листов и описаний бизнес-процессов. Взаимодействие с заказчиками переведено в электронный вид (ЭДО, среда общих данных). Однако Александр Лапыгин признает, что рынок требует гибкости:
— По некоторым важным решениям по проекту мы готовы руководствоваться указанием представителя заказчика, данным устно или в мессенджере. При этом в обязательном порядке дублируем запросы по формальной процедуре, чтобы спустя месяц, но все же получить и формальный ответ, снижающий юридические риски.
Попробуй защити: как меняются стандарты умного дома и к чему готовиться девелоперам в 2026 году
Российский рынок умного жилья готовится к новому витку развития. Экспертное сообщество и разработчик методологии ЕРЗ обновляют требования к проектам, стремясь не только зафиксировать текущие тренды, но и задать вектор на ближайшее будущее.
От камер к роботам: что станет новым минимумом для умного дома
По мнению экспертов, ключевые нововведения в стандартах будут связаны с выходом технологий за рамки базового набора «умный шлагбаум, домофон и видеонаблюдение». На первый план выходят решения, которые радикально меняют опыт проживания и обслуживания дома.
«Я думаю, что станет обязательной робототехника, необходимая для обслуживания дома. От роботов-доставщиков до тех, кто убирает снег зимой и чистит тротуары летом. Это станет одним из основных нововведений», — отмечает Иван Власов, директор компании «Философт», имеющей опыт успешных защит проектов высшего класса.
Вторым сложным, но неизбежным направлением станут системы с элементами искусственного интеллекта, способные адаптироваться под жильцов. Речь идет не о предустановленных сценариях, а о системах, которые автоматически генерируют правила работы инженерных систем и сервисов, анализируя поведение и предпочтения жителей.
Третьим важным акцентом станет усиление требований: умный дом класса «А» все более однозначно подразумевает, что умной должна быть не только общедомовая инфраструктура, но и каждая квартира на старте, даже в черновой отделке.
Эволюция стандартов: от пилотных проектов к языку общения с потребителем
Изменения стандартов продиктованы двумя фундаментальными потребностями. Во-первых, рынку необходимо техническое задание, которое позволит застройщику сразу закладывать в проект правильные и актуальные решения. Во-вторых, это позволит покупателю быть уверенным в том, что дом соответствует ожиданиям.
«Цель — сделать жизнь комфортнее. Стандарты теперь выполняют две ключевые роли: это и сборник всей необходимой информации для проектирования такого дома, и гарантия для конечного покупателя, что его квартира соответствует заявленному уровню. Так же, как комплектация автомобиля с расширенными опциями», — поясняет Иван Власов.
На чем обычно спотыкаются во время защиты проектов
Основная сложность для многих проектов, претендующих на высший класс, лежит в области целостности. Самой частой причиной для доработки или даже отказа становится рассинхрон между заявленным уровнем умного дома и реальным наполнением квартир.
«Если мы говорим про дом класса “А”, то чаще всего не учитывается необходимость наполнения умной квартиры. Класс “А” говорит о том, что квартира тоже умная, и даже в черновой отделке должна быть либо подготовленная коробка для самостоятельной установки устройств, либо уже встроенный комплект оборудования с единым центром управления», — подчеркивает директор «Философт».
Проще говоря, нельзя получить высший балл, установив умные системы только в подъездах и на территории.
Подготовка к защите: почему недостаточно просто купить оборудование
Успешная защита проекта в новых условиях требует не просто закупки современного оборудования, а комплексной проработки. Компании, выступающие технологическими интеграторами, такие как «Философт», делают ставку на глубокое партнерство с девелопером на всех этапах.
«Мы все проверяем с помощью внутренних чек-листов. Для этого работает целая команда, которая проверяет и проект, и презентацию. Мы не бросаем застройщика, мы вместе с ним идем на защиту, вместе редактируем материалы. Ведь презентация — это не только шанс защитить класс, но и возможность всему рынку рассказать о том, какой на самом деле проект с точки зрения цифровых технологий», — делится опытом Власов.
Такой подход превращает процедуру защиты из формальности в стратегический инструмент позиционирования проекта и компании на рынке.
Прогноз: сертификация как новый конкурентный рубеж
Ожидается, что обновленные стандарты не усложнят жизнь девелоперам, а создадут новый качественный фильтр и точку роста. Рынок не столько быстро приспособится, сколько разделится.
«Несколько лет назад, когда создавалась текущая классификация, это была классификация для будущего. Тогда таких реализованных домов не было. Я надеюсь, что новые требования позволят сделать умный дом по-настоящему комфортным и инновационным, заложив тренды на годы вперед. Как уже стало с базовыми классами “Е”, “Д”, “С” — это теперь минимальный стандарт для каждого застройщика», — прогнозирует Иван Власов.