Лифтостроение: тренд на уникальность и битва за потребителя
Кастомизация стала стандартом для проектов бизнес- и премиум-класса. Девелоперы готовы платить за эксклюзивные материалы и интеграцию с умным домом. Каковы возможности индустрии лифтостроения в персонализации и что важнее цены — расскажем в нашем обзоре.
Сегодня лифтовая группа превратилась в арену архитектурной конкуренции. Однако параллельно растет давление со стороны азиатских вендоров, дорожают кредиты. Как производители балансируют между эксклюзивом, экономикой и надежностью? Представители трех ключевых игроков рынка отвечают на самые острые вопросы.
Эксклюзив против типовых решений
Девелоперы хотят, чтобы лифтовая кабина была естественным продолжением дизайн-проекта холла, а иногда и настоящим арт-объектом.
Анатолий Опрышко, генеральный директор SKY LIFT:
— Если говорить о кастомизации, то сейчас производители готовы идти очень далеко. Мы активно работаем с эксклюзивными материалами. По сути, ограничение только одно — это бюджет и, конечно, технические возможности, связанные с весом и безопасностью.
Генеральный директор METEOR Lift Игорь Майоров подтверждает тренд на уникальность. По его словам, за последние три года компания реализовала десятки проектов с эксклюзивной отделкой для ЖК и офисов. Он отмечает, что удачные кастомные решения (например линейка Meteor Select Plus c горизонтальными панелями) часто запускаются в серию, а для быстрого подбора материалов у компании работает онлайн-конфигуратор.
С этим солидарен и Сергей Тимофеев, генеральный директор Траст-Лифт. Он отмечает, что нишу сложных дизайнерских лифтов раньше занимали европейцы, но сейчас российские производители научились делать такие лифты сами.
— Правильная кооперация помогает нам расширять свои возможности, — говорит Сергей Тимофеев. — В 2025 году в магазине «Лайм» на Кузнецком мосту мы установили лифт с увеличенной кабиной, зеркальными панелями и софтбоксом под акриловым матовым стеклом. А для ПАО «Лукойл» сделали кабины с плазменными панелями и логотипами на крыше.
Цвет и фактура
Архитекторы и девелоперы премиум-класса сегодня диктуют моду на спокойствие, натуральность и тактильные ощущения.
— В ходу — приглушенные, глубокие оттенки: серый, бежевый, графит, бронза, шампань, — отмечает Анатолий Опрышко. — Популярны матовые поверхности, которые не бликуют. Что касается фактуры — текстура под дерево, но не пленка, а качественные HPL-панели или натуральный шпон. Металл — с эффектом сатинирования или PVD-покрытием под латунь. Стекло — матовое, рифленое, с внутренней подсветкой. Главное, чтобы все гармонично вписывалось в общую концепцию.
Сергей Тимофеев развивает эту мысль, добавляя философский подтекст. По его словам, человечество устало от излишеств, поэтому сильна тенденция к экостилю и скандинавскому минимализму.
Интеграция с умным домом
Технологии ушли далеко вперед: лифты интегрируются с системами контроля доступа (распознавание лиц, вызов этажа без кнопок), с диспетчеризацией (автоматическая эвакуация при пожаре).
— В премиум-сегменте мы видим решения, когда лифт «узнает» жильца и включает определенную музыку или свет. Это пока эксклюзив, но тренд очевиден, — поясняет Анатолий Опрышко. — Мы в SKY LIFT делаем решения открытыми для интеграции с любыми платформами: KNX, Modbus.
Сергей Тимофеев отмечает, что запрос на интеграцию с умным домом чаще поступает от частных заказчиков или специфических учреждений (например больниц с особыми требованиями к вентиляции).
Надежность и гарантии
— Качество лифта играет колоссальную роль в рейтинге ЖК, — убежден Анатолий Опрышко. — Что касается гарантий, мы предлагаем систему «2 + 5»: два года на лифт в сборе и пять лет — на шесть ключевых компонентов (привод, шкаф управления, ловители и др.). Но самый прорывной момент — предиктивная аналитика. Современные системы мониторинга не просто фиксируют аварию, а предсказывают ее.
— Мы собираем данные о вибрации, токе двигателя, работе дверей. Алгоритмы машинного обучения замечают аномалии и отправляют бригаду до того, как лифт встанет, — поясняет Анатолий Опрышко. — Наша цель — свести время простоя к нулю.
Сергей Тимофеев, однако, бьет тревогу по поводу общей ситуации.
— Лифт монтируется три-четыре месяца, а эксплуатируется 20 лет, — говорит он. — Мы наблюдаем тревожную либеральность: оттягивание замены старых лифтов, качественных комплектующих — дешевыми.
Экономические вызовы
Высокая ключевая ставка и охлаждение спроса заставляют производителей искать новые механизмы финансирования. Опрышко подтверждает, что портфель заказов снизился, но не катастрофически.
Острая проблема — дефицит монтажников. Стратегия SKY LIFT включает собственный учебный центр, практику в колледжах и конкурентные условия труда.
Сергей Тимофеев главную проблему видит в дискретности рынка: мало кто соединяет производство, монтаж и ТО.
Конкуренция с Китаем и Турцией вынуждает российских производителей смещать фокус с цены на скорость реакции и гарантию. SKY LIFT предлагает комплексное решение 24/7 со своим складом и гибкие схемы оплаты (лизинг, рассрочку).
Хабаровский завод XPS ТЕХНОНИКОЛЬ модернизировал производство на 114,2 млн рублей в 2025 году
«В 2025 году мы сосредоточились на системной модернизации производства. Последовательное обновление позволило заложить надежную технологическую базу для будущего роста. Особенно важной стала оптимизация под выпуск 100-миллиметровых плит — сегодня этот продукт крайне востребован при строительстве объектов инфраструктуры на Дальнем Востоке», — отметил директор завода Александр Стасенко.
Инвестиции в развитие завода в 2025 году составили 114,2 млн рублей. За счет этого в течение года был запущен упаковочный комплекс, введены в эксплуатацию силосы хранения и станция затаривания полистирола, проведена модернизация лифтовой системы подъемной платформы, запущена безопасная отгрузочная эстакада с защитой пешеходной зоны, в Ростехнадзоре зарегистрирован новый парк СУГ, а также завершена модернизация экструдера с установкой производительного теплообменника и модифицированного гомогенизатора.
Помимо этого, планируется завершение монтажа новых инженерных систем и систем безопасности, внедрение дополнительных технологических узлов для повышения качества продукции и эффективности производства. Общий объем инвестиций в развитие завода в 2026 году составит 41 млн рублей.
Эволюция изысканий: от тяжелого бурения — к цифровым двойникам
Рынок инженерных изысканий сегодня — это поле битвы между сжатыми сроками строительства и фундаментальной геологической достоверностью. О том, как не наступить на грабли техногенных грунтов и почему лазерное сканирование может спасти проект от переделок, — в нашем обзоре.
Инвестиционные проекты все чаще реализуются в стесненных условиях исторической застройки или на слабых грунтах, где ошибка изыскателя может стоить миллиарды. В ответ на эти вызовы компании переходят от «бумажной» геологии к цифровым двойникам. В новых подходах они видят не просто ресурс для ускорения, но в первую очередь гарантии обеспечения безопасности здания на десятилетия вперед.
О ресурсной базе и технологиях
Оснащение в изысканиях — это вопрос профессиональной честности. Николай Олейник, генеральный директор ЗАО «ЛенТИСИЗ», подчеркивает: заказчик платит не за метры бурения, а за достоверный прогноз. Компания исторически вкладывается в перевооружение: ее парк включает тяжелые установки УРБ для глубокого бурения (до 165 метров) и малогабаритные итальянские буровые Beretta, которые проходят в арки исторических зданий. Для полевых исследований грунтов применяется полный спектр оборудования — от статического зондирования (CPT) до дилатометра Марчетти, который позволяет получать данные о грунте in situ — на месте — с высокой точностью, не нарушая его структуру.
— Что касается программного обеспечения и цифровизации, здесь мы идем в ногу со временем: используем современные геодезические приборы, тахеометры, GNSS-приемники, — отмечает Николай Олейник.
Ключевой тренд последних лет — лазерное сканирование. Это не просто «фотография» местности, а готовый переход к цифровым двойникам, но с одной оговоркой: она должна применяться умно.
— Наземное сканирование дает миллионы точек, идеальную детализацию для сложных фасадов или промышленных объектов, — поясняет генеральный директор ЗАО «ЛенТИСИЗ». — Мобильное сканирование незаменимо для линейных объектов — дорог, трасс, где раньше приходилось ходить с вешкой неделями, а теперь мы получаем «облако точек» за пару проездов. А технология SLAM — это вообще прорыв для подземных сооружений и зданий, где нет спутникового сигнала.
Как отмечает генеральный директор ООО «РУСЭКО-СТРОЙПРОЕКТ» Александр Лапыгин, его компания также сфокусирована на цифровой точности, используя в работе технологию наземного лазерного сканирования с 2016 года. Это единственный метод, результаты которого можно хоть как-то проверить без сопоставимых с их получением трудозатрат.
— То есть, грубо говоря, «облако точек» можно сравнить с обмерным чертежом и найти в нем ошибки, а когда обмеры выполнены простой лазерной рулеткой и их результат зафиксирован карандашом на бумажке — сравнить обмерный чертеж просто не с чем, только заново перемерять, — подчеркивает он.
Руководители компаний отмечают экономический эффект от внедрения высоких технологий. Для «ЛенТИСИЗ» лазерное сканирование (наземное, мобильное, SLAM для подземных сооружений) — это способ ускорить и удешевить процесс для заказчика.
— Проектировщик получает не просто топоплан, а готовую трехмерную основу. Это исключает ошибки привязки и необходимость повторных выездов геодезистов, — говорит Николай Олейник.
Александр Лапыгин предупреждает, что сама по себе технология не удешевляет работу:
— Это не ускоряет и не удешевляет процесс ни для нас, ни для заказчика, но кардинально снижает риск ошибки при обмерах (для обмеров вручную этот риск составляет практически 100%) и, конечно, экономит время и трудозатраты на корректировку проектных решений в момент выхода подрядчика на стройплощадку.
Оценка рисков и работа в стесненных условиях
Такая компетенция, как опыт работы в экстремальных геологических и стесненных условиях, для «ЛенТИСИЗ» является «профессиональным ДНК». Вспоминая сложнейшие объекты, Николай Олейник приводит пример из собственной практики времен начала карьеры — гольф-клуб в Сестрорецке. — Там — торфы, слабые грунты, пылеватые пески. Заказчик не хотел тратиться на подъездные пути, а нам нужно было получить качественные образцы. Пришлось применять нестандартное оборудование, буквально вытаскивать керн из болота, не нарушая его структуру, — рассказывает он. — Такая «полевая закалка» потом очень помогает в управлении — сразу видишь, где технология дает сбой, а где объективные геологические сложности.
Сегодня же ключевой вызов — стесненные условия исторических дворов-колодцев в центре города. Выходом становится использование малогабаритной техники и накопленный кадровый потенциал.
— Минимизация рисков для нас — это комплексный подход. Мы сами себе обеспечиваем контроль: от геодезической разбивки до лабораторных испытаний и итогового отчета, — отмечает спикер.
Также Николай Олейник подчеркивает важность преемственности поколений, когда молодые инженеры перенимают опыт у ветеранов, работавших на ликвидации последствий Ташкентского землетрясения и аварии на Чернобыльской АЭС.
Контроль качества и взаимодействие с заказчиком
В «ЛенТИСИЗ» выстроена система трехуровневого контроля: полевой, лабораторный (на площади более 500 кв. м) и камеральная проверка. Здесь гордятся культурой взаимодействия, привитой еще в 1990-е годы при работе с иностранными партнерами.
— Мы стараемся не просто отдать отчет, а сопровождать проект, консультировать всех участников проекта на его последующих этапах, — поясняет Николай Олейник. — Если строители начинают работы раньше выдачи финального документа (а сейчас это частая практика из-за сжатых сроков), мы выезжаем на площадку, уточняем данные по факту, чтобы стройка шла без простоев. Главное, чтобы заказчик понимал: мы с ним в одной лодке, и наша репутация зависит от того, как поведет себя здание через 5, 10, 50 лет.
«РУСЭКО-СТРОЙПРОЕКТ» сделал ставку на формализацию процессов. Александр Лапыгин отмечает, что важнейший элемент контроля — построение системы управления проектом.
— Не зря придумали шаблоны, чек-листы и обязательный контроль в несколько этапов. Конечно, самые развитые системы такого контроля — в авиации, откуда они и распространились, — говорит он.
Компания опубликовала в открытом доступе совокупность чек-листов и описаний бизнес-процессов. Взаимодействие с заказчиками переведено в электронный вид (ЭДО, среда общих данных). Однако Александр Лапыгин признает, что рынок требует гибкости:
— По некоторым важным решениям по проекту мы готовы руководствоваться указанием представителя заказчика, данным устно или в мессенджере. При этом в обязательном порядке дублируем запросы по формальной процедуре, чтобы спустя месяц, но все же получить и формальный ответ, снижающий юридические риски.