Собственную дачу Александра II в Петергофе планируют отдать по программе «Рубль за метр»
Петербуржцы обеспокоены судьбой дворцово-паркового ансамбля «Собственная дача» в Петергофе на Собственном проспекте, 84.
«Гуляли в парке между Петергофом и Ломоносовым. Заметили, что у входа во дворец Александра II сняли мраморных львов», – отметила петербурженка Ирина Романова. – При этом само здание в неудовлетворительном состоянии».
Тем временем, все не так плохо. Историческое здание было законсервировано еще в прошлом году, был сделан проект и проведена реставрация церкви Пресвятой Троицы, которая стоит по соседству. Кроме того, благоустроена территория вокруг храма.
Сама дача императора Александра II круглосуточно охраняется. При этом каждый месяц на территории косят траву, вырубают сучья и вывозят с нее мусор.
«Сейчас прорабатывается вопрос обеспечения дачи электричеством, водой, теплом и канализацией, – рассказали в Комитете по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП).
Более того, в планах – отремонтировать гидротехнические сооружения и дать новую жизнь водному комплексу территории дачи, приведя в порядок гидромелиоративную систему.
«После подключения к сетям будет приниматься решение о возможности включения дачи в программу «Рубль за метр». Это позволит в будущем отреставрировать памятник и приспособить для современного использования», – отметили в КГИОП.
Что же касается львов, то они «скрыты» от любопытных глаз горожан в деревянные коробы. В комитете отмечают, что состояние скульптур неудовлетворительное.
Напомним, что львов из раствора цемента с кварцевым песком сделали в начале 70-х годов XX века на основе фотографий еще довоенного времени под руководством скульптора Осипова. Речь о копиях мраморных украшений дачи, которые, вероятно, были утрачены во время войны.
К слову, самой даче уже в наше время искали разные сценарии. Так, в 2017 году девелоперская компания Fort Group, которая принадлежит Максиму Левченко и Борису Пайкину, обратилась в Смольный с просьбой передать дачу компании для дальнейшей реставрации и приспособления под современное использование – создания бутик-отеля. Однако идея повисла в воздухе.
«Да, мы писали письмо в администрацию Петербурга с просьбой рассмотреть возможность передачи здания на инвестиционных условиях, но ответа не последовало. Полагаю, Смольный не планировал никому передавать дачу. Они хотели открыть в ней художественные мастерские», – рассказывает предприниматель Максим Левченко.
Собеседник подчеркнул, что было бы здорово взять под свое крыло такую дачу, но с того момента, как появилась идея об открытии бутик-отеля, прошло уже довольно много времени.
«Конечно, как только ее выставят по программе «Рубль за метр», будет интересно последить за тем, кому она достанется и подо что ее предложат приспособить, – отметил Максим Левченко. – Говоря о нашем предложении четырехлетней давности... За время, пока город решал судьбу дачи, появился музей Иосифа Бродского, и сегодня мне бы хотелось сосредоточиться на нем». (Максим Левченко выкупил квартиру, которая примыкает к квартире поэта в доме Мурузи на Литейном проспекте, 24. Впоследствии в здании открылся музей Иосифа Бродского – прим. Ред).
Собственную дачу императора Александра II построили по проекту архитектора Андрея Штакеншнейдера в 1850 году. Тогда дворец получил третий мансардный этаж, фасады оформили в стиле необарокко. Так же, как и фасадам здания, внутренним интерьерам придали черты, типичные для архитектуры барокко. В годы Великой Отечественной войны Собственная дача сильно пострадала от действий артиллерии. Интерьеры дворца были полностью утрачены вместе с межэтажными перекрытиями, как и примыкающие к дворцу мосты, хозяйственные постройки, большая часть садово-парковой скульптуры.
Крупнейшая петербургская сеть частных пансионатов становится федеральной и в рамках государственного-частного партнерства построит 50 пансионатов в городах-миллионниках России.
Однако в петербургском реестре поставщиков социальных услуг активно действующих частных предприятий все меньше и, как говорят участники рынка, их осталось меньше 10. А было около 50.
Как рассказал Алексей Маврин, владелец сети частных пансионатов для пожилых «Опека», в рамках госпроекта «Старшее поколение» и создания современной инфраструктуры, «Опека» с помощью своего участия в государственно-частном партнерстве построит сеть из 50 пансионатов на 15 тысяч коек за 5 лет. Компания будет использовать собственные средства, кредиты и деньги инвесторов и госпрограмм. Общая стоимость проекта оценивается в 7 млрд, при условии, что одно место стоит 5 млн.
«Делаем проект вместе вместе с Минтрудом, частными и застройщиками и Корпорацией Развития Дальнего Востока», – рассказал Алексей Маврин.
Пансионаты планируется построить в каждом городе — миллионнике.
Также в начале сентября на Восточном экономическом форуме (ВЭФ) владелец «Опеки» подписал соглашение о проекте строительства центров для пожилых со стационарным уходом стоимостью 3 млрд рублей в Дальневосточном федеральном округе — Якутске, Владивостоке и Хабаровске.
Маленькие ушли
Сейчас «Опека» работает в Петербурге (6 пансионатов), а также в Ленинградской области (4 пансионата), Москве, Московской области и Челябинске. В Петербурге у «Опеки» – 900 пациентов, под патронажем с участием государства — 300, и 320 — на домашнем патронаже, который организовала для них служба сети. Казалось бы, город должен радоваться такому социально активному бизнесу.
Но в марте 2021 года в Петербурге разгорелся конфликт, когда комитет по социальной политике перестал оплачивать расходы частных пансионатов на пожилых постояльцев согласно тарифам и перешел на оплату по фактически понесенным затратам. В марте КСП был должен «Опеке» 250 млн рублей и так их и не заплатил, полагают в компании. После чего Алексей Маврин вынужден был переселить 600 человек из своих пансионатов в государственные ПНИ (психоневрологические диспансеры).
«Таким образом Петербург усложнил выход новых игроков на этот рынок, — говорит владелец сети, — а те, кто есть на рынке, постепенно переориентируются на коммерческие услуги. Небольшие игроки на 10 -15 коек, возможно, и ушли с рынка. Маленькие компании не могут справиться с возросшим объемом администрирования, подсчетом количества услуг, их оформления. Дома престарелых — это очень сложный бизнес: нужен опытный бухгалтер, выстроенные бизнес — процессы. Но сегодня мы продолжаем работать, в том числе, с городом, людей принимаем. Петербург — не самый плохой город по отношению к пожилым горожанам. Он платит, заботится о них, в России есть города, где это вообще не знакомо местным администрациям».
Внятное описание
«Раньше компенсация осуществлялась по установленным нормативам. Теперь, условно говоря, услуга замены памперса рассчитывается из оплаты сиделки, а также привязанного к этой сиделке административного персонала, и так на каждого отдельного постояльца», – объясняет Саида Султанова, владелица пансионата «ЮСИ».
Кроме того, по словам основательницы пансионата, не все аспекты в системе получили внятное описание. Например, организации удалось покрыть расходы на рекламу поиска сиделок, а траты агента по рекрутингу им не возместили.
«Нам сказали обращаться за рекрутерами в центры занятости, которые предоставляют их бесплатно. Но нас не устраивает качество в этом случае, снижать планку мы не хотим. И это происходит со многими тратами – каждый раз приходится писать объяснительные о том, почему кресло стоит на четыре рубля дороже», – рассказывает Саида Султанова.
Их все меньше
По рассказам участников рынка, сейчас из полусотни частных пансионатов, активно работающих с городским Реестром поставщиков социальных услуг, осталось немного, их перечисляют по названиям: сеть «Опека», реабилитационный центр «Эглин», пансионат «Наша забота», центр «ЮСИ», пансионат для пожилых «Курортный» общества Хэсэд Авраам и «Гармония».
«Мы уже не берем новых пациентов, — эмоционально рассказывает одна из поставщиков услуг, — и незачем об этом писать, это все бесполезно. Я работаю с лежачими стариками и у меня нет льготы на тепло. Сейчас пришел счет за тепло на 60 тысяч. Я запросила управляющую компанию — почему так вырос счет, но меня вынудили его оплатить, теперь пришлось подать в суд. Думаю, что переедем, будем арендовать маленькое помещение, ориентироваться только на коммерческие услуги. У нас и сейчас стоит очередь из желающих к нам попасть, эта очередь будет еще большей».
Главный врач петербургского центра «Наша забота» на 104 койки Анна Юрганова говорит о том, что оставшиеся игроки рынка хотят создать некую модель взаимодействия с государством.
«Мы предоставляем качественные услуги, — говорит она, — почему бы городу с нами не работать».
«Наша забота» до сих пор ждет финансирования.
«За март-май оплату снизили, за июнь мы еще не получили, — рассказывает главный врач, — затраты теперь должны быть четко отнесены на получателей социальных услуг. Раньше мы кормили всех одинаково, всем меняли одинаково памперсы и пеленки. А теперь надо всех делить на тех, за кого платят родственники и тех, за кого платит город с задержкой, и нам свою работу приходится перестраивать, вводить дополнительные должности».
Нуждающихся много, город стареет и пытается экономить, говорят участники рынка. Тогда нужно, чтобы город определил какому количеству человек он может помочь в уходе и реабилитации, остальные пусть идут в коммерческие учреждения либо остаются дома.
Гуманизм и финансовое оскудение
Ранее «Опека» попыталась выяснить, какие затраты в итоге приняли по новым правилам, а какие — нет. «В бюджете Петербурга на социальные услуги в 2021 году заложено 2,1 млрд рублей, — говорил Алексей Маврин, — в Москве услуги пансионатов оплачивают по тарифам, в Ленинградской области — тоже, в Петербурге — нет. При этом заложенные в бюджет средства не расходуются в полной мере — так в прошлом году в бюджет вернули 700 млн рублей».
Саида Султанова считает, что с принятием постановления о новом формате возмещения затрат на содержание пожилых людей участники рынка упустили момент, когда можно было совместными усилиями наладить диалог с властями и привести его в ту форму, которая устроит всех. Это произошло из-за отсутствия лидера и необходимого уровня сотрудничества между руководителями учреждений.
«В итоге гуманизм натыкается на финансовое оскудение», – добавила эксперт, отметив, что пансионаты практически лишаются возможности развития.
По словам собеседницы, речь здесь не столько о расширении бизнеса, сколько о том, чтобы повысить качество жизни постояльцев – от организации секций и кружков до расширения учреждений. В то же время ПНИ, среди которых есть положительные примеры содержания пожилых людей, считает Саида Султанова, за счет финансирования имеют возможность и построить спортзал с бассейном, и облагородить территории вокруг учреждения.
Алексей Маврин полагает, что в Петербурге в работе с частными социальными предприятиями пытаются применить шаблон закона о субсидиях.
«Но социальная отрасль так не работает, — уверен предприниматель, — тем более, что строка бюджета на социалку растет».