В Федеральном дорожном агентстве обсуждают новые схемы ГЧП для строительства обходов городов
По мнению заместителя руководителя Федерального дорожного агентства Евгения Дитриха, концессия или государственно-частное партнерство – это более эффективный и гибкий механизм, чем государственный заказ. В случае заключения госконтракта по госзаказу на государство ложатся все обязанности заказчика и контролирующие функции, приемка объекта. В случае концессии по объекту образуется управляющая компания – буфер между государством и бизнесом – которая берет на себя все контролирующие и иные функции, отвечая перед государством за качество работ и конечные параметры объекта. «Это уход от прямого администрирования. Кроме того, УК более гибко и быстро распоряжается финансами», - сказал чиновник на круглом столе о проблемах ГЧП в рамках VIII международной выставки-форума «Дороги России ХХI века».
Кроме того, подчеркнул Е.Дитрих, законы диктуют не очень удобные правила размещения заказов: так, например, невозможно разместить заказ на весь цикл жизни объекта – на его строительство, ввод и эксплуатацию в течение некоторого срока. Все это должны в случае госзаказа делать разные организации, и в случае каких-либо дефектов на объекте они начинают «сваливать друг на друга вину за некачественную работу», отметил чиновник. Если же объект передан на весь цикл (на 30 лет) УК, то все вопросы регулируются в одном месте. Если госзаказ диктует жесткие условия, жесткие сроки, то в случае концессии все более демократично. Закон о концессиях позволяет властям вести с частными партнерами диалог по особенностям конкурсной документации и по реализации концессионного соглашения. «Диалог не всегда бывает прост, - отметил Е.Дитрих. – Часть рисков по дорожным проектам, реализуемым по схеме ГЧП, государству пришлось взять на себя. Так, например, госфинансирование составляет 50% от стоимости строительства, государство предоставляет концессионеру готовую площадку для строительства и гарантии трафика по дороге. Кроме того, в случае расторжения концессионером соглашения государство обязуется возместить ему понесенные затраты».
По словам замруководителя Федерального дорожного агентства, за последнее время оно приобрело ценный опыт организации работ по схеме ГЧП. Так, сейчас агентство завершает процедуру конкурсов на строительство дороги Петербург – Одинцово (северный обход Одинцово). «Год назад, когда дорожные проекты федерального занчения только стартовали, мы констатировали некоторые неувязки в законе о концессии – несогласованность с постановлением об Инвестиционном фонде РФ, из которого поступают бюджетные средства, закрытость перечня критериев определения победителя концессионного конкурса, - замечает Е.Дитрих. – Теперь в закон внесены соответствующие поправки, все эти проблемы решены. Изменились также положения об Инвестиционном фонде, они упорядочили работу с его средствами. Я надеюсь, что теперь они будут распределяться более эффективно».
Сейчас, по данным чиновника, в агентстве обсуждается и другой вариант работы по схеме ГЧП. Например, в федеральной адресной программе предусмотрено строительство 18 обходов городов. Это перспективные для ГЧП проекты, считает Е.Дитрих, но в них есть риски недостатка трафика – проблемные для частного бизнеса. В этом случае государство может взять на себя все затраты по строительству (или реконструкции) объекта, а часть эксплуатационных затрат несет концессионер. На него также перекладываются риски, обусловленные инфляцией, из-за роста которой может возрасти стоимость работ – то есть эти расходы бизнес тоже может взять на себя.
По словам Александра Семочкина, директора и создателя музея-усадьбы В.В. Набокова в пос. Рождествено, потомки владельцев дворянских усадеб не намерены помогать в их восстановлении. Так, Дмитрий Набоков, сын писателя, в 1990-е гг. обещал помочь с реставрацией, но до дела эти обещания так и не дошли. Так же поступил и барон Фальцфейн. «Это уже полностью европейцы: все это наследие – уже не их, а наше, их оно мало волнует. Вдова и сын Набокова отмежевались от нашего музея, - говорит А.Семочкин. - И на самом деле это правильно: ведь это они пострадали, это у них отобрали имения, это их выгнали из страны, они не обязаны после этого нам помогать».
Сейчас музею только для общестроительных работ требуется около 20 млн. рублей в год, не считая средств на инженерные сети, охрану, зарплаты, создание экспозиции. Из областного бюджета этот памятник (федерального значения) получает лишь 500 тысяч рублей в год, а от федерального центра не получает ничего. Все региональные деньги идут на восстановление фасадов здания. Часть средств музейщики получают от различных меценатов – после пожара 1995 г. музей, исключенный тогда из всех списков памятников, существовал только на эти средства и небольшие деньги из бюджета района. Сейчас средства меценатов составляют примерно половину от финансирования. Еще часть средств музей получает от благотворительных концертов камерной музыки, от экскурсионных групп, одиночных посетителей и от продажи сувениров.
При этом А.Семочкин сетует на систему госзаказа, под которую сейчас попали все музеи страны. «Тендеры выигрывают те, кто меньше запросил денег, соответственно, качество работ ниже всякой критики, работают гастарбайтеры, - жалуется он. - А ведь по уникальности памятника мы должны бы состоять на учете в ЮНЕСКО. Больше в России нет подобных образцов деревянного ампира – было в Осиновой роще имение князей Вяземских, но погибло». Директор музея отметил, что памятник, несмотря на пожар, не является «новоделом»: 70% конструкций дома сохранились. «Это великолепная красная боровая сосна, которой уже не бывает в природе, ей нет замены», - говорит он.
Рассказывая о местных достопримечательностях, А.Семочкин пояснил, что нынешний музей Набокова не является родовой усадьбой писателя – это дом, который ему завещал дядя по материнской линии, представитель купеческого рода Василий Рукавишников. Будущий писатель формально владел этим домом лишь год – с 1916 по 1917 г., однако в юности много раз бывал здесь и описал усадьбу в романе «Другие берега». Само же фамильное имение Набоковых в Выре сгорело в 1944 г. Но место, на котором оно стояло, по сию пору не застраивается. Директор музея мечтает когда-нибудь создать на этом месте макет усадьбы под открытым небом.