В Федеральном дорожном агентстве обсуждают новые схемы ГЧП для строительства обходов городов
По мнению заместителя руководителя Федерального дорожного агентства Евгения Дитриха, концессия или государственно-частное партнерство – это более эффективный и гибкий механизм, чем государственный заказ. В случае заключения госконтракта по госзаказу на государство ложатся все обязанности заказчика и контролирующие функции, приемка объекта. В случае концессии по объекту образуется управляющая компания – буфер между государством и бизнесом – которая берет на себя все контролирующие и иные функции, отвечая перед государством за качество работ и конечные параметры объекта. «Это уход от прямого администрирования. Кроме того, УК более гибко и быстро распоряжается финансами», - сказал чиновник на круглом столе о проблемах ГЧП в рамках VIII международной выставки-форума «Дороги России ХХI века».
Кроме того, подчеркнул Е.Дитрих, законы диктуют не очень удобные правила размещения заказов: так, например, невозможно разместить заказ на весь цикл жизни объекта – на его строительство, ввод и эксплуатацию в течение некоторого срока. Все это должны в случае госзаказа делать разные организации, и в случае каких-либо дефектов на объекте они начинают «сваливать друг на друга вину за некачественную работу», отметил чиновник. Если же объект передан на весь цикл (на 30 лет) УК, то все вопросы регулируются в одном месте. Если госзаказ диктует жесткие условия, жесткие сроки, то в случае концессии все более демократично. Закон о концессиях позволяет властям вести с частными партнерами диалог по особенностям конкурсной документации и по реализации концессионного соглашения. «Диалог не всегда бывает прост, - отметил Е.Дитрих. – Часть рисков по дорожным проектам, реализуемым по схеме ГЧП, государству пришлось взять на себя. Так, например, госфинансирование составляет 50% от стоимости строительства, государство предоставляет концессионеру готовую площадку для строительства и гарантии трафика по дороге. Кроме того, в случае расторжения концессионером соглашения государство обязуется возместить ему понесенные затраты».
По словам замруководителя Федерального дорожного агентства, за последнее время оно приобрело ценный опыт организации работ по схеме ГЧП. Так, сейчас агентство завершает процедуру конкурсов на строительство дороги Петербург – Одинцово (северный обход Одинцово). «Год назад, когда дорожные проекты федерального занчения только стартовали, мы констатировали некоторые неувязки в законе о концессии – несогласованность с постановлением об Инвестиционном фонде РФ, из которого поступают бюджетные средства, закрытость перечня критериев определения победителя концессионного конкурса, - замечает Е.Дитрих. – Теперь в закон внесены соответствующие поправки, все эти проблемы решены. Изменились также положения об Инвестиционном фонде, они упорядочили работу с его средствами. Я надеюсь, что теперь они будут распределяться более эффективно».
Сейчас, по данным чиновника, в агентстве обсуждается и другой вариант работы по схеме ГЧП. Например, в федеральной адресной программе предусмотрено строительство 18 обходов городов. Это перспективные для ГЧП проекты, считает Е.Дитрих, но в них есть риски недостатка трафика – проблемные для частного бизнеса. В этом случае государство может взять на себя все затраты по строительству (или реконструкции) объекта, а часть эксплуатационных затрат несет концессионер. На него также перекладываются риски, обусловленные инфляцией, из-за роста которой может возрасти стоимость работ – то есть эти расходы бизнес тоже может взять на себя.
«Состояние памятников в Ленобласти отчаянное, регион теряет целый пласт отечественной культуры, обрекая своих потомков на детство среди помоек и бетонных коробок, на забвение своей истории», - заявил журналистам директор музея-усадьбы В.В.Набокова в пос. Рождествено Александр Семочкин. Между тем, по его мнению, в регионе вообще нет «неценных» усадеб. Все они связаны с деятелями культуры, науки, искусства.
«Вот готовый туристический маршрут – только в округе Выры: села Дымцы, Пятая гора, деревня Донцо, Большое Заречье, где была усадьба архитектора Доменико Трезини, усадьба Красная Гора генерал-лейтенанта Малютина, Песчанка, Нижние Дачи, которыми владела известная семья Дурново, район Сиверской, считавшейся столицей русских дачников, с целым рядом дворянских имений известных фамилий, Белогорка с дворцом – шедевром «северного модерна», деревня Орлино, где жили князья Бутурлины и Васильчиковы и есть каменный храм эпохи раннего классицизма, Вырица с храмом архитектора Красовского, пушкинские места Суйды, усадьба Апраксиных-Демидовых «Сиворицы» в пос. Никольское и многие другие памятные места русского дворянства. Это – не считая музея Набокова в Рождествено, музея «Дом няни Пушкина» и усадьбы Руново в пос. Кобрино, «Дома станционного смотрителя» в Выре, памятных мест Рылеевых и Корфов в пос. Батово, и наконец, усадьбы «Извара» Николая Рериха», - перечисляет А.Семочкин. Все это расположено поблизости от федеральной трассы, легко доступно для туристов и может существовать на собственные средства.
По мнению А.Семочкина, то, что некоторые памятники берутся реставрировать частные инвесторы – это благо для региона, даже если памятник будет реконструирован под гостиницу или пансионат. По-видимому, такая судьба ожидает дворец купцов Елисеевых в Белогорке, где расположится дом отдыха. Частный инвестор есть и у императорского дворца в Елизаветино, который построен в XVIII в. архитектором Саввой Чевакинским. Правда, его будущее вызывает сомнения, так как пока инвестор окружил дворец глухим забором, а сроки и проект реставрации общественности неизвестны. В частную собственность перешел и дворец в пос. Марьино, в центре Ленобласти. До последнего времени в этой усадьбе работал санаторий, поэтому здание поддерживалось в относительном порядке. По словам главы ВООПИК Александра Марголиса, памятник вполне заслуживает музеефикации, так как по великолепию не уступает подмосковным имениям – например, усадьбе в Останкино.
Однако федеральный памятник – императорский дворец в Ропше, где был убит Петр III – по-прежнему находится в плачевном состоянии. «Те, кто видел, во что превратился дворец, не верят своим глазам – такая там разруха, - говорит Марголис. – Ропшинский дворец можно считать эмблемой нынешнего состояния памятников архитектуры в Ленобласти. Экономические успехи региона почему-то не сказываются на его культурном уровне. Такое впечатление, что в области у людей нет интереса и вкуса к деятельности по возрождению памятников: это уже на уровне генетического кода».