Градсовет отыскал новые недостатки в проекте преобразования территории фабрики «Возрождение»
Сегодня Градостроительный совет Санкт-Петербурга повторно рассмотрел объемно-пространственное решение офисно-жилого комплекса, проектируемого на бывшей территории фабрики «Возрождение» на Пискаревском пр.3. Участок принадлежит ООО «Денген», по заказу которого ООО «Григорьев и партнеры» разрабатывает проект бизнес-центра, совмещенного с жилой недвижимостью. Территория ограничена Свердловской наб., Пискаревским пр. и двумя формируемыми внутриквартальными проездами. Один из них, отделяющий участок застройки от строящегося на набережной элитного жилого комплекса «Платинум», образует угол около 75 градусов к набережной и после поворота выходит под прямым углом на Большеохтинский пр. Другой проезд проходит по восточной границе бывшей территории фабрики и соединяется с первым.
По словам Владимира Григорьева, для строительства здания предполагается использовать бетон окрашенный в массе, для которого характерна высокая долговечность. При этом он привел в пример деловой комплекс Рикардо Бофила в Стокгольме.
По словам главного управляющего ООО «Денген», вице-президента по коммерческой недвижимости холдинга RBI Олега Бойшенко, инвестиции в строительство комплекса оцениваются в 300 млн. долларов, а сроки строительства рассчитаны на период до 2014 г.
Первоначальный проект офисно-жилого комплекса, разрабатывавшийся В.Григорьевым совместно с известным британским архитектурным бюро RTKL, подвергся критике Градсовета. Он предполагал сооружение полностью остекленной и выступающей за линию фасада «башни» на углу Свердловской наб. и Пискаревского пр. Высота зданий соответствовала установленному высотному регламенту, допускающему угловую доминанту 60 м, предельную высотность фоновой застройки 42 м по набережной и 28 м по фасадной линии по Пискаревскому пр.
Как рассказал В.Григорьев, архитекторам не понравился желтый цвет остекления здания-доминанты, прерывистый характер застройки жилой зоны вдоль Свердловской наб. и офисной зоны вдоль Пискаревского пр. Эти и другие замечания были учтены при переработке проекта.
Новый вариант несколько заглубляет доминанту в контур квартала, открывая лишь узкий участок остекленного пространства у входа в бизнес-центр, где предусмотрена трехэтажная арка. Фасады соединенных зданий теперь образуют сплошную линию вдоль обеих магистралей. Внутри двора пристроенный перпендикулярно набережной второй жилой корпус отделяется от деловой зоны непрерывным переходом линии этажа в линию крыши. Конструктивистское решение подчеркивается квадратной аркой, соединяющей малый двор бизнес-центра с большим общим двором комплекса.
Как и в первоначальном варианте проекта, въезд во двор, по обе стороны от которого здание бизнес-центра вдоль проспекта замыкается вовнутрь в два малых двора, размещен в центре линейной части здания со стороны Пискаревского пр. По словам В.Григорьева, это единственная возможность размещения въезда между двумя регулируемыми перекрестками на углу набережной и на развилке проспекта с шоссе Революции.
В откорректированном проекте второе, отдельно стоящее жилое здание, перпендикулярное оси набережной, образует полукруглый уступ по оси въезда. Таким образом территория двора расширяется, создавая возможность для увеличения площади внутренних зеленых насаждений. Кроме того, озеленение предусмотрено с наружной стороны отдельно стоящего жилого здания, поворот которого с восточной стороны комплекса образует полудвор.
Расположенный на территории архитектурный памятник – заводская водонапорная башня, сооруженная на вершине небольшого фабричного корпуса, по мнению как В.Григорьева, так и бывших партнеров по проектированию, не имеет эстетической ценности. Башня 30-метровой высоты в результате соединения фасада в сплошную линию полностью скрыта со стороны проспекта, размещаясь к востоку от центрального въезда.
Как подчеркнул В.Григорьев, при переработке проекта учитывалась стилистика застройки зданий по шоссе Революции. Так, по обе стороны от центрального въезда запроектированы две пешеходных арки, что характерно для поздней неоклассической архитектуры северной части Большой Охты.
Несмотря на значительные изменения, внесенные в проект, архитекторы вновь высказали ряд замечаний, в том числе не предъявленных ранее. В частности, Сергей Падалко обратил внимание на то, что ось основной части Пискаревского пр. при взгляде в северо-востока «упирается» в неакцентированный угол делового центра. Академик Юрий Курбатов напомнил, что «главное пространство здесь должно задавать шоссе Революции», а не внутренний большой двор. Конфигурацию отдельно стоящего жилого здания академик назвал «очень странной». Сергею Соколову показалась лишней угловая арка, а Олег Романов сравнил по форме комплекс и соседнее здание «Платинума», также имеющее угловую башню, с «двумя сапогами», противопоставляя им симметричное решение реализуемого в соседнем квартале проекта УК «Теорема» (проект С.Чобана).
«Нам достался английский пациент. С одной стороны, он выздоравливает, а с другой – надо продолжать его лечить», - еще образнее выразился заместитель главы КГА Виктор Полищук, подводя итоги дискуссии. При этом он признался в своей пристрастности, пояснив, что ему лично очень дорога эта территория Охты, где много «строится, но не удается остановить взгляд на чем-то одном». После этого он предложил проектировщикам учесть новые замечания Градсовета.
По словам Александра Семочкина, директора и создателя музея-усадьбы В.В. Набокова в пос. Рождествено, потомки владельцев дворянских усадеб не намерены помогать в их восстановлении. Так, Дмитрий Набоков, сын писателя, в 1990-е гг. обещал помочь с реставрацией, но до дела эти обещания так и не дошли. Так же поступил и барон Фальцфейн. «Это уже полностью европейцы: все это наследие – уже не их, а наше, их оно мало волнует. Вдова и сын Набокова отмежевались от нашего музея, - говорит А.Семочкин. - И на самом деле это правильно: ведь это они пострадали, это у них отобрали имения, это их выгнали из страны, они не обязаны после этого нам помогать».
Сейчас музею только для общестроительных работ требуется около 20 млн. рублей в год, не считая средств на инженерные сети, охрану, зарплаты, создание экспозиции. Из областного бюджета этот памятник (федерального значения) получает лишь 500 тысяч рублей в год, а от федерального центра не получает ничего. Все региональные деньги идут на восстановление фасадов здания. Часть средств музейщики получают от различных меценатов – после пожара 1995 г. музей, исключенный тогда из всех списков памятников, существовал только на эти средства и небольшие деньги из бюджета района. Сейчас средства меценатов составляют примерно половину от финансирования. Еще часть средств музей получает от благотворительных концертов камерной музыки, от экскурсионных групп, одиночных посетителей и от продажи сувениров.
При этом А.Семочкин сетует на систему госзаказа, под которую сейчас попали все музеи страны. «Тендеры выигрывают те, кто меньше запросил денег, соответственно, качество работ ниже всякой критики, работают гастарбайтеры, - жалуется он. - А ведь по уникальности памятника мы должны бы состоять на учете в ЮНЕСКО. Больше в России нет подобных образцов деревянного ампира – было в Осиновой роще имение князей Вяземских, но погибло». Директор музея отметил, что памятник, несмотря на пожар, не является «новоделом»: 70% конструкций дома сохранились. «Это великолепная красная боровая сосна, которой уже не бывает в природе, ей нет замены», - говорит он.
Рассказывая о местных достопримечательностях, А.Семочкин пояснил, что нынешний музей Набокова не является родовой усадьбой писателя – это дом, который ему завещал дядя по материнской линии, представитель купеческого рода Василий Рукавишников. Будущий писатель формально владел этим домом лишь год – с 1916 по 1917 г., однако в юности много раз бывал здесь и описал усадьбу в романе «Другие берега». Само же фамильное имение Набоковых в Выре сгорело в 1944 г. Но место, на котором оно стояло, по сию пору не застраивается. Директор музея мечтает когда-нибудь создать на этом месте макет усадьбы под открытым небом.