Завершение строительства Главного канализационного коллектора Петербурга намечено на 2010 г.
Исполнения мечты о чистой Балтике осталось ждать 3 года, пообещал сегодня на торжественном запуске I очереди этого сооружения генеральный директор ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга» Феликс Кармазинов.
Коллектор представляющий уникальный комплекс сооружений, повторяющий поверхность ландшафта и проходящий местами на глубине 90 м под землей, состоит из шахт и двух ниток тоннелей диаметром по 3,3 м (снаружи до 4,1 м) длиной по 12,2 км каждая. Ввод Юго-Западных очистных сооружений, состоявшийся 3 года назад и строительство 12-километрового тоннеля от Финляндского вокзала до Кантемировской ул., где сегодня строится новая крупная насосная станция, позволил сегодня увеличить объем очищаемых стоков Санкт-Петербурга и с 75% до 85%.
Предполагается, что после сдачи II пускового комплекса, намеченного на 2009 г., выбросы сточных вод сократятся еще на 54, тысячи куб. м, а после ввода III очереди в 2010 г. – еще на 118 тысяч куб. м. Таким образом, ввод Главного канализационного коллектора на полную мощность позволит очищать 98% сточных вод до их поступления в Неву.
Как подчеркнула Валентина Матвиенко, ввод Главного коллектора позволит не только улучшить экологическую ситуацию в регионе Балтийского моря и выполнить обязательства, взятые Россией при подписании Хельсинской конвенции, но и послужит развитию нового строительства. «Санкт-Петербург получит новые территории для строительства жилья и предприятий, создания новых скверов и садов», - отметила губернатор.
По словам Александра Семочкина, директора и создателя музея-усадьбы В.В. Набокова в пос. Рождествено, потомки владельцев дворянских усадеб не намерены помогать в их восстановлении. Так, Дмитрий Набоков, сын писателя, в 1990-е гг. обещал помочь с реставрацией, но до дела эти обещания так и не дошли. Так же поступил и барон Фальцфейн. «Это уже полностью европейцы: все это наследие – уже не их, а наше, их оно мало волнует. Вдова и сын Набокова отмежевались от нашего музея, - говорит А.Семочкин. - И на самом деле это правильно: ведь это они пострадали, это у них отобрали имения, это их выгнали из страны, они не обязаны после этого нам помогать».
Сейчас музею только для общестроительных работ требуется около 20 млн. рублей в год, не считая средств на инженерные сети, охрану, зарплаты, создание экспозиции. Из областного бюджета этот памятник (федерального значения) получает лишь 500 тысяч рублей в год, а от федерального центра не получает ничего. Все региональные деньги идут на восстановление фасадов здания. Часть средств музейщики получают от различных меценатов – после пожара 1995 г. музей, исключенный тогда из всех списков памятников, существовал только на эти средства и небольшие деньги из бюджета района. Сейчас средства меценатов составляют примерно половину от финансирования. Еще часть средств музей получает от благотворительных концертов камерной музыки, от экскурсионных групп, одиночных посетителей и от продажи сувениров.
При этом А.Семочкин сетует на систему госзаказа, под которую сейчас попали все музеи страны. «Тендеры выигрывают те, кто меньше запросил денег, соответственно, качество работ ниже всякой критики, работают гастарбайтеры, - жалуется он. - А ведь по уникальности памятника мы должны бы состоять на учете в ЮНЕСКО. Больше в России нет подобных образцов деревянного ампира – было в Осиновой роще имение князей Вяземских, но погибло». Директор музея отметил, что памятник, несмотря на пожар, не является «новоделом»: 70% конструкций дома сохранились. «Это великолепная красная боровая сосна, которой уже не бывает в природе, ей нет замены», - говорит он.
Рассказывая о местных достопримечательностях, А.Семочкин пояснил, что нынешний музей Набокова не является родовой усадьбой писателя – это дом, который ему завещал дядя по материнской линии, представитель купеческого рода Василий Рукавишников. Будущий писатель формально владел этим домом лишь год – с 1916 по 1917 г., однако в юности много раз бывал здесь и описал усадьбу в романе «Другие берега». Само же фамильное имение Набоковых в Выре сгорело в 1944 г. Но место, на котором оно стояло, по сию пору не застраивается. Директор музея мечтает когда-нибудь создать на этом месте макет усадьбы под открытым небом.