Эксперт: Советский менталитет не дает развиваться архитектурному разнообразию
На открытии архитектурной выставки «Как жить» состоялся круглый стол о строительстве массового жилья в России и на Западе. Как заявил в ходе обсуждения вице-президент петербургского Союза архитекторов Олег Романов, на Западе и в России очень разные представления о комфортности жилья. Так, на Западе редко строят жилье бизнес-класса выше 6 этажей, так как высоко жить считается некомфортно. А в России редко найдешь дома ниже 6 этажей, застройщики строят «бизнес-класс» по 25 этажей, продавая «виды на залив» и т.п.
По словам главного архитектора «Главстрой-СПб» Андрея Мушты, его компания провела опрос среди потенциальных покупателей. Их спросили о том, нравятся ли им квартиры в 1-х этажах с большим и ухоженным собственным придомовым участком, с отдельным входом. Всем такие квартиры понравились, но покупать их никто не захотел, как и вообще квартиры ниже 3-го этажа.
Таков менталитет, оставшийся в головах еще с советских времен, признают эксперты. А поскольку у девелоперов он такой же, то поэтому они и «выкручивают руки» архитекторам, не давая им вносить в строительство современные тенденции и разнообразие, считает О.Романов.
По словам Александра Семочкина, директора и создателя музея-усадьбы В.В. Набокова в пос. Рождествено, потомки владельцев дворянских усадеб не намерены помогать в их восстановлении. Так, Дмитрий Набоков, сын писателя, в 1990-е гг. обещал помочь с реставрацией, но до дела эти обещания так и не дошли. Так же поступил и барон Фальцфейн. «Это уже полностью европейцы: все это наследие – уже не их, а наше, их оно мало волнует. Вдова и сын Набокова отмежевались от нашего музея, - говорит А.Семочкин. - И на самом деле это правильно: ведь это они пострадали, это у них отобрали имения, это их выгнали из страны, они не обязаны после этого нам помогать».
Сейчас музею только для общестроительных работ требуется около 20 млн. рублей в год, не считая средств на инженерные сети, охрану, зарплаты, создание экспозиции. Из областного бюджета этот памятник (федерального значения) получает лишь 500 тысяч рублей в год, а от федерального центра не получает ничего. Все региональные деньги идут на восстановление фасадов здания. Часть средств музейщики получают от различных меценатов – после пожара 1995 г. музей, исключенный тогда из всех списков памятников, существовал только на эти средства и небольшие деньги из бюджета района. Сейчас средства меценатов составляют примерно половину от финансирования. Еще часть средств музей получает от благотворительных концертов камерной музыки, от экскурсионных групп, одиночных посетителей и от продажи сувениров.
При этом А.Семочкин сетует на систему госзаказа, под которую сейчас попали все музеи страны. «Тендеры выигрывают те, кто меньше запросил денег, соответственно, качество работ ниже всякой критики, работают гастарбайтеры, - жалуется он. - А ведь по уникальности памятника мы должны бы состоять на учете в ЮНЕСКО. Больше в России нет подобных образцов деревянного ампира – было в Осиновой роще имение князей Вяземских, но погибло». Директор музея отметил, что памятник, несмотря на пожар, не является «новоделом»: 70% конструкций дома сохранились. «Это великолепная красная боровая сосна, которой уже не бывает в природе, ей нет замены», - говорит он.
Рассказывая о местных достопримечательностях, А.Семочкин пояснил, что нынешний музей Набокова не является родовой усадьбой писателя – это дом, который ему завещал дядя по материнской линии, представитель купеческого рода Василий Рукавишников. Будущий писатель формально владел этим домом лишь год – с 1916 по 1917 г., однако в юности много раз бывал здесь и описал усадьбу в романе «Другие берега». Само же фамильное имение Набоковых в Выре сгорело в 1944 г. Но место, на котором оно стояло, по сию пору не застраивается. Директор музея мечтает когда-нибудь создать на этом месте макет усадьбы под открытым небом.