Четыре ДОТа рубежа «Ижора» обрели статус региональных памятников в Петербурге
Распоряжением КГИОП «Доты рубежа „Ижора“ (Ленинский пр., 136 — ДОТ № 103; пр. Юрия Гагарина, 27, сооружение 2, лит. А — ДОТ № 76; Пулковское шоссе, 2, сооружение 2, лит. А — ДОТ № 58; Пулковское шоссе, 2, сооружение 1, лит. А — ДОТ № 59) включены в единый государственный реестр в качестве объекта культурного наследия регионального значения.
История появления в 1943 году на южных рубежах обороны города пояса долговременных оборонительных сооружений упомянута во многих изданиях, посвящённых блокаде Ленинграда, однако детально её рассмотреть исследователи смогли лишь посте того, как в 2013 году Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации снял с некоторых документов, относящихся к блокадному периоду, гриф „Секретно“.
В мае 1943 года Военный совет Ленинградского фронта принял решение в кратчайший срок возвести новый железобетонный оборонительный рубеж на второй линии обороны 42-й и 54-й Армий по южному обводу города протяженностью до 25 километров.
Связано это было с тем, что, как оказалось, на складах лежали орудийные и пулемётные установки для бетонных ДОТов в комплекте с броневыми заслонками. Это были неиспользованные в 1941 году остатки довоенных запасов. По мнению руководства инженерной службы 42 Армии и Ленинградского фронта, создание такой линии долговременных укреплений на второй полосе обороны с переводом туда артиллерийско-пулеметных батальонов, могла дать возможность высвободить дивизии из состава обороняющихся частей для будущего наступления.
Вот как позднее вспоминали про это непосредственные участники событий:
„В апреле сорок третьего, после напряженных боев под Красным Бором, Бычевский побывал в 42-й Армии. Вместе с начинжем армии Н. Ф. Кирчевским он познакомился с состоянием оборонительных работ на переднем крае. Широко разветвлённая сеть ходов сообщения позволяла почти всюду в полный рост пройти до первой траншеи. Особенно порадовали Бориса Владимировича прочные, добротные укрытия“.
Предложение начинжа 42-й Армии „заняться строительством долговременных укреплений“ заинтересовало Бычевского.
„Уточнив некоторые детали, командующий утвердил предложение Инженерного управления. Военные инженеры с энтузиазмом взялись за работу. Среди них были Городецкий, Петухов, Петров.
Иван Иванович Петров в короткий срок развернул в районе Средней Рогатки полевой бетонный завод. Работали под огнем противника. К лету один за другим стали появляться орудийные и пулеметные ДОТы, которые немедленно занимали артиллерийско-пулеметные батальоны укреплённого района.
Вскоре командующий 42-й Армии принял решение вывести с переднего края стрелковую дивизию. Это был огромный тактический выигрыш“.
Был оперативно найден и металл для арматуры, а обнаруженные на Кировском заводе башни танков КВ использовались при сооружении танковых огневых точек, получивших наименование АДОТ-КВ. Они представляли собой железобетонную основу с укрытиями для гарнизона и хранения боеприпасов, на которую при помощи металлического погона крепилась башня от танка КВ-1.
По специальному запросу, лично доставленному в Москву начальником инженерной службы фронта, было выделено 10 000 тонн дефицитного цемента.
24 мая 1943 года выходит приказ начальника штаба инженерных войск Ленинградского фронта, адресованный начальнику 29 Управления оборонительного строительства (УОС-29), начальнику инженерных войск 42-й Армии, командиру 52 отдельной инженерно-строительной (ОИС) бригады и начальнику инженерной службы 79 УР. В приказе говорилось: „В целях сохранения секретности строительства железобетонных сооружений по 42-й армии, начальник инженерных войск Лен. Фронта приказал:
1. Присвоить строительству железобетонных сооружений по 42 Армии условный Код 'Ижора“.
2. Прекратить всякие разговоры о строительстве железобетонных сооружений в Штабах между командирами и сотрудниками. Пользоваться установленным Кодом „Ижора“.
В кратчайший срок нужно было построить 119 фортификационных сооружений на расстоянии от 800 метров до 5 километров от переднего края противника. К будущим огневым точкам требовалось провести около 40 километров подъездных дорог. Все работы предстояло вести на лишённой растительности равнине, которая отлично просматривалась. Единственным укрытием здесь могли служить отдельные развалины зданий, остатки железнодорожных насыпей.
Почти все земляные работы велись вручную. Около половины сооружений было построено женщинами — бойцами военно-строительных отрядов, сформированных ещё в июне 1942 года.
Некоторые объекты „Ижоры“ строились непосредственно в существовавших зданиях, которые в таких случаях служили постоянной маскировкой объекта. Работа не прекращалась круглые сутки. В среднем ежесуточно бетонировалось 3–4 объекта.
Строительство рубежа было закончено 1 октября 1943 года.
После отхода фронта от Ленинграда части 132 отдельного пулемётно-артиллерийского батальона несли охрану объектов рубежа „Ижора“, всего в ведении батальона находилось 122 объекта.
Летом 1944 года зафиксированы проседания утрамбовки внешней обваловки стен некоторых ДОТов рубежа „Ижора“, одновременно проводились работы по поддержанию сооружений в действующем состоянии. 28 декабря 1944 года оборонительные сооружения рубежа „Ижора“ были разоружены.
В июне 1945 года бывшие огневые точки рубежа „Ижора“ были переданы под охрану комендатурам тылового оборонительного района. После 1945 года рубеж был снят с вооружения. По одной из версий демонтированное оборудование ОГ было перевезено и установлено на Карельский укреплённый район (далее — КаУР). КаУР был законсервирован в 1960-х годах, в 1966 году снят с вооружения.
Демонтаж сооружений происходил и в поздние советские годы, при развитии и застройке Ленинграда. Большинство строений разобраны в 1960−1970-е годы, а также в начале XXI века. Некоторые использовались как склады, погреба, сараи-бытовки при ЖЭК.
В 1970-х годах у ДОТа № 103 были установлены флагштоки и бетонная стела (архитектор В. Э. Шевеленко) с текстом: „Вечная слава ленинградцам, которые под артиллерийскими обстрелами и бомбардировками противника в Великую Отечественную войну создали оборонительные рубежи, построили долговременные огневые точки и вместе с частями Советской армии отразили штурм немецко-фашистских войск, не допустили вторжения врага в город Ленина“.
В 2015 году большая часть сооружений рубежа „Ижора“ была включена в перечень объектов культурного в составе объекта культурного наследия регионального значения „Комплекс фортификационных и оборонительных сооружений Ленинграда 1920-х — 1940-х годов“.
***
Использованы материалы государственной историко-культурной экспертизы выявленного объекта культурного наследия „Доты рубежа 'Ижора“ в составе: Дот № 103; Дот № 76; Дот № 59; Дот № 58» (государственный эксперт — Филипович М. И.), выполненной по заказу СПб ГКУ «Дирекция заказчика по ремонтно-реставрационным работам на памятниках истории и культуры».
Распоряжением КГИОП «Дом С. Крамера (Г.А. Лепена)» (Большая Морская ул., 50) включён в единый государственный реестр в качестве объекта культурного наследия регионального значения.
Здание состоит из двух лицевых корпусов – Г-образного корпуса по Большой Морской улице и П-образного корпуса по набережной реки Мойки – и двух дворовых флигелей, образующих замкнутый внутренний двор сложной конфигурации.
Река Мойка до начала XVIII века вытекала из болотистого участка в районе современной площади Искусств. Населяющие приневские земли ижорцы называли реку «Муя», что в переводе на русский язык означает «грязная». На русских картах первой половины XVIII века она именовалась как «Мья».
Начало работ по благоустройству Мьи началось с указа Петра I в 1704 году. После основания Адмиралтейства осенью того же года на берегу реки Мойки (Мьи), между современными Невским проспектом и Исаакиевской площадью, возникли поселения служащих верфи – Морская слобода, застроенная деревянными домами. В этот период через Мойку (Мью) были переброшены первые мосты. До 1709 года река Мья являлась южной границей Петербурга.
После опустошительных пожаров на Адмиралтейском острове 1736-1737 годов была создана Комиссия о Санкт‑Петербургском строении для составления проекта урегулирования погоревших территорий. Руководил Комиссией русский военный и государственный деятель немецкого происхождения, генерал-фельдмаршал Бурхард Кристоф фон Миних. Проектирование велось на основании указа императрицы Анны Иоанновны.
Большую Морскую улицу «от Большой Перспективной до Мойки речки ниже Синего моста намечено сохранить, спрямить и расширить до 10-12 сажен».
Новая застройка берега реки Мойки, согласно решению Комиссии о Санкт‑Петербургском строении 1737 года, должна была вестись «единою фасадою». От Зелёного до Синего мостов при строительстве домов разрешалось отступать от красной линии улицы. При этом надлежало сооружать по красной линии ворота и каменные ограды, обсаживать их деревьями.
Таким образом, границы квартала, в котором в настоящее время расположено здание по адресу: Большая Морская ул., 50, окончательно сформировались в ходе реализации проекта урегулирования Адмиралтейского острова 1738 года. Участки в этом квартале были сквозными.
В 1740-х годах участки на месте современных домов №№ 48 и 50 принадлежали вдове стольника И.И. Нарышкина Анастасии Александровне Нарышкиной: «Через дорогу стояли два двора Анастасии Александровны Нарышкиной. Один из-за «непорядочной в покоях архитектуры и многой неисправности» для проживания совершенно не годился». Со стороны набережной Мойки капитальных строений в этот период не было.
С 1807 по 1870-е годы рассматриваемый участок принадлежал семье Крамеров. Глава семьи – Себастьян Венедиктович Крамер – почётный гражданин и купец 1-й гильдии, исполнявший обязанности почётного консула Австрии.
Именно при нём в начале XIX века был возведён новый лицевой дом по Большой Морской улице. Согласно чертежу, датированному 1807 годом, архитектурно-художественная отделка фасада выполнена в стиле классицизма. Здание двухэтажное на высоком подвале с цокольными оконными проёмами с лучковыми перемычками, центральным ризалитом на пять световых осей, завершённым треугольным фронтоном и небольшой аттиковой стенкой по бокам фронтона.
План участка 1825 года показывает, что лицевой корпус по Большой Морской улице имеет габариты, близкие к современным.
По проекту 1829 года к лицевому корпусу по Большой Морской улице со стороны двора было предложено пристроить галерею в уровне первого этажа, а также предлагалось новое решение по юго-западному дворовому флигелю.
В 1847 году архитектор Андреев разработал проект, касающийся лицевого фасада по Большой Морской улице: были переделаны оконные проёмы в высоком подвальном (цокольном) этаже с изменением их местоположения по вертикали, устроен новый козырёк над дверным проёмом по 11-й световой оси.
В 1854 году архитектор Эрнст Густавович Шуберский разрабатывает проект постройки второго лицевого дома со стороны набережной реки Мойки, по юго-восточной границе участка. Фасад выполнен в приёмах эклектики с элементами классицизма, на одиннадцать световых осей, с двумя лучковыми фронтонами, двумя балконами. До настоящего времени фасад по большей части сохранил своё архитектурно-художественное решение.
Корпус по набережной реки Мойки предназначался под сдачу квартир внаём, корпус по Большой Морской улице сохранял назначение особняка – его габариты и планировки интерьеров проектом не затрагивались.
В 1861 году участок принадлежал наследникам Крамера.
В 1868 году совладельцем являлся архитектор, академик архитектуры Императорской Академии художеств Николай Августович Гаккель. В том же году архитектор Гаккель составляет проект по переделке юго-западного дворового флигеля.
К 1874 году владельцем участка значится купец 1-й гильдии, гражданин Франции Генрих Антонович Лепен. Для него архитектор Иоганн Иванович Цим разрабатывает проект перестройки и расширения в сторону двора лицевого корпуса по Большой Морской улице, надстройки его третьим этажом с изменением архитектурно-художественного решения фасадов, а также строительства двухэтажного флигеля на территории внутреннего двора, устройства канализации в дворовых флигелях.
Фасад получил отделку в приёмах эклектики с элементами классицизма: рустовка стен с различным рисунком, прямые профилированные сандрики окон, карниз с меандром, аттик центрального ризалита, филёнки с маскаронами в простенках окон и т.д.
В настоящее время архитектурно-художественное решение лицевого фасада, в целом, соответствует проектным решениям архитектора Цима, за исключением заложенных окон и приямков подвального этажа, упрощённого решения тяги под окнами первого этажа, утраченного козырька над входным проёмом.
Сейчас объект является многоквартирным жилым домом.
Использованы материалы государственной историко-культурной экспертизы выявленного объекта культурного наследия «Дом С. Крамера (Г.А. Лепена)» (государственный эксперт – Медведчикова Г.Н.) по заказу ООО «Архитектурно-реставрационная мастерская «Вега».