Михаил Малыхин: «”Цифра” — это дешевле, эффективнее, прозрачнее»
С началом спецоперации Россию начали покидать иностранные компании, предлагающие программное обеспечение (ПО) для проектирования, контроля на стройплощадке, организации взаимодействия внутри компании и т. д. В выигрыше оказываются девелоперы, успевшие разработать собственные программы внутри компании. Setl Group занимается разработкой программ. Об эффективности собственного ПО «Строительному Еженедельнику» рассказал Михаил Малыхин, директор по развитию цифровых технологий Setl Group.
— Какие бизнес-процессы подвергаются оцифровке? В какой последовательности?
— Последовательность цифровизации бизнес-процессов должна быть описана на стратегическом уровне. Для начала на основании подробного анализа выбираются слабые звенья, которые необходимо стандартизировать и переводить в «цифру». Некоторые девелоперы первым делом переводят в «цифру» общение с клиентами. Другие частично или полностью оцифровывают проектный и строительный блоки. В комплексной цифровизации важна возможность интегрировать связи между всеми департаментами застройщика.
Блок строительства — один из самых рисковых процессов, потому что в нем взаимодействует огромное количество цепочек. Сегодня многие застройщики приходят к «цифре» именно в этом процессе.
Это управление сроками проекта, подрядчиками, поставка материалов, проведение онлайн-торгов и закрытие объемов с автоматическим документальным подтверждением. Чем больше позиций оцифровано, тем больше возможностей оценить риски и принять верное решение.
— По вашим данным, какова доля компаний в Петербурге, использующих «цифру» в строительном процессе?
— В плане бухгалтерии и финансовой отчетности — наверное, 99%. Но если смотреть глубже, то уровень цифровизации у всех разный. В целом больше половины застройщиков внедрили первичные элементы в строительный контроль, замены базовых функций и бумажных носителей. Есть тенденция к переходу на цифровые инструменты, застройщики интересуются различными решениями и потенциально могут их внедрить.
А чем шире уровень цифровизации, тем выше прозрачность и скорость процессов, на основании которых принимаются решения.
Но важно понимать, что IT-решения, выбранные на рынке ошибочно, ведут к потраченным впустую времени и ресурсам.
— Что мешает другой половине застройщиков оцифровать процессы? Может быть, отсутствие финансов?
— В том числе и это. Любой застройщик, когда выходит на рынок IT-продуктов, оценивает, может ли он применять тот или иной продукт и какую выгоду получить от этого. Если, например, мы потратим миллион, через полгода он должен «отбиться».
— Что, на ваш взгляд, лучше — собственная разработка программного продукта или покупка отечественного ПО, использование Autodesk и прочее?
— Сейчас оптимального варианта нет, зарубежные разработчики ушли из России.
Если есть собственные силы на разработку, риск меньше. Но для собственных разработок нужен целый штат специалистов, а потом можно сэкономить.
Чтобы избежать больших затрат на ничем не занятых программистов, есть вариант отдать разработку продукта на аутсорс. Разработка продукта сторонней организацией часто нуждается в постоянном контроле и может затянуться по времени из-за занятости подрядчика на других проектах.
Сегодня в России есть большой растущий рынок отечественного ПО, имеются и аналоги зарубежного. Но фундаментальное программное обеспечение сильно отстает от иностранного. Надо ждать, пока функционал наших систем достигнет уровня зарубежных. Это вопрос стратегии. Если дать шанс отечественным разработчикам, мы получим полный охват жизненного цикла продукта. Но сиюминутно взять и применить отдельные разработки невозможно: нельзя поменять у самолета только крылья — надо пересматривать всю конструкцию. Но этот путь не может быть коротким.
— Много ли на рынке компаний, имеющих собственные разработки?
— Такие компании существуют. Крупные игроки занимаются собственными разработками. Делятся своими решениями, то есть продают. Как правило, есть свой штат разработчиков.
У нашей компании много своих разработок, но есть и приобретенные.
— Каковы затраты на разработку ПО?
— Можно примерно посчитать. Разработка среднего продукта (у нас более 80 разных модулей) обходится в 20–25 млн рублей.
— А сколько времени требуется?
— В среднем — девять месяцев усилиями десяти специалистов.
— На чем конкретно удается экономить после внедрения?
— Здесь несколько статей при проектировании ТИМ. Во-первых, это достоверность данных при проектировании и передаче рабочего проекта — следовательно, экономия времени, денег, нервов. Так как получается бесшовная среда, все результаты видит строитель.
Второе — снижение вероятности ошибок, коллизий, когда проектировщики сокращают время на проектирование. Можно проектировать на основе одной модели. Автоматически рассчитать многие параметры: смету, материалы на объекте. Все это можно взять из модели ТИМ.
Сокращается штат сотрудников, занятых в проектировании.
Экологичность «цифры» тоже очевидна. При строительстве одного дома мы тратили десяток миллионов рублей только на бумагу. Это очень затратная статья. Теперь не надо принтеров и бумаги.
Также цифровизация влияет на продажи. Клиент может посмотреть презентацию — 3D-тур по квартире, вид из окон. Можно дополнить модель разными программами — например, расстановка мебели, отделка.
Ну, и масштабируемость. Если мы разработали проект, мы сохраним данные, используем их на других проектах. Это ускоряет проектирование.
Особенно выгодно, если создаются типовые проекты. Там масштабирование эффективно на все 100%. Есть решения, которые можно переносить из проекта в проект. Те же трубы, узлы, окна, двери.
Строительство тоже становится более технологичным. Лазерное 3D-сканирование модели применяется почти на всех объектах. Использование лазера позволяет экономить на перерасходе материалов, обеспечивает точность стройки. Лазер видит все погрешности.
— Хватает ли кадров для строительных компаний, которые могут работать с «цифрой»?
— Кадров не хватает. После перехода на ТИМ проектировщики самостоятельно переучиваются.
Важно понимать, что BIM, ТИМ — это больше IT-штука. Если вы содержите штат проектировщиков BIM, вам нужны в том числе айтишники.
Что касается кадров по технологии информационного моделирования, раньше их готовили в некоторых вузах. Сейчас есть большой приток кадров из университетов. Но лучше бы сразу готовили пригодных специалистов. На этапе обучения должна закладываться необходимость работать в команде.
Возможно воспитание своих кадров, мы уже частично идем по этому пути. Лицензии закупаются, или вендеры предоставляют их бесплатно. Допустимо разделение обязанностей.
Вообще, с айтишниками надо дружить.
— Позиция Минстроя РФ — всех объединить, создать некие унифицированные программы. Но не получается. Почему?
— Потому что Минстрой должно диктовать основные правила игры, а застройщики будут по мере возможности подключаться к ним.
Главное — вести диалог с застройщиками, не просто обсуждать что-то с двумя-тремя серьезными юридическими или физическими лицами. Чтобы слово крупного бизнеса не звучало громче слова мелкого.
Единого для всех решения никогда не будет. Все используют разный софт, он все время обновляется. В некоторых регионах работают пять застройщиков, для которых купить лицензию — уже дорого. Как вариант — пусть Минстрой и его структуры разработают бесплатный инструмент для таких «мелких» строителей.
В сфере разработки сейчас большой бум, многие российские разработчики пытаются заместить импортные продукты. Наверное, задача Минстроя — сказать застройщикам: принимаем проекты в таком-то состоянии, в таком-то формате.
— Какими путями будет продвигаться цифровизация строительного комплекса?
— Цифровизация зависит от стадии, на которой находится бизнес конкретного застройщика.
А в перспективе будет все чаще использоваться искусственный интеллект — он сможет принимать решения, управлять ресурсами и перераспределять их, начнет заменять людей. «Цифра» — это дешевле, эффективнее, прозрачнее.
Реконструкция и реставрация — сложные работы на строительном рынке, за которые берется далеко не каждая компания. Но к этим сложностям добавляются регулярные изменения законодательства — они далеко не всегда облегчают работу специалистам. О влиянии госрегулирования, новых технологиях и конкурсах для архитекторов рассказал руководитель мастерской «Миронов и партнеры» Александр Миронов.
— Сказались ли на рынке и на вашей работе изменения в 820-й закон, вступившие в силу в феврале?
— Как бы ни менялось нормативное регулирование, с новыми правилами приходится считаться и приспосабливаться к ним, поскольку изменения закона 820-7 влияют на градостроительные отношения и рынок в целом.
Новая редакция режима охранных зон в связи с изменением их границ, которая вступает в силу с 1 августа 2021 года, в ряде случаев ужесточает требования к ведению градостроительной деятельности. Так, например, если в новые редакции закона 820-7 тот или иной участок отнесен к охранной зоне либо к зоне регулирования застройки, то собственник такого участка не сможет осуществлять на нем новое строительство или реконструкцию.
При этом большую сложность вызывает тот факт, что закон 820-7 не в полной мере учитывает механизм, содержащийся в приказе Минкультуры России от 30.10.2020 № 1295 «Об утверждении предмета охраны, границ территории и требований к градостроительным регламентам в границах территории исторического поселения федерального значения город Санкт-Петербург», который вступил в силу 27.06.2021.
Согласно положениям приказа, изменение архитектурного решения лицевых фасадов объекта допускается после получения положительного заключения органа государственной власти субъекта Российской Федерации. Согласно сложившейся позиции Службы государственного строительного надзора и экспертизы Санкт-Петербурга, выдача разрешения на строительство или реконструкцию объекта допустима при условии положительного заключения КГИОП об изменении архитектурного решения фасадов объекта. Вместе с тем порядок выдачи заключений органа государственной власти субъекта РФ по вопросам изменения архитектурного решения лицевых фасадов в настоящее время не установлен, в том числе и законом 320-7.
Это обстоятельство препятствует выдаче разрешений на строительство (реконструкцию) ряда объектов и фактически не позволяет осуществлять градостроительную деятельность на той или иной территории.
— Но какие-то поправки в законодательство облегчают работу?
— За последние годы прошел целых ряд позитивных изменений в части снижения административных барьеров.
В плане глобальных изменений: выдача градостроительного плана стала безусловной. Это помогает, например, девелоперам заранее просчитать риски и принять решение о покупке земельного участка на данной территории.
Из локальных изменений: уменьшился срок получения разрешения на строительство с семи до пяти дней. Это увеличило нагрузку на Службу государственного строительного надзора и экспертизы: специалисты ГАСН вынуждены меньше чем за неделю проверить соответствие проекта, над которым больше года работала огромная команда архитекторов и проектировщиков. В остальном глобальных изменений на местном уровне не произошло.
Несмотря на позитивные изменения, на первый план выступает проблема отсутствия единой стратегии и комплексных решений в развитии всего города. Невзирая на то, что КГА налаживает сотрудничество между профильными комитетами, воплощение инициатив проходит медленно за счет сложной многоуровневой процедуры согласования, и в конечном счете итоговое архитектурное решение может потерять значительную часть от первоначальной концепции.
— Как правило, власти закладывают в бюджет траты на реконструкцию и реставрацию через госпрограммы. Участвуете ли вы в подобных программах?
— Сегодня компания отказалась от участия в государственных программах в связи с высокой загруженностью. Однако за годы работы по реставрации с такими проектами, как Центральный военно-морской музей им. Петра Великого, комплекс Константиновского военного училища (Суворовское училище), дворец Трубецких-Нарышкиных, к нам по-прежнему обращаются с проектами по реконструкции, но уже частные подрядчики. Из последних проектов — реконструкция фасадов на Итальянской улице и Моисеенко, 22. Для последнего мы устраивали внутренний архитектурный конкурс в рамках нашего проекта — социальный лифт для архитекторов.
Проводя закрытые внутренние конкурсы, мы привлекаем к созданию архитектурных концепций не только собственных сотрудников, но также молодых и перспективных архитекторов.
Наша цель — получить оптимальное и концептуальное решение. Мы увеличиваем количество независимых авторских архитектурных концепций и воплощаем лучшую из них.
— Сколько лет понадобится, чтобы привести город в порядок, если у нас почти 9 тыс. объектов культурного наследия, а за КГИОП закреплена, например, программа реставрации, где на текущий год — финансирование 60 объектов.
— Давать четкий прогноз довольно сложно, и 2020 год доказал всем нам, что есть вещи, способные внести серьезные коррективы в привычные рамки жизни. Я хотел бы обратить внимание на другое — важнее не время, а механизм коммуникации и кооперации государственных органов и инвесторов. Как показывает практика, многие инвесторы и мастерские готовы оказать помощь в сохранении культурного наследия. При этом система законодательства остается несовершенной, и зачастую реставрация просто невозможна — компании не успевают вносить изменения в проектирование в том же ритме, в каком вносятся новые поправки.
Государство в значительной мере пытается сохранить наследие, но зачастую слишком усердствует в его сохранности. Логично: чем больше здание разрушается, тем дороже обходится его реставрация. Инвестор теряет интерес к проекту, а памятник в итоге просто разрушается.
— Что предпочтительнее — государственные или частные заказы?
— Мы имели опыт участия в торгах и тендерах. Это интересный опыт, но требует больших трудозатрат в части занятости специалистов. Мы приняли решение и сейчас больше сосредоточены на частных заказах. А «для души» и повышения квалификации участвуем в международных архитектурных конкурсах. Так, за последние два года мы спроектировали три масштабных проекта: Музей исландского вулкана, Смотровую башню в Латвии и Водохранилище в Неаполе.
— Самостоятельно ли компания проводит научные изыскания, историко-культурную экспертизу?
— Да, в большинстве случаев все этапы мы выполняем самостоятельно. Изредка можем обратиться за консультацией к сторонним компаниям, но итоговое решение за нашими специалистами. Мы довольно долго и кропотливо собирали штат мастерской, поэтому сейчас она может выполнять работы в ключе «полного цикла».
— Появляются ли новые технологии, которые позволяют ускорить процесс реконструкции/реставрации?
— Наша мастерская активно развивает направление BIM, за последний год доля проектов существенно увеличилась. Сейчас процентов 50–70 проектов разрабатываются с помощью BIM-технологий. Внутренние стандарты проектирования развиваются и совершенствуются, позволяя нам решать больше задач быстрее и эффективнее. Мы считаем, что за BIM-технологиями будущее.
— Сейчас выросла себестоимость строительства. Это сказалось на работах по реконструкции/реставрации?
— Безусловно, увеличение себестоимости строительства повлияло на стоимость реконструкции. Если раньше при составлении сметы мы могли рассчитывать на использование европейских материалов (так, например, вся плитка в Центральный военно-морской музей привезена из Италии), то сейчас приходится искать аналоги.
Увеличение стоимости также напрямую влияет на желание инвестора участвовать в проекте. К сожалению, чаще выгоднее построить новое здание, чем заниматься реконструкцией памятника культуры.
— Над какими проектами сегодня работает мастерская?
— Большинство наших проектов находится под запретом о разглашении до публичного объявления об окончании работ. Но ряд проектов, работа над которыми ведется уже давно и которыми мы особенно гордимся, известны: реконструкция главного здания фабрики имени Бебеля на углу Новгородской улицы и улицы Моисеенко, внутренние работы для Кунсткамеры, проектирование для ОКН — ПАО завод «Красное знамя» и многие другие.
Справка о компании
Мастерская «Миронов и партнеры» основана в 2017 году в результате объединения формировавшейся годами команды профессионалов, работавших с Александром Мироновым на большинстве его предыдущих проектов. Штат сотрудников постоянно расширяется в связи с тем, что растет объем заказов. Кроме того, с 2019 года специалисты мастерской также работают над собственными проектами, инициированными внутри коллектива и направленными на поиск путей развития и ревитализации отдельных городских территорий.
Мастерская выполняет полный цикл работ — от разработки проекта до авторского надзора.
В Петербурге 8983 объекта культурного наследия: 3762 — федерального значения, 2509 — регионального значения, 2712 — вновь выявленных.