Никита Явейн: «Основа хорошей архитектуры — профессионализм архитектора»
Народный архитектор, действительный член РААСН, профессор Никита Явейн более 30 лет руководит архитектурным бюро «Студия 44», в котором были созданы проекты таких знаковых для Петербурга зданий, как Академия танца и Детский театр балета Бориса Эйфмана, Ладожский вокзал и еще десятки объектов самого разного назначения. Мэтр архитектуры рассказал о том, что он думает о современном градостроительстве, реставрации исторических зданий и перспективах Северной столицы.
— Никита Игоревич, ваше творчество пришлось на новейшее время в российской истории. Некоторые считают его «золотым», потому что за это время архитекторы получили доступ к большим средствам, возможность проектировать без оглядки на авторитеты, шанс очаровать заказчика своими идеями, использовать новые технологии и материалы. А что вы думаете по этому поводу?
— Это было время пошатнувшихся критериев и появления самозванцев, что свойственно любому переходному периоду. Это было время, когда вкус состоятельного заказчика, если понимать под ним общность людей с разными интересами и возможностями, только начал формироваться. А по-настоящему элитарные объекты создают элитарные заказчики.
Единственное положительное, что принесло архитекторам это тяжелое время, была возможность относительно быстрых социальных лифтов, какими бы они ни были. Многое решали личные связи, но не всегда мастерство. А ведь хорошая архитектура — это профессионализм архитектора.
— Не грозит ли сегодня российским специалистам изолированность от мировой архитектуры?
— Конечно, грозит! Но изолированность и в каком-то смысле провинциализм присутствовали в девяностые годы и в начале двухтысячных даже в большей степени. Мы не можем соревноваться с западными студиями ни по рекламе, ни по финансовым возможностям, не можем привлекать такой же объем средств. В изолированности есть свои плюсы и минусы. Не секрет, что для многих субподряд от иностранного архитектора стал возможностью улучшить свою репутацию, хотя это было, мягко говоря, необъективно.
— Какие черты несет архитектура Никиты Явейна и зодчих из «Студии 44»?
— Во-первых, я бы не отделял себя от архитекторов студии: в разных проектах у меня разная степень участия, а в некоторых меня нет. Впрочем, это не означает, что меня в проектах нет совсем или я один всем занимаюсь.
Что касается отличительных черт, то наши проекты в целом не похожи на другую архитектуру. Глядя на них, любой специалист, архитектор или критик, который «купается» в теме, сразу скажет, что проекты сделаны в «Студии 44», потому что в них есть что-то необычное, новое, иногда трудно понимаемое и не принимаемое. Возьмите, к примеру, музейный Центр промышленного прогресса в Выксе или жилой комплекс Imperial Club, спроектированный по петровскому генплану Леблона-Трезини, — до сих пор все плечами пожимают. Почему так получается? Наверно, мы думаем по-другому. Или просто думаем.
— Сейчас в Петербурге происходит смена исторического ландшафта: многие объекты, не имеющие охранного статуса, сносятся под жилое строительство. Нам, горожанам, следует относиться к этому как к неизбежности?
— В последнее время появилось подозрительно много спекуляций на тему сохранения разных по исторической значимости объектов. На самом деле нет российского города, в котором так мало зданий сносилось бы в историческом центре, как в Петербурге. В Москве сносов больше на порядок. Единственное, о чем стоит сожалеть всем нам, это утрата СКК. Вот это явное изменение ландшафта не в лучшую сторону.
— Что ждет архитектурные памятники города? Похоже, что они ветшают быстрее, чем до них доходят средства на реставрацию. Тот же Апраксин двор, по вашим словам, требует серьезных инвестиций в инженерию, которых нет.
— Да, увы, они рискуют не дождаться должного финансирования. Но при этом Петербург тратит на поддержание памятников больше, чем может, и даже больше, чем среднестатистический европейский город, но количество заброшенных исторических объектов все равно растет.
Проблема не в недостатке финансирования, а в другом: прежде, чем начинать реставрацию, для этой недвижимости надо найти собственника, иначе получится напрасная трата средств. У нас в свое время были отреставрированы памятники, и здания без владельцев продержались 3–5 лет, а потом все было растащено. Но собственника отпугивают, во-первых, сложнейшие бюрократические процедуры, которые защищают памятник от неправомерных действий и вместе с тем отбивают охоту у будущего владельца заниматься объектом. Во-вторых, огромное количество разных ограничений и, самое главное, нестыковка законодательств. А уж вмешательство Следственного комитета, который теперь контролирует процессы вокруг спорных исторических зданий в Петербурге, окончательно спугнула инвесторов.
Получается, что мы не можем произвести полноценную реконструкцию, которая вернула бы памятник к жизни. Действующие нормативы позволяют сделать только капремонт, хотя даже с ним дом не доживет до давно назревшей корректировки морально устаревших норм. В результате все участники рынка спустились в «серую зону» и что-то делают на исторических объектах под видом капремонта и реконструкции, хотя по-хорошему малоценные постройки следовало бы сносить и заменять новыми. Этот законодательный тупик рано или поздно придется разруливать, потому что он гораздо опаснее для города, чем один-два сноса в год.
— Какие проекты, на ваш взгляд, были бы необходимы городу, чтобы создавать полноценное городское пространство и пойти ему на пользу?
— Сегодня практически прекращено строительство общественных зданий. Понятно, что город растет, надо развивать транспортную инфраструктуру, чтобы он не задохнулся. Однако и девелоперы не стремятся развивать общественные пространства даже в виде торгово-развлекательных центров. Кроме жилья, мало что строится, и это создает ощущение какого-то безвременья.
— В вашей проектной практике есть объекты самого разного назначения: культурного, научно-образовательного, спортивного, жилого. Какие из них хотелось бы отметить и почему?
— Наверное, Академию танца Бориса Эйфмана, реконструкцию Восточного крыла Главного штаба под экспозицию Эрмитажа, Ладожский вокзал. Вокзал считаю одной из сильнейших работ в архитектурном и технологическом плане. В проекте Академии особенно выделил бы первую очередь — это один из лучших наших проектов, который принес России первую победу на международном конкурсе архитектуры WAF.
Из реставрационных работ отмечу Александровский дворец — для нас это была сложная, мучительная работа, где решены не только многие реставрационные задачи, в том числе по воссозданию отделки и убранства помещений «из ничего», но также применены инженерные, конструктивные решения, авангардные не только для Петербурга или страны, но и для мировой архитектуры. Университетский кампус «Михайловская дача» — тоже во многом прорывная работа.
Из музейных проектов очень люблю томский Музей науки и техники — жаль, что его не построили.
Из жилья, безусловно, Imperial Club на Васильевском острове, жилые комплексы на ул. Типанова и на Московском проспекте на месте комбината «Петмол». В последние годы архитекторы часто обсуждают, каким должно быть жилье в центре города, чтобы оно было и рентабельным, и масштабным, и отвечало бы петербургскому стилю. Вот эти три объекта показывают, что такое для меня на сегодня петербургская архитектура, как мы ее понимаем и какой бы она могла быть.
— Среди музейных объектов комплекс в Выксе выглядит очень необычно. Почему было предложено именно такое решение?
— Это музей металла, который строится на территории Верхневыксунского металлургического завода — одного из старейших в России. В проекте мы возвращаемся к первоистокам железа как архитектурного элемента. Получились три, как мы их называем, храма-периптера разной величины. Металл здесь работает на растяжение. Меня на этот образ вдохновил снесенный СКК, это своего рода дань памяти легендарному зданию.
В проекте предусмотрено применение легированной стали с добавками фосфора, меди и т. д. — аналога кортеновской стали. Такая сталь понемногу меняется, покрываясь окисной пленкой с бархатистой фактурой. Эта плотная пленка, препятствуя дальнейшему проникновению воды к металлу, делает сталь «вечной»: однажды покрывшись патиной, она навсегда сохраняет свой рыжеватый цвет и уже не нуждается в окраске или других видах коррозионной защиты. Пусть те, кто приедет на открытие музея, через пять лет увидят совсем другой образ, пусть это будет инсталляция во времени, которая станет продолжением истории местного металлургического производства.
— Ваши специалисты работают в Петербурге, Калининграде и в других городах. В чем разница в проектировании объектов в разных городах? Как культурный и архитектурный контекст каждого города влияет на проекты?
— Все города совершенно не похожи: в них различный архитектурный ландшафт и культурный контекст, решения принимают разные люди. Поэтому взаимоотношения с каждым городом тоже складываются по-разному. В Нижнем Новгороде нам комфортно, в Москве сложно, в Калининграде очень своеобразная атмосфера. Допускаю, что для кого-то из коллег все будет наоборот. Зависит ли диалог с городом от конкретного архитектора? Наверное, зависит.
Активизация дорожно-транспортного строительства, появление новых магистралей, развязок и путепроводов обострили проблему шумового загрязнения окружающей среды. О том, чем оно опасно, а также о современных конструкциях, используемых при создании систем шумозащиты, «Строительному Еженедельнику» рассказал директор по развитию компании «Акустические дорожные конструкции» (АДК) Петр Федоров.
— Раньше особого внимания шуму на улице не уделяли. Но чем дальше, тем более острой становится эта проблема. В чем дело? Чем опасен шум?
— Актуальность вопроса растет по мере увеличения техногенного влияния человека на окружающую среду. В России все большее внимание уделяется созданию современной инфраструктуры, а значит, все активнее реализуются крупномасштабные транспортные проекты. Шумовое загрязнение при этом происходит не только во время работ (их срок все-таки ограничен), но и в процессе эксплуатации дорог, развязок, путепроводов. Чем крупней магистраль — тем выше трафик и тем больше уровень постоянного шума.
Поэтому сегодня он рассматривается в качестве одного из факторов экологического загрязнения окружающей среды. На изучение этого вопроса Всемирная организация здравоохранения потратила около десяти лет. В результате в 2011 году был опубликован доклад под названием «Бремя болезней, обусловленное шумом как фактором окружающей среды». В документе говорится о проблеме негативного воздействия шума на здоровье человека, а именно о нарушениях сердечно-сосудистой системы, когнитивной функции, нервной системы человека и пр. В частности, шум — один из главных виновников наших стрессов, нарушения сна, раздражительности, хронической общей усталости и др.
— Что можно сделать, чтобы уменьшить вредное воздействие шума на человека?
— В течение длительного времени были накоплены статистические данные об опасном и безопасном воздействии шума на человека. Эти материалы легли в основу нормативных документов, регламентирующих величину шума для разных условий жизнедеятельности человека. Этот документ называется Свод правил «Защита от шума».
По действующим санитарным нормам допустимым уровнем шума считается звук, который при длительном воздействии на слуховой аппарат не превышает 55 дБА в светлое время суток (с 07.00 до 23.00) и 45 дБА ночью (с 23:00 до 07:00). Для сравнения: уровень шума леса составляет 10 дБА, работающего компьютера — 20 дБА, интенсивного автодорожного движения в час пик — 80 дБА, железнодорожного транспорта — 90 дБА, действующей строительной техники — до 110 дБА.
Очевидно, что строительные, промышленные, транспортные объекты формируют шумовые нагрузки, далеко превосходящие нормативные значения. А значит, хотя бы при возведении новых таких объектов необходимо обеспечить проведение мероприятий по шумозащите, основным из которых является установка специальных шумозащитных экранов.
Разумеется, если появился спрос и заказ на решения по защите от шума, то появилось и соответствующее предложение. Современный рынок шумозащитных экранов — это самое, пожалуй, молодое направление в области формирования дополнительных дорожных инфраструктур. Динамичное развитие автомобильных и железнодорожных транспортных потоков, строительства промышленных предприятий делает спрос на технические решения в этой сфере все более высоким. Несильно ошибусь, если оценю потребность в шумозащитных автодорожных конструкциях на сегодняшний день на уровне не менее 600–700 тыс кв. м в год.
— В чем специфические особенности тех конструкций, которые предлагает на рынке АДК?
— Технические решения по шумозащите, которые применяются на нашем предприятии, основаны на базе строительных сэндвич-панелей. Сотрудники АДК стояли у истоков создания первых акустических сэндвич-панелей в России и фактически заложили конструктивные и потребительские требования к этой продукции.
Установленное на предприятии автоматизированное оборудование позволяет производить акустические панели толщиной от 60 до 200 мм со стабильным качеством и высокими параметрами по звукоизоляции и звукопоглощению. Так, звукоизоляция панелей АДК по лабораторному тесту составляет 35–36 дБ, это на уровне эксплуатационных параметров аналогичных конструкций ведущих европейских изготовителей. Наша продукция сертифицирована на соответствие действующим российским нормативным требованиям.
Шумозащитные экраны — это конструкции с длительным сроком эксплуатации (в течение 10–15 лет), поэтому мы самым тщательным образом подходим к выбору комплектующих элементов, применяемых в наших системах.
Мы используем перфорированный металл на основе стального подката с высокими прочностными свойствами. Антикоррозийный слой цинка — не ниже I класса цинкования. В качестве перфорированных стенок панелей могут применяться нержавеющая сталь и алюминиевые сплавы, которые создают надежную и длительную антикоррозийную защиту. Внешняя поверхность металлических стенок панелей имеет защитное лакокрасочное покрытие, наносимое на современных металлургических комбинатах по сложной технологии. Такая технология позволяет получать многослойное полимерное цветное покрытие с высокой степенью укрывистости и отсутствием пор. В результате оно может эффективно противостоять агрессивным дорожным химическим реагентам.
В качестве внутреннего наполнителя используется негорючий поглотитель на основе базальтовой минеральной ваты высокой плотности и дополнительной способностью противостоять водопоглощению из окружающей среды при помощи специализированных добавок. Этот материал обладает большим пределом прочности при сжатии, что обуславливает значительные изгибающие прочностные характеристики панелей в процессе эксплуатации.
Промышленный эластичный клеевой многокомпонентный состав с требуемыми адгезионными параметрами позволяет соединить составные элементы в единую монолитную и прочную акустическую конструкцию.
— Что ваше предприятие еще предлагает рынку?
— Следует отметить, что шумозащитные экраны — это не только звукоотражающие и звукопоглощающие перфорированные панели. Это также светопрозрачные конструкции, разработанные на основе силовых каркасов из алюминиевых сплавов и светопрозрачных стеклоэлементов. Эти панели изготавливаются длиной до 6 м, монтажной высотой 0,5–2 м. Толщина стеклоэлемента 10–12 мм позволяет достигать звукоизоляцию прозрачных конструкций в диапазоне 32-34 дБ. Собранный из таких панелей звукоотражающий экран смотрится ажурно и воздушно. Светопрозрачные системы поставляются на строительный объект в полной заводской готовности. Все, что требуется от специалистов по монтажу, — достать панели из транспортного пакета и установить в проектное положение между стоек экрана. И все. Никаких дополнительных сборочных и крепежных работ.
Технология изготовления перфорированных и светопрозрачных панелей позволяет производить продукцию длиной от 1 до 6 м с шагом 10 мм. Таким образом, есть возможность создания индивидуальных строительных размеров. Это очень удобно потребителям, т. к. позволяет учитывать особенности расположения несущих конструкций и производить монтаж с минимальными трудозатратами и потерями.
— Что вы скажете о таком немаловажном факторе, как цена?
— Это действительно один из ключевых моментов, на который обращает внимание потребитель. В течение 2021 года комплектующие материалы росли в цене фактически ежемесячно. Но мы прекрасно понимаем, что строительный процесс продолжается, надо выполнять свои договорные обязательства. Главное — не останавливаться, контролировать ценовую ситуацию на рынке, находить решения уменьшения издержек производства, обосновывать актуальность применяемых материалов и продолжать работать. Поэтому наши цены демократичны и доступны для покупателей.
— Занимаетесь ли вы техническим совершенствованием своей продукции?
— Рынок шумозащитных систем развивается, повышаются требования к конструкциям, условиям эксплуатации и материалам экранов. Поэтому мы ищем и разрабатываем новые эффективные решения по шумозащите и ее эксплуатационной безопасности. В ассортименте есть панели с повышенной несущей способностью. На предприятии разработали и освоили производство панелей с низким аэродинамическим сопротивлением. Такие панели сейчас монтируются в составе экрана высотой 15 м.
Шумозащитные экраны АДК уже много лет надежно работают на автомобильных дорогах, промышленных предприятиях, защищают селитебные территории, зоны отдыха, территории детских садов, спортивных площадок, дворовых территорий. За время своей деятельности наше предприятие поставило шумозащитную продукцию в общем объеме около 300 тыс. кв. м на строительные объекты в разные уголки России. Это Москва, Новороссийск, Краснодар, Челябинск, Екатеринбург, Пермь, Новосибирск, Хабаровск и, конечно, любимый Санкт-Петербург.
Своей работой мы стараемся вносить эффективный вклад в мероприятия по защите от вредного шума и созданию общего благоприятного звукового фона в нашей жизни. Ведь самая эффективная шумозащитная конструкция та, которой нет, а ее функция выполняется. Так что нам есть к чему стремиться.