Владимир Чмырёв: «Ленинградским строителем быть почетно»
Директор Ассоциации «СК ЛО» Владимир Чмырёв рассказал «Строительному Еженедельнику» об актуальных задачах, стоящих перед саморегулированием в новых политических и экономических условиях, а также о текущем развитии строительной отрасли в Ленинградской области.
— Владимир Анатольевич, как завершается год для вашей ассоциации и ее членов?
— Несмотря на то, что до конца года еще неполных два месяца, можно уже подводить промежуточные итоги уходящего и крайне непростого для нас всех 2022 года. Первое, о чем можно с уверенностью сказать: в условиях беспрецедентного внешнеполитического давления экономика страны и наш строительный комплекс выстояли и продолжают свое развитие. Во многом нам очень помогли опыт пандемии и широкомасштабные меры государственной поддержки отрасли.
Ленинградская область вот уже несколько лет продолжает оставаться лидером страны по количеству вводимых квадратных метров на человека. Мы не просто живем в одном из самых красивых регионов страны, мы строим в каждом его районе, включая самые отдаленные места. Конечно, интенсивнее всего развивается Санкт-Петербургская агломерация. Правительство области планирует к 2030 году ввести около 25 млн жилых квадратов. И почти все главные стройки ближайших пригородов столицы — в руках членов нашей ассоциации. Только за текущий год численность нашей СРО пополнилась более чем 50 подрядными организациями, что составило порядка 60% от общего количества принятых строительных компаний в региональные СРО области. Так что год для нас оказался максимально насыщенным и продуктивным, несмотря на сложившуюся обстановку.
— Какие наиболее актуальные вопросы сегодня на повестке у саморегуляторов?
— Со стороны Национального объединения строителей и региональных СРО уделяется серьезное внимание реализации механизма комплексного развития территорий (КРТ), поскольку инструмент КРТ является единственным механизмом, который способен сделать привлекательными очень обширные территории во многих российских городах, а также открывает возможности гармоничного распределения населения по территории страны, равномерного развития не только крупных агломераций, но и множества малых населенных пунктов.
Что касается Ленинградской области, то сегодня регион развивается комплексно, о чем говорят цифры. К примеру, объем вводимого жилья в области в 2022 году составил свыше 3,1 млн м2 по состоянию на конец третьего квартала. За последние десять лет в области было введено свыше 25 млн м2 жилья, 330 социальных объектов, отремонтировано более 2,6 тысячи километров дорог, благоустроено свыше 800 территорий. Правительство региона оказывает застройщикам всеобъемлющую поддержку. В перспективе для жилищного строительства планируется задействовать более 2,5 тысячи гектаров земли под комплексное развитие на юге области. Чтобы стимулировать застройщиков задействовать механизм КРТ, правительство региона предоставило девелоперам возможность получить до 30% отклонений от нормативов. И, как результат, первый договор комплексного развития территории, включающий строительство социальной инфраструктуры, дороги и инженерию, реализуется в Новом Девяткино.
И еще крайне примечательный пример — участие застройщиков в качестве инвесторов по разработке проекта новой трамвайной линии, которая соединит областную Новосаратовку с Невским районом Петербурга. Таким образом область заранее готовит будущую транспортную инфраструктуру для своих новых городов. Соответствующее соглашение с компаниями-застройщиками подписано Правительством Ленобласти в середине октября. В числе застройщиков-соинвесторов данного проекта — сразу два члена Ассоциации «Строительный комплекс Ленинградской области».
— Владимир Анатольевич, решена ли сегодня проблема ценообразования госконтрактов в бюджетном строительстве? В прошлом году вопрос был самым горячим для строителей...
— НОСТРОЙ провел и продолжает проводить большую работу по отработке механизма изменения госконтрактов на объектах с федеральным и муниципальным бюджетированием. Мы в этом вопросе снова оказались в лидерах — Ленинградская область в числе первых начала применять изменения в законодательстве по перерасчету госконтрактов. А в марте текущего года нами было инициировано подписание трехстороннего соглашения о взаимодействии Комитета по строительству Ленинградской области, Ассоциации «СК ЛО» и ЛенОблСоюзСтроя в вопросах урегулирования ценообразования госконтрактов в строительстве. Кроме того, меры поддержки строителей по изменению государственных и муниципальных контрактов продлены на 2023 год, поскольку работа в других регионах еще не завершена.
— Будет ли кадровая проблема наших строек такой же острой, как в пандемию?
— Работа с кадрами — процесс постоянный и не зависит ни от каких обстоятельств и форс-мажоров. Только при системном и регулярном подходе можно ликвидировать т. н. «кадровый голод» современных строек. Больше и плотнее работать с населением, особенно с категориями граждан, кто в постоянном поиске работы. Просвещать не только молодежь в вузах и колледжах, но и детей со школьной скамьи. Мы, со своей стороны, продолжаем активную работу в организации и проведении конкурсов профессионального мастерства «СТРОЙМАСТЕР», где наряду с маститыми профессионалами Ленобласти и Северо-Запада свои навыки демонстрируют учащиеся профессиональных колледжей. Но и наши застройщики не сидят сложа руки. К примеру, ГК «КВС» (член Ассоциации «СК ЛО») недавно открыла «Центр современного строительства» — выставочное пространство, предназначенное в первую очередь для популяризации строительных профессий среди молодежи и школьников на примере строящихся и сданных объектов компании. Мы такие инициативы всецело поддерживаем и призываем строителей использовать опыт коллег. Сегодня строительная отрасль — локомотив экономики, отрасль огромной господдержки и масштабных инвестиций. А быть строителем лидирующего в стране региона почетно.
В Санкт-Петербурге немало прекрасных архитекторов, достойно продолжающих дело старых мастеров, чьи шедевры украшают город, а вот системной градостроительной политики Северной столице не хватает. Впрочем, и в этом отношении ситуация постепенно изменяется к лучшему. Об этом «Строительному Еженедельнику» рассказал руководитель архитектурной мастерской «АМЦ-ПРОЕКТ» Сергей Цыцин.
— Сергей Викторович, нередко можно встретить мнение, что хотя градостроительных ошибок, имевших место в 1990-х и нулевых годах, сейчас практически нет, но и по-настоящему интересных, ярких проектов в Петербурге не появляется. Согласны ли вы с такой оценкой?
— Я такого мнения не разделяю. Действительно, Петербург — это феноменальный город, в котором за очень краткий по историческим меркам период сложилась уникальная архитектурная среда. Именно она притягивает сюда людей со всего мира. Именно она формирует дух города. И соответствовать ей в самом деле очень непросто. В то же время эта среда и воспитывает, формирует вкус, задает планку в творчестве. И, на мой взгляд, у нас достаточно очень сильных архитекторов, уровень творчества которых вполне достоин традиций Северной столицы. Кстати, надо добавить, что лишь очень немногие работы специалистов из других городов и стран, пытавшихся что-то делать для Петербурга, можно признать успешными.
В то же время есть проблема, из-за которой даже успешные проекты архитекторов часто не производят того положительного впечатления, на которое вполне могли бы рассчитывать. Проблема эта со временем становится все более явной и требующей решения. Заключается она в нехватке цельной, долгосрочной политики градостроительного развития нашего мегаполиса.
Дело в том, что Петербург — «умышленный город», исторически он всегда развивался по плану, существовала доминантная линия развития города и его агломерации. Само начало строительства осуществлялось на основании согласованного генплана Леблона. Позже генплан Еропкина, градостроительная деятельность архитектора Фельтена и других известных зодчих вносили изменения в планы развития, не меняя его основы. Эти принципы сохранялись и в дальнейшем. Архитекторы в целом следовали заданной концепции городского развития. При формировании новых регулярных кварталов всегда появлялась доминанта (обычно это был храм), вокруг которой происходила организация общественного пространства — площадь, улицы, скверы. Таким образом и складывалось гармоническое единство петербургской архитектурной среды, включавшей в себя множество стилистически разнообразных элементов.
В советское время в определенной мере эти подходы сохранялись — отчасти из-за того, что сохранялась старая архитектурная школа, отчасти из-за планового принципа хозяйствования, предполагавшего предварительную теоретическую проработку направлений развития. Во всяком случае, мы имеем немало примеров реализации не только отдельных проектов, но и целых ансамблей с правильно организованным пространством.
Слом накатанной системы в 1990-е годы негативно отразился на ситуации. Идеология застройки кардинально поменялась. Каждый девелопер фактически был предоставлен сам себе и отвечал только за свой проект. Соответственно, и архитекторы, которые осуществляли их разработку, не занимались средой в целом. Градостроительные институты пришли в упадок, а сама градостроительная политика утратила опережающий характер и комплексность решения. Отмечу, что негативную роль играет, как мне кажется, не сам факт коммерческого освоения площадей, а сложившаяся тогда система приоритетов, исключившая из сферы своего внимания проектирование и развитие общественно значимых пространств. При правильной градостроительной политике освоение вполне может успешно происходить в рамках коммерческих схем, но оно следует за принятыми на городском уровне базовыми градостроительными основами, полноценно учитывая необходимость гармоничного градостроительного развития. У нас же получилось наоборот: организация среды вторична по отношению к отдельным девелоперским проектам. В итоге стратегия развития города в целом прорабатывалась недостаточно внятно.
— Какие пути выхода из сложившейся ситуации вы видите?
— Нужно возвращаться к системной градостроительной политике. Надо отметить, что та проблема, о которой я говорил, не является новостью ни для архитектурного сообщества города, ни для органов власти, которые ведают этими вопросами, ни лично для главы КГА Владимира Григорьева. И в принципе в последние годы многое для исправления сложившегося положения делается.
Но надо понимать, что градостроение очень инертно, это крайне медленный процесс, и те или иные усилия в правильном направлении получают отражение в реальной жизни лишь спустя многие годы. И, подобно тому, как отрицательный результат приоритета интересов застройщиков в сфере градостроения, который сформировался в 1990-х годах, стал очевиден только в «десятых», так и предпринимаемые сегодня усилия для изменения ситуации станут хорошо заметны только через несколько десятилетий. Однако позитивно само то, что уже наметилось движение в нужном направлении.
— Вы говорили о роли градостроительных доминант в деле формирования городской среды. Что может ими стать, раз уж общество изменилось, и такого числа храмов, как ранее, ему не нужно?
— Действительно, сейчас их востребованность существенно ниже. Но очевидно, что дело не в функциональном назначении объектов. Доминантами могут быть административные, офисные, торговые объекты, общественные пространства. Важно, чтобы они выделялись на фоне рядовой застройки и позволяли вместе с транспортным каркасом формировать пространство вокруг себя. Но, соответственно, к ним и архитектурные требования должны предъявляться не просто по функционалу, но и по их роли в градостроительном процессе. На Западе есть такой термин icons architecture — «иконическая архитектура» — то есть индивидуальная, оригинальная, запоминающаяся архитектура, которая определяет облик квартала, района, города. Именно к ней должны относиться доминанты.
Кстати, храмы и сегодня способны быть доминантами. Но для этого необходимо их правильное размещение в городской среде. Ими можно акцентировать площади, зеленые насаждения, общественные пространства. А сейчас они порой строятся «по остаточному принципу». Остается при проектировании жилого комплекса клочок земли, на котором просто невозможно разместить какую-то пригодную к продаже недвижимость, — туда «втыкают» маленький храмик. Конечно, сейчас, когда преобладает высотное домостроение, смотрятся они у подножья высоток просто жалко. Даже при комплексном освоении территории, когда застраивается большая территория и под храм отводится приличный по площади участок, находится он обычно где-нибудь на отшибе и, конечно, градостроительной функции доминанты не носит.
— По вашим словам, к доминантам должны предъявляться особые требования. Недавно губернатор поручил КГА подготовить требования к облику в том числе и нежилых объектов. Вы считаете это шагом в нужном направлении?
— На мой взгляд, вопрос слишком сложен, чтобы урегулировать его какой-то разовой мерой. К решению этой задачи может вести несколько путей, возможно, наиболее эффективна какая-то комбинация из них.
Мне представляется целесообразным наиболее важные, крупные объекты поручать проектировать архитекторам, которые своими прежними работами доказали свой талант, ответственность, уровень качества, способность соответствовать петербургским традициям. Такие люди по определению не будут делать халтуру, им лучше не мешать, не стеснять их творчество формальными требованиями.
— Это то, что было раньше, когда император поручал, условно, Монферрану или Стасову построить собор и фактически давал им карт-бланш. Работала система: талант зодчего плюс развитый эстетический вкус государя, итого — шедевр. Как сейчас определить, кто, кому и на каких условиях дает свободу творчества? Сразу же найдутся недовольные…
— Да, конечно, этот путь трудно формализуется. Он основан на высокой культуре и развитости вкуса, на нравственности и заказчика, и исполнителя, и в значительной мере - общества в целом. Тем не менее уже до революции получили распространение архитектурные конкурсы, в рамках которых представлялось несколько авторских проектов, и специалисты отбирали наиболее интересный из них. Этот путь, хотя и в несколько других условиях, возможно реализовать и сегодня. Кстати, конкурсы-то проводятся, и выигрывают их обычно действительно очень интересные проекты. Но нередко возникает вопрос с реализацией. Достаточно вспомнить историю с новым Музеем блокады. Поэтому, конечно, помимо проведения конкурса, нужна еще и политическая воля для воплощения проекта.
Второе направление — создание системы архитектурных кодов, архетипов застройки. Они очень помогают гармонизировать среду — вплоть до цветовых решений. Но формирование систем требований — это очень сложное дело, где важно, как говорится, не перегнуть палку и не стать заложником формальных требований. У нас архитектурная деятельность и без того предельно зарегулирована. У меня есть нормативы в этой сфере, действующие в Финляндии. По сравнению с Петербургом норм меньше, наверное, в 150 раз. Очень многое отдается на волю проектировщика и заказчика. Разве в Финляндии плохая архитектура?
У нас же введены требования по массе параметров — от плотности проживания и высоты зданий до инсоляции и числа машино-мест. С одной стороны, вроде все правильно: не должны в исторической части города появляться небоскребы, не надо строить человейники, нужна комфортная среда и зеленые зоны. Но с другой — задается некий средний стандарт, шаблон, под который подгоняются все проекты. Архитектор предельно ограничен в творчестве — на все есть норматив. Что же удивляться, что в городе появляется много «среднестатистических» проектов и мало ярких, запоминающихся, о чем вы говорили в начале беседы. Оригинальность замысла сплошь и рядом требует выхода за прокрустово ложе действующих требований. Творчество плохо поддается нормированию. Да, конечно, существует комиссия по получению разрешения на отклонение от предельно допустимых параметров. Но это требует немало времени, да и результат неизвестен, а большая часть девелоперов не готова «терять время», поэтому обычно требует от архитекторов строго уложиться во все нормы.
Так что, на мой взгляд, для того что бы появлялось больше интересных проектов, необходимо искать некий баланс между нормативами и архитектурным творчеством.