Руслан Родиков: «Произошел передел рыночных сегментов лифтового оборудования»
Рынок лифтов становится российским: на отечественных заводах растут не только объемы производства, но и появляются разработки, которые составляют конкуренцию импортному оборудованию и комплектующим. Генеральный директор АО «МЭЛ» Руслан Родиков рассказал нашему изданию, как складывается ситуация на лифтовом рынке в новых экономических условиях.
— Руслан Святославович, как, по вашим данным, изменился российский рынок лифтов? Он вырос, на нем произошли структурные изменения, увеличилась доля российской продукции, появились новые игроки среди поставщиков комплектующих?
— Вряд ли можно говорить, что российский рынок лифтов намного вырос, но за последние полгода произошел серьезный передел рыночных сегментов. После ухода с рынка «большой четверки» их ниша осталась незаполненной, и она представляет большой интерес для реализации продукции всех лифтовых заводов внутри страны, в том числе нашего предприятия.
Что касается поставщиков, то, несмотря на рост предложений со стороны потенциальных производителей комплектующих, их пул в целом пока тоже мало изменился. Проблема в том, что консерватизм (в хорошем смысле этого слова) лифтовиков заставляет новичков этого рынка пройти достаточно длинный и непростой путь, связанный с необходимостью проведения испытаний и сертификации предлагаемого оборудования. Количество компаний, которые способны заменить предыдущих, в основном импортных, поставщиков комплектующих можно пересчитать по пальцам одной руки. Ведь такой смежник должен отвечать жестким требованиям по качеству, срокам и объемам поставок. Как предприятие, заботящееся о своей репутации, мы проводим серьезные испытания нового оборудования и материалов, то есть закупаем пробную партию, тщательно проверяем и только потом начинаем с ними работать. Как раз сейчас испытываем подвесные кабели одного российского производителя.
— Вы уже рассказывали нашему изданию о том, что у российских лифтовых заводов появились новые сегменты потребителей — жилые комплексы бизнес-класса. Какие изменения в этой связи произошли на предприятии с точки зрения новых разработок, применения новых материалов и конструкций?
— Надо отметить, что мы и раньше старались работать с этим сектором жилой недвижимости, так как, по моему мнению, наши лифты не уступают импортным по технологичности, обеспечению безопасности, дизайну. Однако высокая конкуренция со стороны мировых лифтовых компаний и инертность заказчиков сдерживали любые российские предложения. Никто не хотел отказываться от именитых брендов, которые были частью маркетинговой политики дорогостоящего жилья. Но сейчас ситуация в корне изменилась: девелоперы жилых комплексов бизнес-класса готовы рассматривать отечественные лифты при условии, что качество их отделки будет соответствовать импортным аналогам.
Поэтому мы провели огромную работу с конструкторами, дизайнерами и технологами, чтобы разработать новые варианты отделки, выстроить под новые модели технологические цепочки, наладить связи с поставщиками комплектующих и отделочных материалов.
Сегодня мы можем предоставить заказчикам готовые решения, а один из ведущих застройщиков в Московском регионе проектирует новый жилой комплекс с нашими лифтами. Кроме того, первые 22 лифта бизнес-класса уже поставлены и монтируются в зданиях кластера МГУ. Они изготовлены с использованием новых отделочных материалов, качественных и надежных узлов и новых технологий, повышающих комфорт передвижения в лифте. Например, вместо обычных башмаков скольжения мы начали использовать роликовые башмаки.
— Расскажите, как происходит импортозамещение на предприятии. Какие узлы, механизмы, автоматику лифтового оборудования уже получилось «русифицировать» и сертифицировать? Как складывается работа по поиску и привлечению к этой работе смежников?
— Политику импортозамещения предприятие реализует уже давно, задолго до введения в 2022 году санкционных мероприятий. В результате доля европейских комплектующих в наших лифтах значительно сократилась: остался единственный узел, которому пока трудно подобрать качественную замену, — это ловитель. Остальные элементы заменены на отечественные или на поставляемые из дружественных стран. Нам удалось найти полноценную замену даже для таких ответственных узлов, как ограничители скорости. Работаем над поиском аналогов для балки привода дверей. Более того, часть китайских комплектующих мы тоже меняем на российские, например, компенсационные цепи.
— Насколько сильным остается влияние на российский рынок со стороны китайских поставщиков с точки зрения качества и стоимости лифтового оборудования? Какие факторы, по вашему мнению, сегодня определяют выбор лифтов застройщиками: цена, репутация предприятия, возможность влиять на конструктив и дизайн лифтов, гарантии и доступность ремонта?
— Основной фактор, который влияет на выбор лифтового оборудования заказчиком, это цена. В общем объеме требований именно стоимости я бы отвел 80%. Но и остальные 20% не стоит сбрасывать со счетов, так как риски эксплуатации наших основных ценовых конкурентов, китайских и турецких лифтов, очень высоки. Эти риски связаны с недостатком запчастей, очень слабым сервисным, гарантийным и постгарантийным обслуживанием. Все это может привести к тому, что лифты начнут простаивать, а это серьезная проблема для девелоперов и управляющих компаний.
— Что можно сказать о перспективах работы вашего предприятия и будущем ассортименте продукции?
— В этом году мы интенсивно осваиваем лифтовое оборудование бизнес-класса, которое на ряде объектов уже запущено в эксплуатацию. В конце 2021 года наладили выпуск лифтов со скоростью 2–2,5 м/с. В 2023 году планируем начать работу с новым сегментом рынка: разрабатываем лифты для жилья премиум-класса. В этом году мы завершаем испытания лифтов, которые будут перемещаться со скоростью 4 м/с.
Разработка и производство скоростного лифтового оборудования требуют другого подхода к конструктиву кабины и управлению движением лифта, а следовательно, создания новых комплектующих и поиска новых поставщиков. Опираясь на наш наработанный опыт по замещению импорта, мы уверены, что новая продукция принесет предприятию дополнительные заказы.
Кроме того, на предприятии уже создан значительный производственный задел: в 2020–2021 годах было проведено технологическое перевооружение, установлены современные станки. Теперь, в связи с запланированным увеличением производства, на 2023 год утверждена инвестпрограмма в объеме свыше 150 млн рублей, которые будут направлены на закупку нового технологического оборудования.
Реконструкция и реставрация — сложные работы на строительном рынке, за которые берется далеко не каждая компания. Но к этим сложностям добавляются регулярные изменения законодательства — они далеко не всегда облегчают работу специалистам. О влиянии госрегулирования, новых технологиях и конкурсах для архитекторов рассказал руководитель мастерской «Миронов и партнеры» Александр Миронов.
— Сказались ли на рынке и на вашей работе изменения в 820-й закон, вступившие в силу в феврале?
— Как бы ни менялось нормативное регулирование, с новыми правилами приходится считаться и приспосабливаться к ним, поскольку изменения закона 820-7 влияют на градостроительные отношения и рынок в целом.
Новая редакция режима охранных зон в связи с изменением их границ, которая вступает в силу с 1 августа 2021 года, в ряде случаев ужесточает требования к ведению градостроительной деятельности. Так, например, если в новые редакции закона 820-7 тот или иной участок отнесен к охранной зоне либо к зоне регулирования застройки, то собственник такого участка не сможет осуществлять на нем новое строительство или реконструкцию.
При этом большую сложность вызывает тот факт, что закон 820-7 не в полной мере учитывает механизм, содержащийся в приказе Минкультуры России от 30.10.2020 № 1295 «Об утверждении предмета охраны, границ территории и требований к градостроительным регламентам в границах территории исторического поселения федерального значения город Санкт-Петербург», который вступил в силу 27.06.2021.
Согласно положениям приказа, изменение архитектурного решения лицевых фасадов объекта допускается после получения положительного заключения органа государственной власти субъекта Российской Федерации. Согласно сложившейся позиции Службы государственного строительного надзора и экспертизы Санкт-Петербурга, выдача разрешения на строительство или реконструкцию объекта допустима при условии положительного заключения КГИОП об изменении архитектурного решения фасадов объекта. Вместе с тем порядок выдачи заключений органа государственной власти субъекта РФ по вопросам изменения архитектурного решения лицевых фасадов в настоящее время не установлен, в том числе и законом 320-7.
Это обстоятельство препятствует выдаче разрешений на строительство (реконструкцию) ряда объектов и фактически не позволяет осуществлять градостроительную деятельность на той или иной территории.
— Но какие-то поправки в законодательство облегчают работу?
— За последние годы прошел целых ряд позитивных изменений в части снижения административных барьеров.
В плане глобальных изменений: выдача градостроительного плана стала безусловной. Это помогает, например, девелоперам заранее просчитать риски и принять решение о покупке земельного участка на данной территории.
Из локальных изменений: уменьшился срок получения разрешения на строительство с семи до пяти дней. Это увеличило нагрузку на Службу государственного строительного надзора и экспертизы: специалисты ГАСН вынуждены меньше чем за неделю проверить соответствие проекта, над которым больше года работала огромная команда архитекторов и проектировщиков. В остальном глобальных изменений на местном уровне не произошло.
Несмотря на позитивные изменения, на первый план выступает проблема отсутствия единой стратегии и комплексных решений в развитии всего города. Невзирая на то, что КГА налаживает сотрудничество между профильными комитетами, воплощение инициатив проходит медленно за счет сложной многоуровневой процедуры согласования, и в конечном счете итоговое архитектурное решение может потерять значительную часть от первоначальной концепции.
— Как правило, власти закладывают в бюджет траты на реконструкцию и реставрацию через госпрограммы. Участвуете ли вы в подобных программах?
— Сегодня компания отказалась от участия в государственных программах в связи с высокой загруженностью. Однако за годы работы по реставрации с такими проектами, как Центральный военно-морской музей им. Петра Великого, комплекс Константиновского военного училища (Суворовское училище), дворец Трубецких-Нарышкиных, к нам по-прежнему обращаются с проектами по реконструкции, но уже частные подрядчики. Из последних проектов — реконструкция фасадов на Итальянской улице и Моисеенко, 22. Для последнего мы устраивали внутренний архитектурный конкурс в рамках нашего проекта — социальный лифт для архитекторов.
Проводя закрытые внутренние конкурсы, мы привлекаем к созданию архитектурных концепций не только собственных сотрудников, но также молодых и перспективных архитекторов.
Наша цель — получить оптимальное и концептуальное решение. Мы увеличиваем количество независимых авторских архитектурных концепций и воплощаем лучшую из них.
— Сколько лет понадобится, чтобы привести город в порядок, если у нас почти 9 тыс. объектов культурного наследия, а за КГИОП закреплена, например, программа реставрации, где на текущий год — финансирование 60 объектов.
— Давать четкий прогноз довольно сложно, и 2020 год доказал всем нам, что есть вещи, способные внести серьезные коррективы в привычные рамки жизни. Я хотел бы обратить внимание на другое — важнее не время, а механизм коммуникации и кооперации государственных органов и инвесторов. Как показывает практика, многие инвесторы и мастерские готовы оказать помощь в сохранении культурного наследия. При этом система законодательства остается несовершенной, и зачастую реставрация просто невозможна — компании не успевают вносить изменения в проектирование в том же ритме, в каком вносятся новые поправки.
Государство в значительной мере пытается сохранить наследие, но зачастую слишком усердствует в его сохранности. Логично: чем больше здание разрушается, тем дороже обходится его реставрация. Инвестор теряет интерес к проекту, а памятник в итоге просто разрушается.
— Что предпочтительнее — государственные или частные заказы?
— Мы имели опыт участия в торгах и тендерах. Это интересный опыт, но требует больших трудозатрат в части занятости специалистов. Мы приняли решение и сейчас больше сосредоточены на частных заказах. А «для души» и повышения квалификации участвуем в международных архитектурных конкурсах. Так, за последние два года мы спроектировали три масштабных проекта: Музей исландского вулкана, Смотровую башню в Латвии и Водохранилище в Неаполе.
— Самостоятельно ли компания проводит научные изыскания, историко-культурную экспертизу?
— Да, в большинстве случаев все этапы мы выполняем самостоятельно. Изредка можем обратиться за консультацией к сторонним компаниям, но итоговое решение за нашими специалистами. Мы довольно долго и кропотливо собирали штат мастерской, поэтому сейчас она может выполнять работы в ключе «полного цикла».
— Появляются ли новые технологии, которые позволяют ускорить процесс реконструкции/реставрации?
— Наша мастерская активно развивает направление BIM, за последний год доля проектов существенно увеличилась. Сейчас процентов 50–70 проектов разрабатываются с помощью BIM-технологий. Внутренние стандарты проектирования развиваются и совершенствуются, позволяя нам решать больше задач быстрее и эффективнее. Мы считаем, что за BIM-технологиями будущее.
— Сейчас выросла себестоимость строительства. Это сказалось на работах по реконструкции/реставрации?
— Безусловно, увеличение себестоимости строительства повлияло на стоимость реконструкции. Если раньше при составлении сметы мы могли рассчитывать на использование европейских материалов (так, например, вся плитка в Центральный военно-морской музей привезена из Италии), то сейчас приходится искать аналоги.
Увеличение стоимости также напрямую влияет на желание инвестора участвовать в проекте. К сожалению, чаще выгоднее построить новое здание, чем заниматься реконструкцией памятника культуры.
— Над какими проектами сегодня работает мастерская?
— Большинство наших проектов находится под запретом о разглашении до публичного объявления об окончании работ. Но ряд проектов, работа над которыми ведется уже давно и которыми мы особенно гордимся, известны: реконструкция главного здания фабрики имени Бебеля на углу Новгородской улицы и улицы Моисеенко, внутренние работы для Кунсткамеры, проектирование для ОКН — ПАО завод «Красное знамя» и многие другие.
Справка о компании
Мастерская «Миронов и партнеры» основана в 2017 году в результате объединения формировавшейся годами команды профессионалов, работавших с Александром Мироновым на большинстве его предыдущих проектов. Штат сотрудников постоянно расширяется в связи с тем, что растет объем заказов. Кроме того, с 2019 года специалисты мастерской также работают над собственными проектами, инициированными внутри коллектива и направленными на поиск путей развития и ревитализации отдельных городских территорий.
Мастерская выполняет полный цикл работ — от разработки проекта до авторского надзора.
В Петербурге 8983 объекта культурного наследия: 3762 — федерального значения, 2509 — регионального значения, 2712 — вновь выявленных.