Людмила Коган: «Работаем в тех условиях, которые существуют»
В современных условиях строительному комплексу непросто. Однако постепенно рынок адаптируется к новым условиям. О том, как идет этот процесс, о мерах поддержки строителей государством, импортозамещении и, конечно, о том, что происходит в группе компаний и каковы ее планы на будущее, «Строительный Еженедельник» спросил Людмилу Коган, генерального директора ЗАО «БФА-Девелопмент».
— Как, на ваш взгляд, происходит адаптация рынка к новым условиям?
— К сегодняшним изменениям нас довольно хорошо подготовила пандемия. Считаю, что Россия как страна и как государство была готова к таким недружелюбным действиям. Без промедления были подняты банковские ставки по депозитам, закрыты границы для оттока капиталов. Уже в начале апреля стало понятно, что нас не оставят в покое. Паника была, но государство не разрушилось. Зато ушла «пена» — люди, которым в России было неуютно, разъехались.
— Правительство РФ сразу после объявления санкций предложило целый пакет мер господдержки строительной отрасли. Какие механизмы поддержки наиболее удачны?
— Это и подтверждает, что Правительством подготовка велась — подготовка к санкциям. Просто делалось это очень скрытно. Правительство не могло объявить: готовимся к войне. Надо было готовить страну в максимально спокойном состоянии.
Но если Правительство готовилось, то население в общем оказалось неготовым к спецоперации. Например, после 2014 года известные нам IT-структуры получали заказы на разработку внутренних продуктов, но не понимали цели такого заказа и не верили в конкурентоспособность своего продукта.
Меры господдержки кардинально на рынок не повлияли, но власти хотя бы попытались сохранить платежеспособный спрос. Это была, скорее, моральная поддержка бизнесу. Своего рода сигнал, что не надо поддаваться панике и в диалоге все можно будет решить.
В прошлом году все строители очень страдали из-за необоснованного и резкого роста цен на металл.
Строительный рынок инертный, поэтому устойчивый.
— А есть заявленные меры поддержки, которые не сработали?
— Регулировать девелоперский бизнес из федерального центра очень тяжело. В каждом регионе свои особенности, у всех разный объем строительства, различная стоимость строительства. Может быть, поэтому благие помыслы, возникающие в Москве, не получается достойно исполнить на местах. И это зависит от конкретного региона.
Была хорошая попытка сократить перечень регулирующих документов, но, к сожалению, эта инициатива не работает. Когда написан регламент, понимаешь, что надо сделать. Но, чтобы утвердить новые регламенты, понадобится год-полтора, поскольку необходимо соблюсти все процедуры — это плата за «демократию».
В результате мы работаем в тех условиях, которые существуют.
Чем заместить импорт
— Как решается/решена проблема импортозамещения?
— Почему мы говорим «импортозамещение», если речь идет уже о китайских или, например, корейских производителях?
У застройщиков имеется зависимость от производителей и поставщиков подъемно-транспортных механизмов. Слаботочные системы, инженерная инфраструктура тоже остаются пока в проблемной зоне. Но, например, с окнами проблем нет, — качественный профиль для их изготовления, который изначально был исключительно немецкий, давно производится в Татарстане.
Я думаю, что ситуация с лифтами и подъемными механизмами исправится. В Петербурге осталась площадка OTIS, обученный персонал, какое-то количество комплектующих. Верю, что наши люди смогут наладить работу после смены собственника.
Очевидно, что ни один бизнесмен по доброй воле не уходит с рынка. Возможно, кое-кто из иностранных производителей вернется в Россию, — ведь у нас большой рынок. В любом случае нужно время и терпение.
— А у предприятий вашей группы возникали проблемы с материалами и комплектующими?
— Мы же понимаем, что наш потребитель не должен зависеть от зарубежных стран. Мы получили бешеный всплеск продаж квартир в марте — 2,5 плана сделали, а потом оказались в состоянии рецессии. Но у нас есть запас прочности. Имеется пока в том числе и необходимая для нормальной работы спецтехника.
В Петербурге локализация производства высокая, к тому же всегда остаются возможности для поставок из Китая, хотя, конечно, немецкая продукция и лучше. Не будем забывать и о том, что имеется в стране и в городе и собственный потенциал. Так, ВПК начинает делать управленческие модули. И у нашей науки есть шанс разработать новые материалы, комплектующие и т. д.
Эскроу-надежность
— Как сработали в условиях санкций схема эскроу и проектное финансирование?
— Схема эскроу и проектное финансирование сработали хорошо. Санкции на них повлиять не могли. Эти инструменты дают защиту рынку.
Чем хорошо проектное финансирование? Если люди перестанут покупать жилье, то сотрудники строительных компаний могут остаться без зарплат. А когда банк дает деньги, то имеется возможность продолжать спокойно строить. Возникает дополнительно и эмоциональная защита — эскроу защищают дольщика, и он остается спокоен.
Переход на новую схему работы в жилищном строительстве, видимо, тоже был подготовкой к нынешним недружелюбным действиям по отношению к нашей стране.
— Нужно ли поправлять эти механизмы? Например, идет долгий спор о поэтапном раскрытии эскроу-счетов…
— Следует правильно читать закон. Застройщик получит деньги с эскроу-счетов, только когда завершит проект. Если строить десять корпусов под одним РНС (разрешение на строительство), то придется ждать раскрытия счетов до завершения строительства всех корпусов. Но никто не мешает получать разрешения на строительство каждого корпуса, и тогда будет легче управлять продажами, строительством. Потребуется лишь небольшая бумажная работа.
Закон защищает средства дольщиков — это очень важно. И как можно сделать защиту дольщика наполовину? А если застройщик, выполнив какой-то этап работ, получит часть средств, а потом не сможет достроить? Достроишь — тогда и забирай деньги! Все разговоры о поэтапном раскрытии эскроу-счетов — от лукавого.
Мы с финансовыми менеджерами обсуждали необходимость поэтапного раскрытия счетов для нашей компании. Пришли к выводу: у нас никогда не было потребности получить дополнительно средства в процессе реализации проекта.
Домашний рынок
— Компании вашей группы достроили проблемный ЖК «Новая Скандинавия» обанкротившегося застройщика АО «Группа Прайм». Почему застройщики берутся за такие проекты? Тут больше кнута или пряника?
— У нас нет стратегии уходить из региона, сворачивать здесь работу. Но есть нечестные коллеги, ошибки которых надо исправлять — быстрее завершить проект, чтобы на местном строительном рынке не было никаких проблем, чтобы в застройщиков не тыкали пальцем.
Вообще, это почти «робингудовская» история. Мы на этом проекте работаем в ноль, ничего не заработаем, но это плюс к репутации, нематериальный актив.
— Вывод на рынок новых проектов/очередей явно замедлился, в Ленобласти и Подмосковье выведены считанные проекты за последние месяцы. Большинство новых проектов Москвы и Петербурга — точечные. Почему?
— Может, насыщение наступило? (Улыбается.)
Турбулентность на рынке началась уже в феврале. Ситуация такова, что застройщики не понимают, за какую цену продавать квартиры, так как неясна конечная себестоимость строительства. Если продавать дешево, тогда-то и могут вновь начать появляться обманутые дольщики.
Но это также означает, что застройщики ответственно подходят к своей работе, поэтому не торопятся с выводом на рынок проектов.
— Группа «БФА-Девелопмент» пересматривала сроки вывода на рынок новых очередей вашего крупного ЖК «Огни Залива»?
— Сейчас мы думаем над корректировкой планов по началу строительства четвертой очереди проекта. Возможно, мы начнем раньше, чем закончим строить третью. Но по плану это произойдет в следующем году.
— Есть ли проблема с кадрами, в частности, с мигрантами?
— На стройплощадках группы сейчас занято около 400 человек рабочих специальностей.
Основной отток рабочей силы произошел еще в пандемию. Теперь, например, в Узбекистане наблюдается строительный бум. Активно застраивают Ташкент, на что раньше не хватало рук. Если говорить о текущей ситуации, то поскольку вывод новых проектов на рынок сократился, то меньшее количество объектов требует и меньшего количества работников. Получился баланс. (Улыбается.)
Здания на память
— Входящая в группу компания «ПСБ «ЖилСтрой» работает на проектах реконструкции и реставрации. Возникли ли сложности в этой сфере на фоне санкций?
— Мы работает по госзаказам, и здесь еще до санкций возникали проблемы. А с начала санкций даже по подписанным контрактам остановились платежи. У нас сверстана производственная программ на 2022 год в объеме 4 млрд рублей.
С началом спецоперации финансирование по заключенным контрактам и работа по заключению новых была в марте приостановлена на неопределенное время. Это было шоком для подрядной организации. Сохранить трудовые ресурсы, не обеспечив их фронтом работ, очень сложная задача. Хорошо, что эта неопределенность была некритична по продолжительности.
Сейчас бюджетное финансирование контрактов вернулось. Разморожен в том числе проект создания Центра современного искусства имени Сергея Курехина в реконструируемом здании бывшего кинотеатра «Прибой» на Среднем проспекте Васильевского острова.
Но работать по госконтрактам сегодня — очень рискованный бизнес.
— Почему медленно идет программа «Рубль за метр» — с 2019 года по 2022-й удалось пристроить всего шесть объектов.
— Это чисто девелоперская программа. Речь идет о зданиях-памятниках. Вроде бы город дешево отдает, но есть масса ограничений, беспредел градозащитников, агрессивная обстановка, особенно в Петербурге. Памятники и так сложно приспособить, и это дорого стоит. При этом памятники не должны быть на каждом шагу. Это не среда обитания.
Отдать все под музеи? Но тогда реконструкцией и реставрацией город должен заниматься сам — инвестор никогда не отобьет такие вложения. У нас еще почти нет меценатов.
Задел на будущее
— Ко Дню строителя принято подводить промежуточные итоги. Какие начинания вы считаете самыми успешными за последние полгода?
— Для меня всегда самый большой успех — выполнение плана. Если перевыполнил — значит, план плохо составлен. Надо ставить реальные планы.
Пока идет борьба за вывод в оборот новых больших участков. Надеемся до конца года получить ППТ на часть территории завода «Красный Выборжец» и на участок на Октябрьской набережной.
— Последний вопрос — традиционный: каковы планы на будущее?
— Мы продолжаем работу над уже упомянутыми проектами квартальной застройки — это реновация промышленных площадок. На территории завода «Красный Выборжец» на Свердловской набережной у нас участок площадью 26,3 га. Планируем построить квартал на 7 тыс. жителей.
На Октябрьской набережной, на территории бывшей Бумажной фабрики Варгуниных и фабрики «Товарищества шерстяных изделий Торнтон», — 16,6 га. Там запланирован квартал на 11 тыс. жителей.
Мы продолжаем реализацию проекта жилого квартала «Огни Залива», где возводится третья очередь, и готовимся к запуску следующей очереди.
Самое значительное новшество — выполнение функций технического заказчика для стороннего заказчика с финансированием Государственной корпорации ВЭБ.РФ в проекте комплексной застройки в Ленинградской области, в Кингисеппе. Это будет тоже квартальная застройка, 175 тыс. кв. м, ведомственное жилье для сотрудников нового промышленного предприятия в Ленинградской области. Мы впервые работаем с областным правительством. Для банка это тоже первый опыт в строительстве.
Если проект состоится, то в наших общих планах — строительство арендного жилья.
— Номер газеты выходит накануне Дня строителя. Что бы вы пожелали коллегам?
— Скорейшего завершения периода турбулентности, из которой мы бы вышли сильнее, гибче, умнее, мудрее.
Справка
Инвестиционно-строительная группа «БФА-Девелопмент» основана в августе 1991 года. На сегодня группа «БФА-Девелопмент» включает предприятия, которые выполняют функции инвестора, заказчика, застройщика, генподрядчика, осуществляют проектирование, строительство, продажу, управление и эксплуатацию коммерческой и жилой недвижимости. В состав группы входят ЗАО «БФА-Девелопмент», ООО «Проектно-строительное бюро «ЖилСтрой», ООО «Центр-Инвест-Строй», ООО «БФА-Монолит», ООО «БФА-Строй», ООО «Менеджмент компания БФА», ООО «УК «Академ-Парк», ООО «БФА-Сервис» и другие компании.
С 2011 по 2021 год группа «БФА-Девелопмент» ввела в эксплуатацию 678 725 кв. м жилых и коммерческих помещений, в процессе строительства находятся 93 865 кв. м жилой недвижимости. В активе группы «БФА-Девелопмент» земельный банк общей площадью 81,45 га стоимостью более 4,7 млрд рублей. В управлении предприятий группы 43 477 кв. м коммерческой недвижимости, в том числе бизнес-центр класса «А» «Линкор», и 626 872 кв. м жилой недвижимости, включая крупные жилые комплексы «Академ-Парк» и «Огни Залива».
Ковидный год стал тяжелым испытанием для большинства сегментов рынка коммерческой недвижимости. Формат коворкингов — не исключение. Однако это не окажет принципиального влияния на глобальный тренд их все более широкого распространения, считает президент Becar Asset Management Александр Шарапов.
— Александр Олегович, вы известны как большой энтузиаст новых форматов недвижимости, в т. ч. коворкингов. На чем основывается ваша уверенность в перспективности этого формата, ведь в России далеко не всегда следуют западным трендам.
— Отличия — климатические, психологические, исторические — конечно, есть. Но они не могут отменить общих принципов развития экономики как системы извлечения прибыли путем предоставления товаров или услуг в той или иной сфере (читайте Адама Смита). При этом технологии ведения бизнеса с течением времени, естественно, совершенствуются. И чем более качественные товары или более комфортные услуги бизнес может предложить, тем более успешен он будет.
Возьмем простой, но яркий пример. В XVIII веке состоятельный путешественник по Европе, приезжая в чужой город, тоже останавливался в съемных помещениях. При этом из обоза извлекалась «походная» мебель, которой обставлялось арендованное жилье. Фактически ему приходилось возить с собой не только слуг, запасы одежды, кухонной и иной утвари, но и предметы меблировки. Можно ли сейчас представить себе что-то подобное? Разумеется, нет. Гостиничная недвижимость эволюционировала — все необходимо предоставляется на месте.
Теперь вернемся к коворкингам, которые, кстати, получили широкое распространение не только на Западе, но и в Азии, и в Латинской Америке. По сути, это этап эволюции офисов, предлагающий сравнительно более комфортные условия за сравнительно меньшие деньги и зарабатывающий на росте оборота и повышении эффективности использования каждого квадратного метра.
В классическом офисном центре собственник предлагает площади и возможность подключения к сетям. На этом его задача фактически заканчивается. Каждый арендатор сам решает вопросы с созданием переговорной, комнаты отдыха, кухонного уголка с обеспечением — от офисной мебели и оргтехники до канцелярских товаров, с секретарской, иногда охранной функцией и пр. Для малого бизнеса и стартаперов — это все лишние затраты. Индивидуальным предпринимателям, самозанятым, фрилансерам — также необходимо оборудованное место для работы. Именно эти вопросы и решают коворкинги. Фактически это офис на аутсортинге с предоставлением арендаторам полноценной офисной инфраструктуры. При этом пользователи снимают помещения именно в тех объемах и на то время, когда они нужны, что позволяет экономить в сравнении с постоянной арендой помещений. Кроме того, гибкость формата позволяет при необходимости быстро увеличить или уменьшить объем снятой недвижимости. В то же время за счет более интенсивной эксплуатации площадей сменяющимися пользователями, роста оборота это выгоднее и собственникам коворкинга. Это, собственно, и есть основа, каркас формата, условно говоря — hard.
Может возникнуть вопрос: почему же эта схема не была реализована ранее? Очень просто: для этого не было необходимых технологий. Пользователи в коворкингах меняются очень быстро, появляются новые, уходят старые, арендуются дополнительные площади или отдельные помещения (переговорные, конференц-залы и пр.). Необходим постоянный контроль эффективности использования каждого «квадрата», пополнения «расходников», предоставления эксплуатационных услуг и пр. Диджитализация сделала эту схему возможной.
Отмечу, что на практике для коворкинга эта «тонкая настройка» управления недвижимостью оказалась существенно сложнее, чем даже для гостиниц. Пять лет назад мы купили у 1С платформу, ориентированную на управление фитнес-центром, и стали адаптировать ее под свои нужды. Могу сказать, что только недавно мы довели эту программу, что называется, «до ума». Теперь она действительно охватывает все стороны функционирования коворкинга и удобна в использовании — прежде всего для самих арендаторов. Soft — это второй ключевой фактор, необходимый для развития формата.
Но есть и третья составляющая успешного коворкинга — социум. Это очень сложный вопрос, слабо поддающийся решению формальными мерами. Общеизвестно, что любой человек социален, зависим от окружения, подвержен влиянию, «зеркалит». Соответственно, попав в офис, где люди «отсиживают» рабочее время, «перекладывают бумажки», сплетничают и выражают недовольство всем, человек будет трудиться хуже; и наоборот, если окружение «заточено» на активную работу, генерацию идей, достижение результата, — то лучше. Этому вопросу мы уделяем очень много внимания. Существуют различные приемы, психологические практики, позволяющие улучшить атмосферу в коллективе.
По совокупности, при учете этих трех ключевых факторов, коворкинг как бизнес будет успешен. А в целом формат получит дальнейшее мощное развитие.
— Некоторое время назад наметился тренд аренды коворкингов не стартаперами и профессионалами-индивидуалами, а корпорациями. С чем вы это связываете? Продолжает ли этот тренд развитие?
— Конечно, корпорации никогда полностью не вытеснят из коворкингов малый бизнес и фрилансеров. Однако действительно формат доказал свою привлекательность и для больших компаний. Причина достаточно проста. Мы живем в очень динамичное время, генерируется масса новых идей, инициатив, предложений. К их реализации подключается и крупный бизнес.
В старой схеме применительно к недвижимости это выглядело так: ищутся вакантные офисные помещения за умеренные деньги в приемлемой локации, снимаются необходимые объемы площадей, делается ремонт, покупается мебель, компьютеры, оргтехника, все это устанавливается и подключается, после чего набранный штат начинает работу. Вся эта история может занять несколько месяцев. Более того, далеко не каждая инициатива доказывает свою состоятельность и экономическую привлекательность. Если результат работы неудовлетворителен для заказчика, происходит «откат»: увольняются нанятые «под проект» люди, продаются или перемещаются на склады мебель и офисное оборудование, расторгается договор аренды (тут многое зависит от условий, на которых он был заключен).
Сейчас все гораздо проще: корпорация быстро арендует необходимые площади в оснащенном коворкинге, собирает временную команду фрилансеров-профессионалов, и буквально через несколько дней начинается работа над проектом. Если все удачно и он переходит в стадию постоянной реализации — может возникнуть запрос и на классический офис, и на постоянный штат. Если нет — работа так же быстро сворачивается с минимальными расходами для компании. Плюс существенный выигрыш во времени. Конечно, эта схема привлекательна для корпораций, и уверен, что часть площадей коворкингов и впредь будет арендоваться именно крупным бизнесом.
— Как пережили коворкинги ковидный год? Сдержит ли коронакризис развитие формата в Петербурге?
— В целом год для сегмента, естественно, был непростым в силу ввода — и в России, и в других странах — ограничительных мер разной степени строгости. Если говорить глобально, то сильнее всего пострадали самые крупные сети, которые в течение ряда лет вели очень агрессивную политику по расширению занимаемых площадей. Подавляющая их часть не приобреталась, а бралась в долгосрочную «оптовую» аренду по фиксированным ставкам. Возможно, не будь коронавируса и связанных с ним локдаунов и запретов, этот подход и не создал бы особых проблем, но пандемия резко поменяла ситуацию. Обязанность платить за снятые в огромных объемах площади, с одной стороны, и резкое снижение спроса — с другой, поставили такие коворкинги в очень сложное положение, часто на грань банкротства. При этом надо отметить, что корень проблемы — не в самом формате как таковом, а в крайне рискованной политике конкретных компаний по быстрому расширению сетей без учета возможности нештатных ситуаций.
В России этот фактор также имел место, хотя и в существенно меньших масштабах — просто в силу значительно меньшей развитости формата. Самый сложный период — первая волна, причем ключевую роль сыграл скорее психологический фактор. Заполняемость коворкингов упала в два (и более) раза — с 80–85% до 30–40%, и скидки и иные акции особо не помогали. С рынка ушло некоторое число проектов. Однако постепенно ситуация выправилась. Конкретно в Петербурге к концу года заполняемость приблизилась к доковидным значениям — порядка 75–80%. Более того, в 2020 году были запущены новые проекты и в целом рынок коворкингов, несмотря на все проблемы, вырос примерно на четверть. Думаю, что, если бы не коронакризис, рост мог бы достигнуть 45–50%.
— Пандемия задала новый тренд — распространение удаленной работы. По данным опросов, очень многие компании намерены сохранить эту практику и после завершения проблем с коронавирусом. Какое влияние это окажет на распространение формата коворкингов?
— Удаленка как временная антиковидная мера, на мой взгляд, разумное и естественное решение. Однако в качестве постоянной схемы — это проигрышная стратегия. И это не мое личное мнение, это факт, подтвержденный практикой.
Такой гигант как IBM еще с 1980-х годов проводил эксперимент по постепенному выводу все большего числа сотрудников на удаленную работу. В 2009 году компания заявляла, что 40% из 386 тысяч ее работников вообще не имеют офиса. IBM продала многие свои помещения, выручив почти 2 млрд долларов. Однако в 2017 году компания неожиданно заявила о возвращении значительной части сотрудников в офисы. По оценке экспертов, это напрямую связано с падением производительности труда людей, находящихся вне коллектива, работающих из дома.
Я думал, эта и другие аналогичные истории всем знакомы и выводы очевидны, но, судя по всему, некоторые хотят провести свои эксперименты. Не думаю, однако, что результат будет чем-то серьезно отличаться от мирового опыта.