Экономика сегодня — вызов для современного бизнеса
Юбилейный, XXV Петербургский международный экономический форум завершил свою работу. В этом году в нем приняли участие 14 тысяч человек из 130 стран. Официальных представителей на форум отправили больше 80 стран. Юбилейная встреча проходила в условиях беспрецедентного санкционного давления, но это не повлияло на внимание к крупнейшему деловому событию со стороны как российских, так и зарубежных компаний.
На форуме присутствовало свыше 130 высокопоставленных официальных лиц на уровне вице-президентов и премьер-министров различных государств, глав иностранных городов и регионов, а также министров, руководителей парламентов других стран, ведущих международных организаций и объединений, а также глав дипломатического корпуса.
От лица Группы компаний «Полипласт» в форуме принимал участие председатель совета директоров АО «Полипласт» Александр Шамсутдинов, который поделился с представителями СМИ мнением о результатах работы площадки, деталями проводимой инвестиционной деятельности возглавляемой компании, а также дальнейшими планами развития Группы.
— Александр Зинурович, мы встретились с вами на полях Международного экономического форума. Какие возможности для бизнеса предоставляет данная площадка?
— Это, безусловно, общение между людьми, которые часто взаимодействуют друг с другом в рамках различных проектов. Это место встречи, где решаются многие вопросы и подписываются многолетние соглашения о дальнейшем сотрудничестве.
— Расскажите, пожалуйста, что сейчас собой представляет компания «Полипласт»?
— На сегодняшний день компания «Полипласт» является одним из ведущих системообразующих химических холдингов России с более чем двадцатилетней историей, с собственными патентами и научными разработками. Наше производство направлено на выпуск современной химии для различных отраслей промышленности, которая применяется как на российском рынке, так и за рубежом. Мы экспортируем свою продукцию в более чем 70 стран мира.
— Ранее вы упомянули о многолетнем сотрудничестве с Правительством Тульской области. Расскажите, какие инвестиционные проекты ваша компания сейчас реализует, на что они направлены?
— В первую очередь это экологические проекты, направленные на снижение вреда для окружающей среды. Вторым крупным проектом является разработка производства высокомолекулярной химии. Инвестиционное соглашение было подписано на Российском инвестиционном форуме в Сочи с губернатором Тульской области Алексеем Геннадьевичем Дюминым. На данный момент мы завершили серию инвестпроектов в рамках данного соглашения. Запуск нового производственного комплекса позволил предприятию существенно увеличить выпуск сухих функциональных добавок для различных отраслей промышленности. Предприятие расширяет экспортные направления и готово полностью удовлетворить потребности внутреннего рынка.
В этом году на производственной площадке «Полипласт Новомосковск» стартует работа по созданию производства технологичных высокомолекулярных полимеров. Они необходимы для обеспечения потребности страны в специализированной химии. Суммарные инвестиции в новый проект составят порядка 10 млрд рублей. В течение полутора лет будет создано более 500 новых рабочих мест.
Отмечу также, что в мае состоялось торжественное открытие губернатором Ленинградской области Александром Юрьевичем Дрозденко нашего нового современного автоматизированного производства в Кингисеппе. Данное предприятие в нашем холдинге стратегически экспортно ориентированное. Сумма инвестиций составила около 4 млрд руб. В проекте была использована технология замкнутого цикла, исключающая образование отходов.
— Александр Зинурович, это заключительные проекты в рамках программы развития холдинга?
— Сейчас у нас в приоритете стоит окончательное решение вопроса по замещению импортного сырья и продукции на российском рынке для многих отраслей промышленности. Эта задача уже в активной фазе выполнения, и по плану мы закроем ее до конца года. Следующим нашим шагом будет строительство нового производства в Кингисеппе на дополнительные 500 рабочих мест. На нем будут применяться отечественное оборудование и собственные запатентованные технологические разработки. Полная реализация данного проекта позволит значительно снизить зависимость отечественного рынка от зарубежных поставок. Объем инвестиций в новое производство составит около 10 млрд руб. И это не последний наш претворенный в жизнь проект, в планах еще очень много идей. На протяжении всех лет мы не стоим на месте и постоянно развиваемся, осваиваем новые для себя направления, что дает нам возможность уже не один год занимать лидирующие позиции на рынке.
Инициативы воссоздания утраченных объектов архитектуры вызывают неоднозначную оценку. Своим мнением по этому вопросу со «Строительным Еженедельником» поделился руководитель архитектурного бюро «Литейная часть-91», член Совета по сохранению культурного наследия Санкт-Петербурга Рафаэль Даянов.
— Рафаэль Маратович, вы известны как сторонник воссоздания исторических архитектурных объектов, разрушенных при советской власти или во время войны. Обоснуйте, пожалуйста, свою позицию. Некоторые говорят, что в результате все равно получатся новоделы, так что нет смысла и затеваться.
— Прежде всего хочу напомнить, что во время войны многие шедевры русской архитектуры — достаточно вспомнить дворцово-парковые ансамбли под Петербургом — были либо полностью разрушены, либо очень сильно пострадали. И величайшие наши реставраторы сразу после войны взялись за скрупулезное, детальное восстановление дворцов, не считаясь ни с проблемами, ни с трудозатратами, ни со временем. И воссоздали их — возродили былую красоту, которой, кстати, не стесняются сейчас гордиться те самые люди, которые при этом рассуждают о новоделах, когда появляются аналогичные проекты.
На мой взгляд, не надо ничего обосновывать. Надо просто брать пример с наших учителей, с такого мэтра, как Александр Александрович Кедринский, который из руин возродил Екатерининский дворец в Царском Селе. Что бы мы сейчас показывали гостям города, если бы они не восстановили исторические шедевры? Руины? «Посмотрите на эту груду камней и представьте, какой шедевр был возведен на этом месте в XVIII веке»? Венецианская хартия, предлагающая сохранять исторические объекты в том виде, в каком они дошли до нашего времени, — серьезный документ, но разработан он специалистами из других стран для объектов, находящихся совершенно в иных условиях.
Что же касается разрешенных в советское время храмов — это вообще особая статья. Если уж мы позволили их в свое время снести — так тем более сегодня должны восстановить, чтобы оставить потомкам. Мне и говорить-то об этом странно. Кроме того, это не просто архитектурные шедевры, это объекты строго определенной религиозной функции. И если некоторой части общества храмы не нужны, то это не значит, что они не нужны вообще. Не на пустом же месте возникают общины, которые выступают с инициативой воссоздать церкви. Да, эти люди не будут писать в блогах и выступать на митингах, они неинтересны охочим до скандалов СМИ, но это не значит, что этих людей нет. У них были насильно отняты святыни. Как же сейчас можно говорить о ненужности их восстановления?
— Какие объекты, на ваш взгляд, наиболее важно, а главное — физически возможно воссоздать?
— Вопреки расхожим домыслам, большую часть утраченного наследия вполне реально восстановить. Отчасти это учитывается даже на законодательном уровне. И Генплан Петербурга, и 820-й закон фактически резервируют места, где раньше были храмы, учитывая возможность их воссоздания.
Если же говорить о наиболее важных утратах, то это, конечно, пять храмов на Митрофаньевском кладбище, прежде всего собор св. Митрофана Воронежского, который, к слову, считается одним из небесных покровителей нашего города. Его, кстати, очень почитал император Петр Великий, и, когда пришла весть о смерти святителя, он, бросив все дела, поехал на похороны и лично нес гроб. А в это время, между прочим, шла Северная война. Пожалуйста: место свободно, община существует, даже средства находились, но какие-то законодательные нюансы не дают восстановить одну из святынь нашего города.
Спас-на-Сенной — прекрасный храм, который можно возродить почти на прежнем месте и который, несомненно, украсит достаточно унылую Сенную площадь, даст ей яркую доминанту. Благовещенский собор на Благовещенской площади (ныне — Труда). Его снесли когда-то, поскольку он будто бы мешал трамвайному движению. Трамваев там теперь нет — так давайте восстановим, возможность такая есть. Нет никаких принципиальных препятствий, чтобы воссоздать прекрасную Борисоглебскую церковь на Синопской набережной. Посмотрите на тамошние окрестности — там же взгляд остановить не на чем. А храм и зелень вокруг него сразу вдохнут жизнь в этот уголок Петербурга. Также можно воссоздать, например, церковь св. Мирона на Обводном канале, Введенский собор напротив Витебского вокзала, многое другое. Места свободны — восстановить можно.
— Но ведь что-то уже делается в деле воссоздания утраченного?
— Конечно, подвижки есть, хотя их, к сожалению, не так уж много. Из последнего — восстановление храма Рождества Богородицы на Песках. Это храм первых строителей Петербурга, кстати, достаточно нетипичной для города архитектуры. Он занял свое старое место, воссоздан в прежних габаритах и с сохранением исторического облика. Недавно на старом фундаменте началось восстановление колокольни Новодевичьего монастыря на Московском проспекте.
Два храма возвращены усилиями Фонда содействия восстановлению объектов истории и культуры в Петербурге. Это церковь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» с грошиками на проспекте Обуховской Обороны. До революции ее называли одной из красивейших в городе, а в 1933 году она была взорвана. Также из руин восстановлен собор Пресвятой Троицы киновии Александро-Невской лавры, построенный в середине XIX века.
— Вы упомянули храм Рождества на Песках. В связи с его восстановлением была выдвинута идея вернуть и Рождественские улицы, которые именно по нему получили свое название. Как вы относитесь к идее восстановления исторической топонимики?
— Конечно, положительно. Топонимика — это часть исторического наследия, атрибутика архитектурной среды. Традиционно названия улиц и площадей тесно связаны именно с объектами, которые на них находились или к ним вели. Благовещенский собор стоял на одноименной площади. Рождественские улицы вели к Рождественскому храму. Главная магистраль города — Невский проспект — получил свое имя потому, что вел к Александро-Невской лавре. Топонимика — это также живая связь с историей, и ее надо беречь. Для увековечивания героев новых времен есть новые улицы. А старым — надо вернуть их исторические имена.
— Инициативы по воссозданию храмов постоянно сталкиваются с протестами. В чем, на ваш взгляд, дело?
— Да, к сожалению, такое явление имеет место. Особенно странно, что протестуют нередко те, кто лет 20 назад говорил о необходимости воссоздать. Есть и еще одна любопытная закономерность. Как только появляется проект возрождения какого угодно храма, тут же некие «общественники» требуют сделать на этом месте все, что угодно — сквер, детсад, памятник, но только не воссоздавать храм. В этом смысле очень показательна история с храмом Рождества на Песках. Сколько лет на его месте был, извините, «бомжатник» и соответствующий контингент распивал алкоголь. И никого это не волновало. Зато, как только родилась идея восстановить церковь, началась истерика про зеленые насаждения.
Главной проблемы в этом вопросе я уже касался в начале разговора. Некая часть общества произвольно присвоила себе право говорить от всего общества. И другие люди, по их мнению, в общество не входят, и мнение их значения не имеет. Ни к чему хорошему такой подход привести не может.
Тем более что речь не идет о бюджетных средствах, то есть деньгах налогоплательщиков. На мой взгляд, когда появляются меценаты, которые готовы найти средства на возрождение утраченного, их благодарить надо и всячески им способствовать, в конце концов, подправить какие-то законодательные нормы, если они мешают доброму делу, а не строить всяческие препоны. Тот же Фонд содействия восстановлению объектов истории и культуры в Петербурге возродил уже два храма — на практике доказал свое умение работать. Почему же, когда появилась идея воссоздать Борисоглебскую церковь, опять начались разговоры про «невозможность», «незаконность» и «необходимость детсада»?
— Этот фонд, кстати, выступил также с инициативой завершить комплекс Смольного монастыря, как его задумывал Растрелли, построив колокольню. Противники говорят, что это будет 100-процентный новодел, поскольку исторически она возведена так и не была…
— Идея завершения замысла гениального Растрелли вызывает интерес в профессиональном сообществе уже давно. В частности, и наша мастерская в свое время делала предпроектные эскизы, чтобы оценить, как выглядел бы ансамбль, если бы проект был реализован полностью.
Называть же колокольню новоделом — исторически неверно. Она была достроена до второго яруса (фундамент, кстати, сохранился), и лишь Семилетняя война остановила работы. И тут уместно припомнить, что и сам Смольный собор окончательно был достроен только в середине XIХ века. Ничего страшного в том, что реализация проекта будет завершена после продолжительного перерыва. История знает множество таких примеров — и многие из них относятся к мировым шедеврам архитектуры.
На мой взгляд, важнее всего возможность воплотить замысел Растрелли в жизнь. И вообще, зачем слушать мое мнение? Давайте послушаем самого Растрелли. Вот, что он писал о своем проекте: «Посреди просторного двора внутри монастыря я возвел великую церковь с куполом капители, колонны и базы из чугунного литья… большая колокольня, коя будет построена при входе в монастырь, будет иметь 560 английских футов высоты. Нельзя не восхищаться великолепием сей постройки, коя снаружи и изнутри имеет дивную архитектуру».
Чертежи сохранились, находятся в Варшаве. Так что ничего нереалистичного в выполнении воли Растрелли нет. Надо только выполнить его архитектурное завещание. Когда идея возведения колокольни будет рассматриваться на заседании Совета по сохранению культурного наследия Петербурга, которое должно состояться до конца этого год, лично я ее полностью поддержу.