Илья Перцев: «Окно возможностей для российских лифтовиков»
Строительный рынок становится все более закрытым для зарубежных поставок лифтового оборудования, зато российские компании получают шанс занять эту нишу. О том, как реализуют свой потенциал производители лифтов и их смежники, рассказывает коммерческий директор АО «МЭЛ» Илья Перцев.
— Илья Викторович, как сегодня складывается ситуация с поставками лифтового оборудования на строительные объекты?
— Наибольшие изменения происходят на нашем основном потребительском рынке — в секторе коммерческого строительства жилья. На объектах комфорт-, бизнес- и премиального классов девелопер всегда предъявлял высокие требования к качеству лифтового оборудования и эстетике кабин, а бренд производителя был важным элементом маркетинга. Одним из аргументов в формировании стоимости квадратного метра для этих компаний обычно являлось наличие зарубежного оборудования, которое сегодня оказывается недоступным. До недавнего времени в премиальном сегменте принципиально не использовали российское лифтовое оборудование и лишь изредка — на объектах бизнес-класса. Правда, в домах комфорт-класса ставили и наши лифты.
Но теперь перед российскими лифтовыми компаниями открылось окно возможностей. К примеру, один из застройщиков, который никогда принципиально не рассматривал покупку отечественных лифтов, заключил с заводом первый договор. Это был небыстрый процесс, но в результате переговоров, посещений предприятия, изучения наших лифтовых кабин он убедился, что предлагаемое оборудование ничем не хуже, а в чем-то даже интереснее зарубежного.
МЭЛ всегда делал акцент на том, что его лифты не уступают импортным по технологичности, обеспечению безопасности и дизайну. Кроме того, мы исключаем валютные и логистические риски. Основные наши поставщики — отечественные компании. Да, из-за санкционных ограничений сроки изготовления заказов выросли в среднем с 40 до 60 дней, но доставка импорта с зарубежных заводов занимает уже до полугода. Появились случаи отказа европейских производителей от законтрактованных и оплаченных поставок — для строителей это означает срыв сроков сдачи жилых объектов.
Что касается процессов импортозамещения, то современные лифтовые заводы последовательно занимаются этим уже не первый год и научились производить продукцию с достойными техническими и дизайнерскими характеристиками. У нас нет громких брендов, но это дело времени.
— Ваше предприятие предпринимает сейчас дополнительные меры по замещению импорта?
— Создано подразделение, которое расширяет номенклатуру дизайнерской отделки: мы сможем обеспечивать заказчиков премиального сегмента любыми материалами. Как показывает практика, в России есть немало производителей, умеющих делать и разные виды нержавейки, и ламели с имитацией текстуры дерева, и другие отделочные материалы.
По поставкам различных технических комплектующих, которые собирают специализированные предприятия, в том числе зарубежные, началась переориентация на поставщиков из дружественных стран. Но при этом идут переговоры с двумя российскими предприятиями по созданию аналогичных узлов, чтобы свести долю импорта к минимуму.
Сейчас важна кооперация внутренних производителей, которые способны восполнить европейские технологии. Благодаря ей лифтовики смогут поднять уровень производства на ступень выше и создавать продукты мирового уровня.
— Но этот процесс может затянуться, особенно если речь идет о создании узлов безопасности. Разработка, испытания, сертификация — все это занимает месяцы. Не случится ли так, что зарубежные компании за это время вернутся на российский рынок?
— Сейчас в процесс стабилизации лифтового рынка включились все игроки: государственные структуры, производители и потребители продукции. Мы надеемся на поддержку государства, которое сможет запустить механизмы ускоренной сертификации, на потребителей, которые начнут целенаправленно работать с российскими поставщиками.
В любом случае, если не форсировать эти начинания, то они так и не получат развития. Еще полгода назад подобного движения среди производителей лифтов было немного, но сегодня они осознали, что могут сами создавать все необходимое на территории России.
О своем приходе в строительную отрасль, перипетиях жизненного пути, о том, с кем комфортно работать «Строительному Еженедельнику», рассказал генеральный директор Строительной корпорации «ЛенРусСтрой» Леонид Кваснюк.
— Леонид Яковлевич, как вы попали в строительную отрасль?
— Сейчас, когда оглядываюсь назад и вспоминаю пережитое, мне кажется, что меня привел в строительство Бог. Он меня направлял, хотя я в силу молодости и сопротивлялся. Но Он все предопределил, и, как бы я не отклонялся, как бы не уходил в сторону, меня всегда возвращало на данный мне путь. Так что я не просто не мог не стать строителем.
В детстве, еще в школе, хотел быть геологом. Песни про героических геологов очень нравились, походы, романтика. Поехал поступать в Горный институт. Немного недотянул по баллам. Предложили маркшейдерское отделение. Пошел, поучился некоторое время — неинтересно и сложно. Не мое. Поехал в Тирасполь, в педагогический институт, меня взяли. Проучился сколько-то — понимаю, нет, и это не мое. На следующий год поступил в медицинский институт — друг позвал. Там поучился немного, и снова чувствую: не мое. В конце-концов поступил в Актюбинский филиал Ташкентского железнодорожного института. Там тоже почти два года «проблуждал» по специальностям (электрика, тепловозы — не пошли), пока не оказался на факультете «Промышленное и гражданское строительство». Вот там и пришло осознание: хочу строить и руководить строительством.
— С чего началась практическая работа?
— Параллельно с учебой в институте я утроился на работу мастером в трест «Сельстрой». Работал хорошо, быстро, не пил, и в 1970 году — я в то время еще даже не окончил вуз — был назначен управляющим трестом. Мне было всего 26 лет! Мы работали без остановки, я просто заразился управлением, координацией действий, достижением поставленных целей. Это был не показной «комсомольский энтузиазм», а ощущение приносимой пользы, радость от возможности увидеть реальные результаты своего труда. Конечно, было приятно: я — самый молодой управляющий трестом, мальчишка еще, — а обо мне газеты пишут, гордость, общение с властями. Но не это было главным. Я отчетливо понял, что именно это — стройка, руководство работами — и есть моя жизнь, то, что я умею делать и чем я хочу заниматься. У меня дух захватывало, когда люди говорили: «Это построил Кваснюк».
В тресте «Сельстрой» я получил огромный опыт работы, причем работы разнообразной. Строили в Актюбинской области Казахстана. Чтобы было понятно: по площади это территория примерно в 3,5 раза больше Ленобласти. Мы строили комплексно — от коровников и свинарников до жилых домов, школ и поликлиник. Начинал я с объектов попроще, например, с коровника. Тем не менее там множество нюансов. Мы дорабатывали проект, прикидывая, как лучше размещать цех с комбикормами. Затем мне доверили возвести первый в моей практике 9-этажный дом. Мы ночи просиживали с бригадирами, придумывая, как лучше сделать, учесть все необходимое. Затем строили социальную инфраструктур — школу, больницу. Затем пошли промышленные объекты — огромный цех для горно-обогатительного комбината, железобетонный завод для собственных нужд треста. По сравнению с этим жилье строить относительно несложно.
Затем неоднократно менял места работы, их географию. Трудился в Херсоне, Запорожье, Ленинграде. Затем возглавлял отряд, разбиравший завалы после Ленинаканского землетрясения 1988 года в Армении и возводивший новое жилье для жителей. Практически вся моя жизнь была так или иначе связана со строительством. И, если бывали небольшие перерывы, я начинал тосковать по стройке, по запаху цемента, по бытовкам. Строительство — моя жизнь, это то, что мне нужно, чтобы ощущать себя на своем месте.
— Кто оказал наибольшее влияние на ваше формирование как личности, как профессионала?
— Это были многие. Мне всегда везло на ярких, интересных людей и выдающихся руководителей, которые по-настоящему знали свое дело. Это действительно решает все. Любое предприятие, любая стройка, любой процесс движутся в правильном направлении, когда за этим стоит настоящий профессионал-управленец.
Поскольку вспомнить всех все равно невозможно, расскажу о первом настоящем управленце, которого я встретил в жизни. Это был Фома Захарович — директор школы в деревне Березино, где я учился. Это был потрясающий человек. Он пришел руководить нашей школой, и жизнь вокруг по-настоящему изменилась. Все учились, потому что он умел заинтересовывать и мотивировать. Мы получили отличное образование, благодаря чему достаточно легко поступали в институты и университеты. Все были сыты, хотя в те времена стоял настоящий голод. Мы были нормально воспитаны, несмотря на негативную криминальную обстановку. Все дружили, играли на музыкальных инструментах, занимались спортом. И это в деревне, где и дорог-то не было! Он доставал еду, кирпичи, материалы. А мы все делали. Своими руками. Везде была команда. И он умел доверять и давать делать дело. То, что я стал хорошим руководителем, это во многом благодаря ему, его примеру. Теперь я тоже люблю растить, направлять, воспитывать.
— С кем вы предпочитаете работать, общаться?
— С теми, которые умнее меня. Такие люди стимулируют самосовершенствоваться, становиться лучше. Я и жену взял намного умнее меня и образованнее (смеется) себя. Мои топ-менеджеры — тоже умнее меня. Это правильно. У меня двое детей, но я много других брал на воспитание. Кстати, одеть, обуть и накормить — это полдела. Где семеро кормятся, еще пятерых прокормить можно. А вот помочь получить образование, научить читать и думать, научить работать — это важнее. И денег для этого не надо, нужно просто силы в себе найти и не лениться. Это же здорово, когда растут и взрослеют дети! Я их вырастил, научил — и они стали умнее меня. Почти все они сейчас работают в нашей компании.