Игорь Гусаков: «Спрос на продукцию «Керапласт» растет»
Удивительно, но установленные более двадцати лет назад на российских объектах люки дымоудаления Keraplast продолжают успешно выполнять свои функции — таковы надежность и качество продукции, которую производит и реализует петербургская компания ООО «Керапласт». Основной профиль предприятия — сборка и монтаж люков дымоудаления и зенитных фонарей с локализацией части компонентов, которая составляет до 50% от стоимости продукции.
О том, что изменилось в работе предприятия в связи с международными событиями, рассказывает ее генеральный директор Игорь Гусаков.
— Игорь Александрович, вы руководите российским подразделением финской KeraGroup, поставляете часть продукции на экспорт. Как сегодня складываются отношения с зарубежными партнерами?
— Наши поставщики комплектующих из Финляндии, Дании и Германии продолжают работать с российским рынком. Если и случаются сбои в поставках, то они связаны с логистикой. К сожалению, из-за санкций стало сложнее организовывать международные грузоперевозки. За счет обходных маршрутов с перецепкой машина в Литву через Беларусь идет пять-шесть дней вместо двух-трех. До шести раз выросла стоимость поставок из Финляндии. Приходится изыскивать дополнительные меры оптимизации себестоимости продукции, чтобы сохранить договорные цены для уже законтрактованных поставок.
Тем не менее мы по-прежнему не только продолжаем ввозить из-за рубежа комплектующие, но и реализуем экспортные продажи в Прибалтику, причем с Литвой за последние месяцы были заключены новые контракты, и объемы экспорта не снижаются.
— В этой связи не планирует ли компания расширить локализацию производства? Год назад вы говорили о перспективах строительства нового предприятия в Петербурге.
— С 2020 года головная компания KeraGroup приобрела четыре новых производства: в Швеции, Польше, Норвегии и Дании. Российское предприятие плотно встроено в производственную структуру финского холдинга, находится в равных условиях с предприятиями в других странах и может работать с заказчиками KeraGroup в любой точке мира. Это означает, что основной прерогативой для «Керапласта» является качество продукции, оно должно быть высоким независимо от локализации производства или поставок на внутренний рынок.
Поэтому мы не можем заменить, к примеру, немецкий компонент на китайский — российские сертификаты оформлены на продукцию с существующей комплектацией. Но альтернативные варианты рассматриваются. «Керапласт» использует светопрозрачные купола из импортного акрила, а не из поликарбоната, как большинство производителей. Не исключено, что будем использовать альтернативный вариант, если найдем подходящую по техническим характеристикам замену.
Планы по строительству нового завода согласованы с учредителями, но инвестиции в проект пока откладываются по понятным причинам.
— Что можно сказать о сегодняшних объемах производства?
— Надо отметить, что строительная отрасль выглядит успешнее по сравнению с весной прошлого года. Наверное, сказалось возвращение к отложенным из-за пандемии проектам или сыграл свою роль обнадеживающий валютный курс рубля. И хотя некоторые намеченные проекты оказались замороженными из-за ухода с рынка зарубежных компаний, многие инвесторы активно включились в новое строительство. Поэтому спрос на продукцию «Керапласт» растет. Кроме того, из-за ремонта зданий, тренда на цифровизацию или обновление автоматики поступают заказы от старых клиентов на новые люки дымоудаления взамен ранее установленных.
— С какими объектами сейчас работает компания?
— Большой спрос на продукцию «Керапласт» наблюдается со стороны застройщиков складских и транспортных объектов: это строительство логистических комплексов в Московской области, в Сибири, на Кубани, аэропорта в Петрозаводске.
Значительные объемы обеспечивают промышленные объекты в Адыгейске, Красноярске и в Челябинской области, где реализуется крупный проект на медеплавильном комбинате. Один из значимых заказчиков — производитель чипсов Lay's (компания PepsiCo) в Новосибирской области.
Выполняем поставку зенитных фонарей для зимнего сада в Институте космических исследований РАН. В культурном центре «Меридиан» в Москве будут установлены фасадные люки дымоудаления.
В Санкт-Петербурге нашими заказчиками выступают Морской университет и Реставрационно-хранительский центр (РХЦ) «Старая Деревня» Государственного Эрмитажа — в галерее хранилища были установлены люки дымоудаления.
Гил Пеньялоса – учредитель и председатель совета директоров некоммерческой канадской компании 8 80 Cities, а также специальный представитель ассоциации World Urban Parks – международной представительной организации городских парков, общественных пространств и рекреационных зон.
В конце 1990-х Гил возглавил проект по созданию и развитию более чем 200 парков в столице Колумбии, а сейчас консультирует чиновников и организации по всему миру. На форуме 100+ эксперт поделится своим опытом, а пока в интервью рассказал, что значит название его компании «8 80», как мотивировать власть на развитие общественных пространств и почему пожилые люди – это ценный ресурс, в который обязательно нужно вкладываться.
– Вы консультируете руководителей и сообщества по всему миру, помогая им создавать успешные города. Есть ли такие ученики, которые смогли максимально воплотить ваши идеи? Расскажите о них.
– Скажу так: мне посчастливилось работать более чем с 350 городами по всему миру, на всех континентах. И в очень многих городах мои идеи использовали довольно хорошо. Не все, но те, которые были применимы к конкретному городу.
Моя некоммерческая организация называется «8 80». Что это вообще такое? Принцип построен на одном вопросе: что если всё, что мы делаем для города, было бы удобно и для восьмилетнего человека, и для восьмидесятилетнего? От тротуаров и парков до библиотек и всех других общественных мест. Я сейчас не говорю о том, чтобы город был удобен людям от 8 до 80 лет, а именно людям восьмилетнего возраста и восьмидесятилетнего. Если мы будем ориентироваться именно на эти две группы, то город будет удобен абсолютно всем – от нуля до ста лет. Я видел применение этого принципа уже во многих городах в Албании, в Мексике, в Танзании.
Сейчас я живу в Торонто, но какое-то время работал в Колумбии и был ответственным за парковые пространства. Мы реализовали идею с так называемым внезапно появляющимся парком. Идея была в том, чтобы взять улицы – в городе был 121 километр улиц и дорожного пространства – и превратить в один день недели все эти улицы в один взаимосвязанный парк. То есть люди гуляли, бегали, на скейтбордах катались, развлекались и отдыхали. Эту идею применили уже более чем в трехстах городах. И Россия может применить эту идею тоже. Она работает в городах от 50 тысяч до 10 миллионов населения. Где угодно. В Москве эту программу можно держать с мая по октябрь каждый год по воскресеньям. Внешние условия это позволяют.
Некоторые города берут какие-то мои идеи об эффективности движения, другие по созданию парков. Я провожу для этого воркшопы, мотивирую людей, обучаю. При этом я сам учусь. Из моих поездок в Россию я много узнал. Например, в Казани я видел парк, который сделан в лесу и построен только из дерева, никакого пластика. Круто! Увидел, как там дети играют, и очень многое от этого перенял в свою деятельность. И так по всему миру.
– Почему вы выбрали именно такие возрастные группы – 8 и 80 лет?
– Группы восьмилетних и восьмидесятилетних играют роль такого индикатора для определения того, что нужно всем.
Представим ситуацию. Есть у нас велосипеды и автомобили. Обычно в городах для велосипедов проводят какую-то линию и все. Здесь, чтобы применить этот принцип, нужно задать три вопроса. Первый: что если по велосипедной дорожке поедет ребенок? Второй: что будет, если дорожкой воспользуется восьмидесятилетний человек? Третий: если бы кому-то из них нужно было пойти в школу или магазин, были бы мы спокойны за них в ходе их путешествия от дома до нужного места? Если да, то все нормально. Если нет, то что-то нужно менять.
Если говорить о парках, то возьмем в пример детей от новорожденных до четырехлетних. Говорят, что это самый важный период для ребенка, потому что развивается мозг, мышцы. Но в парках на данный момент ничего не делается для них. Нет никаких инструментов для того, чтобы дети развивались наиболее естественным и эффективным для себя образом.
Также, если посмотреть на парки, мы увидим там людей всех возрастов, кроме стариков. Стариков там гораздо меньше, потому что им там нечего делать. Я говорю о людях, которым за шестьдесят. Если в среднем говорить, это треть населения нашего мира.
Если человеку исполнилось 60, у него еще есть много времени, чтобы быть счастливым. Он вышел на пенсию, у него должны быть возможности для деятельности, какой-то активности. В то же время эти люди могут много полезного дать обществу. У них много опыта, знаний, и они могут этим делиться. И все, что в них вложили, вернется с лихвой. В целом только в последние два года жизни у человека начинаются проблемы со здоровьем.
Нам нужно привыкнуть к той идее, что люди такого возраста еще могут что–то отдать обществу. Успешный парк в этом контексте – это не тот, который получает какие–то архитектурные награды, это парк, в который людям хочется возвращаться. А причиной для того, чтобы люди возвращались в парки, будут являться как раз-таки активности, которые там организованы. И еще нужно помнить, что парки – место для круглогодичного времяпровождения.
– Вы уже бывали в России, например, в Казани. Какое впечатление у вас осталось? Умеют ли у нас обустраивать парковые пространства и создавать точки притяжения?
– Впервые я попал в Россию 35 лет назад. Был в Санкт-Петербурге, Москве. За последние три года посетил еще Казань и могу сказать, что был очень впечатлен. Буквально за восемь лет Казань преобразилась: из города, в котором не было вообще качественных парков, она стала местом, в котором построили более сотни новых парков. Это правильный подход.
Для того чтобы пространство было качественным, в городе нужен не просто один хороший парк, а целая система парков. Допустим, в Москве есть парк Горького, он отличный, но для целого города этого недостаточно. Нужны парки поменьше, районные, где можно гулять, всегда видеть своих же соседей, то есть что-то более локальное. Это требуется для сбалансированного развития. Но в целом я хочу сказать, что в России хорошо. Я увидел изменения.
Но когда мы говорим об общественных пространствах, о точках притяжения, недостаточно упоминать одни только парки. Если посмотреть на любой город сверху, мы увидим, что от 25 до 30% занимают улицы. И улицы – это тоже общественные пространства. Улицы должны быть для всех. Например, в случае с Россией, да и, наверное, многими другими местами, еще 10 лет назад, 25 лет назад машины были везде. Всё было сделано для автомобилей. Их можно было даже ставить на тротуары. Сейчас ситуация улучшилась. Машины не стоят на тротуарах, тротуары только для пешеходов. И это тоже важно, поскольку тротуары – это место, где люди гуляют, а не просто идут из точки А в точку Б.
– Многие считают, что в Екатеринбурге недостаточно парков и в целом зелени. Как мотивировать власть на изменения?
– Я бы сказал так: не нужно фокусироваться на самих парках. Нужно фокусироваться на преимуществах, которые эти парки могут дать всем. Это психическое здоровье, климатические и экономические преимущества. Также преимущества в благосостоянии и более удобном передвижении по городу.
Если мы встречаем чиновника, который заинтересован в экономике, то ему нужно донести идею того, что люди хотят жить в городах, в которых есть парки, потому что это удобней и комфортней.
Если же мы разговариваем с ответственным за здравоохранение, то нужно донести идею о том, что людям полезно много гулять. Да даже немного, хотя бы 30–60 минут, но постоянно, как минимум пять дней в неделю. И единственное условие, при котором люди смогут это делать, – если будут подходящие пространства.
Особенно мы увидели важность этого в условиях COVID-19. Нам сейчас, например, нужно пространство для того, чтобы соблюдать социальную дистанцию. То есть нам нужны широкие тротуары, большие парки, чтобы была возможность выйти прогуляться.
– Тема форума 100+ в этом году – «Осознанное строительство». Что оно дает обычным горожанам?
– Первое, что может дать осознанное строительство простому горожанину – равенство. Если мы посмотрим на ситуацию, которая сложилась с коронавирусом, мы увидим, кто больше подвержен смертности – это люди в возрасте. Но кроме них умирают бедные люди. Богатые люди не так часто переносят коронавирус, потому что они могут работать из дома, а люди, которые работают на улице и живут в состоянии стресса, заражаются чаще.
Второе – это устойчивость. В мире есть проблема посерьезнее коронавируса. Это изменение климата. Сейчас как никогда важно работать всем вместе. Если мы не можем все вместе справиться с COVID, куда уж нам тягаться с глобальными проблемами вроде изменения климата. Если это не получится, то не получится ничего.
Поэтому простому горожанину нужны условия, в которых физическое и психологическое здоровье поддерживаются у всех. А это дают равенство и устойчивость.