Иван Леонов: «На траверсе — 12 тонн стекла!»
Самый быстрый и эффективный метод фасадного остекления — собирать его из готовых модулей заводского изготовления. Вес такой конструкции может составлять несколько тонн, а ее форма — быть самой причудливой. Справиться с транспортировкой и подъемом на верхние этажи небоскреба огромного хрупкого груза было бы непосильной задачей, но современные технологии дают возможность легко балансировать стеклянными конструкциями в самых сложных условиях стройплощадки.
Одна из подобных технологий — использование траверсы и противовесов с дистанционным управлением. Об особенностях метода рассказывает генеральный директор компании «Хэвидрайв» Иван Леонов.
— Расскажите поподробнее о технологии по установке фасадных стеклянных конструкций с помощью траверсы с подвижными противовесами.
— При работе со свободно висящим вакуумным захватом стекло не располагается строго вертикально. Точка подвешивания к крюку крана размещается на корпусе вакуумного захвата, а центр тяжести стекла находится на расстоянии от оси вывешивания этого захвата. Поэтому нижняя часть стекла всегда отклонена от фасада больше, чем верхняя. Это некритично при малом весе стекла, так как его можно вручную спозиционировать более точно. Однако при работе со стеклами большого формата и веса (1000 кг и более), а также при работе на высоте дополнительные ручные манипуляции могут быть не всегда возможны либо даже опасны.
В случае использования траверсы к ней жестко фиксируется вакуумный захват через универсальный адаптер. Это позволяет изначально разместить стекло под нужным углом относительно фасада здания. Более того, так как наши захваты оснащены функцией гидравлического наклона и электрического вращения, оператор может нажатием пары клавиш на дистанционном пульте управления откорректировать положение стекла относительно монтажного проема. При этом система гораздо меньше реагирует на порывы ветра, что делает монтаж намного безопаснее.
Особенностью конструкции самой траверсы с системой подвижных противовесов является то, что при собственной длине 6 метров она позволяет подавать захваченный груз под козырек либо в глубину фасада до 3 метров. По всей длине траверсы распределены отверстия для крепления такелажных петель, что позволяет вывесить траверсу на цепных стропах, получая любую длину консольной части. Снизу траверсы расположена подвижная тележка, к которой крепятся наборные противовесы. С помощью пульта управления можно смещать противовесы вперед-назад для корректировки отклонения всей системы от горизонта с учетом веса захватываемого груза на конце траверсы. Эта функция смещения противовесов особенно необходима при работе с отрицательным углом наклона фасада, потому что в таких случаях работа со свободно вывешенным вакуумным захватом невозможна.
— Можно ли привести примеры, когда ваш метод оказывался незаменимым?
— Само появление и применение такой системы напрямую связаны с развитием стекольной отрасли. Элементы фасадного остекления становятся все крупнее, а очертания фасадов приобретают все более сложные формы. Появилась потребность в специальном инструменте, который бы мог сэкономить время на монтажные операции и их подготовку, а также обеспечил бы безопасность производства работ. В Европе и Новом свете системы траверс с подвижными противовесами применяют уже давно и успешно. Наиболее убедительные примеры — монтаж 13-метровых стеклопакетов весом 3,5 тонны в Солт-Лейк-Сити в США или монтаж 10-метрового 4-тонного стеклопакета над акваторией порта Триест в Италии.
Еще один интересный вариант применения траверсы — монтаж угловых каменных облицовочных блоков на одном из объектов в Лондоне. Вместо вакуумного захвата к траверсе крепилась вспомогательная металлическая рама, удерживающая каменный блок. Общий вес блока со вспомогательной рамой был около 1900 кг, а место установки располагалось под нависающими железобетонными конструкциями.
Российский рынок также развивается. К примеру, наше оборудование отлично показало себя на строительстве многофункционального здания «Лахта-центр» в Санкт-Петербурге. Вакуумные захваты с траверсой работали и при монтаже 11-метровых стеклянных ребер под нависающей частью фасада, и при монтаже 2-тонных стеклопакетов на фасадах с обратным уклоном. Было совершенно очевидно, что применение такой системы — единственно верное техническое решение.
— Каков максимальный вес, который приходилось поднимать и устанавливать с помощью предлагаемой технологии?
— Особенностью конструкции наших траверс является возможность объединения нескольких балок в одну раму. Одиночная траверса может работать с грузом до 3500 кг, двойная — уже с грузом 7000 кг. Сейчас в Германии проходят испытания комбинированных систем с грузоподъемностью до 12 тонн. Исходя из международного опыта нашей компании, максимальный вес и размер стекла могут быть ограничены только возможностью производств. Например, в рамках Glasstec-2018 в выставочном зале было установлено стекло длиной 25 метров.
— Ваша компания — единственная, которая представляет эти уникальные технологии на российском рынке. Как происходит ваше сотрудничество с заказчиками: вы участвуете в проекте на определенном этапе, тесно взаимодействуете с технологами, выступаете подрядчиком, работаете на аутсорсинге, предоставляете технику в аренду?
— Наше оборудование предоставляется в аренду с техническим сопровождением. Мы можем включиться в работу на любой стадии проекта. Лучший вариант — это наше участие на стадии разработки технического решения. Это позволяет изначально подобрать оптимальное техническое решение и тем самым минимизировать временные и денежные затраты на монтаж и подготовку к нему. Когда наступает этап производства монтажных работ, оборудование прибывает на объект вместе с квалифицированным специалистом. Он контролирует процесс сборки системы, обучает монтажников обращению с оборудованием и присутствует на первых монтажных операциях. Надежность системы и простота в обращении не требуют дальнейшего присутствия специалиста. Если же возникают сложности, всегда возможна техническая консультация по видеосвязи либо выезд специалиста на объект.
— Насколько применение траверсы с подвижными противовесами упрощает остекление фасадов или остекление внутри помещений? В чем это выражается? Можно ли говорить о том, что она расширила возможности российских архитекторов и строителей?
— Эта и другие технологии нашей компании создавались специально, чтобы оптимизировать процесс производства работ и по времени, и по срокам, и с точки зрения безопасности. Использование траверсы и противовесов позволяет, к примеру, отказаться от сборки дополнительных подмостий, возможной разборки конструкций для лучшего доступа, привлечения дополнительной спецтехники и рабочих. Кроме того, мы снижаем риски повредить дорогостоящий элемент. Это повышение культуры производства работ.
Я твердо убежден в том, что, осознавая все возможности такого оборудования, архитекторы будут смелее реализовывать свои идеи, закладывая техническое решение в проект, а у строителей не будет сомнений в возможности его реализации.
Павел Сухонин, член Высшего экологического совета, эксперт сертификации объектов размещения отходов, источников сбросов, предупреждения причинения вреда окружающей среде Госдумы РФ, в интервью газете «Строительный Еженедельник» высказал свою точку зрения на решение проблемы утилизации опасных отходов на территории полигона «Красный Бор».
В каком состоянии сейчас находится полигон «Красный Бор»? Какой объем опасных отходов там сейчас сосредоточен?
– История полигона «Красный Бор» началась в 1960-х годах, когда стала развиваться промышленность. Рядом с поселком Красный Бор были расположены залежи кембрийских глин глубиной 80 м. Там вырыли несколько ям, куда стали совершенно незаконно сливать разнообразные химически отходы. В 1967 году был сделан эскиз, по которому была обустроена временная площадка для складирования жидких токсичных отходов. Но в итоге на этот полигон стали свозить химические отходы без предварительной обработки.
Самое ужасное, что туда поступали результаты различных химических экспериментов, которые проводили, например, Государственный институт прикладной химии (ГИПХ) или НИИ синтетических полимеров. В результате образовалось несколько карт (ям), куда все сливали. По официальным статистическим данным, всего на полигоне «Красный Бор» сосредоточено 2 млн тонн опасных отходов. А сколько туда привезли неофициально – никто не считал.
Когда карты стали заполняться, то их начали запечатывать глиной, поэтому сегодня на полигоне есть открытые и закрытые карты. Весь ужас в том, что кембрийская глина является хорошим водоупором. Но надо понимать, что на полигоне складировалась не вода, туда привозили, например, 85%-ю серную кислоту. В результате кембрийская глина стала разрушаться. На этот счет существуют два научных мнения: первое гласит, что глина в этом месте стала как губка, через которую просачиваются отходы, а второе мнение свидетельствует, что, наоборот, там все закаменело. Но пока не доказано, что исключена возможность проникновения химических отходов в подземные водоносные горизонты, существует угроза причинения вреда. Факторов, подтверждающих это, очень много.
Например, сверху над глиной есть 3-6 м почвы, которая хорошо переносит влагу. Карты заполняются до края, проходит дождь, и все отравляющие вещества с водой через почвенный покров по протокам идут в реки и каналы Петербурга. ГУП «Водоканал Петербурга» заявляет, что угрозы загрязнения нет, так как был проведен стандартный анализ, включающий в себя 28 параметров. Но существует методика измерений 1075 параметров.
Дело в том, что полихлорилованные бифенилы (ПХБ), которые содержатся среди отходов на полигоне «Красный Бор», опасны тем, что это генетическое оружие, причем отложенного действия. Бензольная цепочка ПХБ полностью повторяет РНК (рибонуклеиновую кислоту). Следовательно, организм это вещество не отторгает и встраивает в ДНК (дезоксирибонуклеиновую кислоту). Накопленные в организме ПХБ не выводятся. Изменения наступают не сразу, а во втором, третьем поколении. А особь в четвертом поколении теряет способность к воспроизводству. На насекомых мы это уже видим. Например, популяция пчел в мире уже сократилась более чем наполовину. В принципе, ПХБ очень токсичны, 1 г этого вещества в чистом виде хватит, чтобы гарантированно нанести вред 10 тыс. человек. А поскольку мы имеем дело с генетическим оружием отложенного действия, то стандартные подходы разрешения ситуации просто исключены – слишком велика опасность. Не зря полигон «Красный Бор» – это горячая точка № 23 HELCOM – Хельсинской комиссии по защите Балтийского моря.
– Сегодня полигон продолжает принимать отходы?
– Нет, на полигон официально прием отходов прекращен, уже год они не принимаются. Потому что дальнейший прием только усугубит ситуацию. Сегодня нет доказательств, что на полигон незаконно доставляются новые отходы, но и возможность использования незаконных методов я бы не исключал.
-Почему полигон в отвратительном состоянии – денег на его содержание не хватало?
– Денег на его содержание выделялось предостаточно, другой вопрос, куда они девались, на какие мероприятия шли. Конечно, я не буду голословно утверждать, потому что нет доказательной базы. Но вот один пример. На полигоне решили сделать защитные борта, то есть поднять уровень карт. По идее, для этого можно взять кембрийскую глину, сделать бортик и уплотнить. Но я видел, что после такой работы в этих местах растет трава, следовательно, есть инфильтрация влаги и дополнительная насыпь не является защитой. Второй момент касается очистки ливневых стоков. Старые фильтры там никогда не работали нормально. Что касается новой системы, то, по моим данным, она не доделана и в принципе не способна очистить ливневые стоки от ПХБ.
– Какую опасность несет в себе сжигание этих отходов?
– Чтобы обезвредить ПХБ, нужна температура 1500-1800 градусов по Цельсию. А обсуждаемый проект завода предполагает сжигание при температуре всего 1200 градусов. Получается, что такая температура не разрушит ПХБ. В проекте утверждается, что все показатели будут в пределах ПДК – предельно допустимой концентрации загрязняющих веществ, которые за определенное время воздействия не оказывают заметного негативного влияния на окружающую среду, здоровье и т. д. Но если поставить завод, то он будет работать постоянно, а не определенное время. Кроме этого, в проекте прописано, что ПДК будет в норме на границе санитарно-защитной зоны, то есть на расстоянии 1 км. Но это значит, что в точке выброса будет ужасная концентрация опасных соединений, а поскольку ПХБ не разрушатся при низкой температуре, то вещество выбросится в атмосферу и упадет на землю в виде дождя. Таким образом, ПХБ никуда не денутся, они, грубо говоря, ровным слоем «размажутся» по территории Ленинградской области. И я считаю, что это преступление.
– Зачем нужно обследование полигона, о котором говорят экологи и общественность?
– Мое мнение – обследование нужно, чтобы получить полную и достоверную информацию, которая ляжет в основу плана мероприятий по исключению негативного воздействия этого полигона на окружающую среду. То есть нужно посмотреть, не проникла ли отрава в водоносные горизонты, в частности в Ломоносовский водоносный горизонт, из которого идет водоснабжение части Колпино. Также важно понять, насколько сильно заражена почва, и какие мероприятия нужно предпринять по ее очистке. В идеале результаты обследования должны учитывать возможные технические решения проблемы и финансовые расчеты.
– Если отходы нельзя сжигать, то как с ними нужно поступать?
– Во-первых, должна быть система очистки, чтобы была исключена точка выброса отравляющих веществ. Такие технологии есть. Первый вариант – это фотохимия. Второй вариант – сжигание в плазме на сверхвысоких температурах. Этот метод использовала научная группа Института физики, которая в 2008 году сделала на его основе очистную систему. Она прошла испытания на полигоне «Красный Бор». Есть заключение, что эта система работает. Более того, сейчас она установлена на одном из объектов в Калининградской области и функционирует в автоматическом режиме уже два года. В фотохимическом реакторе мы воспроизвели процесс, происходящий в верхних слоях атмосферы, где под воздействием жесткого ультрафиолета и озона все бензольные цепочки – ПХБ и прочие соединения – разлагаются на углекислый газ и воду. Еще один вариант очистки, который возможен, – это литификация. Например, в хрустальном бокале смертельная доза свинца, но поскольку он литифицирован, то есть связан запеканием, свинец безвреден.
– Возможно ли к решению данного вопроса привлечь инвесторов?
– Суммы настолько огромны, что ни один инвестор не согласится участвовать в проекте из-за его долгой окупаемости. Другое дело, если сделать некую альтернативу. Например, недалеко от существующего полигона организовать прием новых отходов и перерабатывать, не смешивая, как только они поступают. А параллельно решать проблемы безопасности полигона «Красный Бор». Тогда можно говорить о какой-то экономической составляющей. Но подчеркну, все это требует отдельных расчетов.
– Как, по-вашему, нужно решать проблему с утилизацией опасных отходов в дальнейшем?
– Я представил все свои предложения губернатору Ленинградской области Александру Дрозденко. Если сделать все правильно, то новая площадка будет безопасной, не такой, как полигон «Красный Бор». Мы ликвидируем опасность на начальной стадии, правильно перерабатывая и очищая поступающие отходы. Эти предложения, естественно, черновые, предварительные. Их нужно тщательно просчитывать.