Владимир Шабанов: «Работа ЮИТ продолжается по прежним планам»
О причинах рассмотрения руководством концерна YIT вопроса о сворачивании бизнеса в России, текущей деятельности и перспективах развития компании «Строительному Еженедельнику» рассказал Владимир Шабанов, вице-президент ЮИТ, Жилищное строительство, Россия, Санкт-Петербург.
— Владимир Александрович, конечно, не могу не спросить о причинах обсуждения руководством YIT вопроса об уходе с российского рынка. В чем причины появления этой идеи? Когда планируется принять решение?
— Руководство YIT проанализировало эффективность инвестирования капитала во всех странах присутствия концерна. И, к нашему сожалению, пришло к выводу, что капиталовложения в российский бизнес наименее рентабельны. Слишком велик срок от покупки участка до получения разрешения на строительство. Весьма существенны обременения проектов по созданию социальной инфраструктуры. Заморозка получаемых средств от всех продаж жилья на счетах эскроу до завершения реализации проекта. Все эти факторы приводят к тому, что условия ведения бизнеса в России становятся, скажем так, не самыми экономически выгодными для компании. Отсюда и рассмотрение руководством YIT вопроса о сворачивании бизнеса в нашей стране.
В то же время надо подчеркнуть, что пока решение еще не принято. Соответственно, в настоящее время работа ЮИТ продолжается, все прежние планы остаются в силе, никаких изменений в текущей политике компании не происходит. Окончательно вопрос планируется решить в будущем году, и только после этого будут предприниматься те или иные шаги.
— С какими итогами петербургское подразделение ЮИТ пришло к концу этого года? Удалось ли реализовать намеченные планы? Какие события вы считаете важнейшими в жизни компании?
— В целом итоги работы в Петербурге в 2021 году мы оцениваем позитивно. Мы сумели выполнить все задачи, которые для себя намечали.
В частности, как всегда в срок (некоторые даже раньше) были сданы в эксплуатацию очереди ряда реализуемых нами проектов. Речь идет о шестой очереди ЖК комфорт-класса «Новоорловский» в Приморском районе. Это, кстати, первый объект ЮИТ в Петербурге, реализованный по системе проектного финансирования с использованием эскроу-счетов. Он представляет собой 25-этажное здание-башню на 274 квартиры общей площадью 12,4 тыс. кв. м. Также была сдана пятая очередь ЖК комфорт-класса INKERI в Пушкине. Она состоит из четырех домов на 260 квартир суммарной площадью 11,8 тыс. кв. м. Кроме того, мы получили разрешение на ввод четвертой очереди ЖК TARMO, строящегося на Студенческой улице, 24. Это 11-этажное здание на 194 квартиры общей площадью 8,8 тыс. кв. м.
Также плановым порядком выводились на рынок новые квартиры в наших проектах. Были открыты продажи жилья восьмой очереди ЖК «Новоорловский», которая представляет собой 25-этажное здание на 273 квартиры суммарной площадью 12,4 тыс. кв. м. Ввод в эксплуатацию дома планируется в IV квартале 2022 года.
Мы вывели на рынок два новых проекта, которые строятся на участках, приобретенных в прошлом году. Это ЖК класса «бизнес-лайт» Wellamo на Курляндской улице, д. 10–12. На участке площадью 0,25 га намечено возвести дом всего на 95 квартир общей площадью 5,6 тыс. кв. м. Ввод запланирован на II квартал 2023 года. Второй объект — ЖК класса «комфорт прайм» ILONA на пересечении Нейшлотского переулка и Лесного проспекта. На территории площадью 1,13 га появятся три дома высотой пять и десять этажей на 400 квартир совокупной площадью 18,8 тыс. кв. м. Завершение реализации проекта намечено на конец 2023 года.
Разрешение на строительство на третьем участке (на улице Васенко), купленном в прошлом году, мы до начала работы Градостроительной комиссии получить не успели. Надеемся, что запустим проект в начале будущего года. Ждем решений рабочей группы и Градкомиссии. В общем, двигаемся настолько быстро, насколько нам это позволяют созданные в городе условия работы.
Компания выполнила планы по продажам. Причем рост цен на жилье позволил скомпенсировать повышение затрат, связанное с подорожанием стройматериалов. Таким образом, в целом рентабельность работы ЮИТ в Петербурге по итогам года находится на достаточно хорошем уровне.
Несмотря на весьма сложную ситуацию на земельном рынке, мы приобрели один участок — в Пушкине. Хотели купить больше, но эти планы сдвинулись на будущий год.
— Расскажите, пожалуйста, о ваших планах на этот участок. Вообще, что делается с портфелем земельных активов компании в Петербурге? Планируется ли его расширение или, наоборот, распродажа?
—Участок в Пушкине уже имеет разработанную проектную документацию и прошел Градкомиссию. Благодаря этому мы рассчитываем достаточно быстро ввести объект в работу. Но предварительно проект будет доработан в соответствии со стандартами ЮИТ. Площадь участка — 1,5 га, он находится на территории большого проекта «На Царскосельских холмах». Высотность зданий будет четыре этажа. Общая площадь жилья в нашем комплексе комфорт-класса (название ЖК пока еще не выбрано) составит порядка 12 тыс. кв. м.
Как я уже говорил, в планах — расширение земельного портфеля, так что о распродаже речи ни в коем случае не идет. В этом году мы думали приобрести 3–4 участка, но купили лишь один. Сейчас в стадии переговоров находятся варианты во многих районах. Говорить о конкретных локациях и классе будущих объектов пока рано. Единственное, что могу сказать, что речь идет не об огромных территориях под комплексное освоение, а об участках актуального для нас формата — в пределах четырех очередей строительства.
— Сейчас многие девелоперы уделяют повышенное внимание вопросам внедрения современных технологий и инноваций. У YIT в этом смысле интересное положение, поскольку это международный холдинг, располагающий соответствующими компетенциями. Используется ли что-то из иностранного опыта компании в России?
— ЮИТ в России, безусловно, не стоит на месте и внедряет инновационные технологии. Но есть определенная специфика, проистекающая из особенностей нашей законодательной и нормативной базы, которая не позволяет прямо переносить зарубежный опыт в Россию. Поэтому мы идем путем адаптации имеющихся в Европе решений и приспособления их к нашим требованиям.
В целом базовый принцип работы состоит в том, что в новых проектах мы стремимся использовать опыт, накопленный при реализации предыдущих. Такой подход касается и технологических решений, и квартирографии. Это и европланировки, и квартиры с саунами, и мастер-спальни, и трансформеры (кстати, один из самых ярких примеров адаптации финского опыта), и пр. В новых проектах у нас появляются такие решения, как базовый комплект «умного дома», IP-домофония, зеленая сертификация по экологическому стандарту BREEAM (например, в ЖК ILONA).
— Ваша оценка рыночной ситуации. Нет ли опасности перегрева рынка? Каковы прогнозы на 2022 год?
— Такие факторы, как пандемия и связанные с ее распространением ограничения, включая закрытые границы, а также госпрограмма льготной ипотеки, в совокупности серьезно простимулировали спрос на жилье. Те же факторы спровоцировали увеличение себестоимости — рост цен на стройматериалы, заработную плату рабочих, энергоносители. Параллельно в Петербурге увеличились и обременения по созданию социнфраструктуры, возлагаемые на застройщиков. Следствием всего этого и стало увеличение цен на жилье. В то же время пропорционального роста реальных доходов граждан не наблюдается, что не позволяет ценам уйти еще выше. Таким образом, о серьезной перегретости рынка говорить не приходится. Существующие цены на квартиры соответствуют реальной себестоимости возведения жилья.
Думаю, что в будущем году рынок ждет достаточно спокойное развитие. Эффективность внешних механизмов стимулирования спроса снизится. Он достигнет примерного баланса с предложением. Соответственно, резких скачков цен, как в 2020–2021 годах, ожидать не приходится. Скорее всего, их рост не превысит уровня инфляции.
— Расскажите немного о планах компании на будущий год. Ждать ли запуска новых проектов или, пока решение о судьбе бизнеса в России окончательно не принято, их не будет?
— Как я уже говорил, никаких кардинальных изменений в текущей деятельностей компании не намечается. Поэтому продолжится нормальная работа, в соответствии с теми планами, которые были сформированы ранее.
О намерении приобрести участки под новые объекты я уже сказал. Сроки их запуска будут напрямую зависеть от того, в какой стадии будут находиться проекты. Продолжится плановая реализация уже существующих комплексов. В частности, намечен ввод в эксплуатацию последних очередей ЖК TARMO (пятая) и ЖК INKERI (шестая), а также седьмой очереди ЖК «Новоорловский». Начнется строительство второго этапа ЖК ILONA и последней, девятой, очереди ЖК «Новоорловский». Также планируем вывод на рынок нового комплекса на улице Васенко. То же, как уже отмечалось, касается и проекта на новом участке в Пушкине, который уже прошел Градостроительную комиссию.
Кроме того, мы продолжим работу в формате ESG (от Environmental — экология, Social — социальное развитие, Governance — корпоративное управление. — Ред.). Так или иначе, мы всегда придерживались этих принципов, но сейчас этот подход становится одним из ключевых трендов работы YIT во всех странах присутствия.
Инициативы воссоздания утраченных объектов архитектуры вызывают неоднозначную оценку. Своим мнением по этому вопросу со «Строительным Еженедельником» поделился руководитель архитектурного бюро «Литейная часть-91», член Совета по сохранению культурного наследия Санкт-Петербурга Рафаэль Даянов.
— Рафаэль Маратович, вы известны как сторонник воссоздания исторических архитектурных объектов, разрушенных при советской власти или во время войны. Обоснуйте, пожалуйста, свою позицию. Некоторые говорят, что в результате все равно получатся новоделы, так что нет смысла и затеваться.
— Прежде всего хочу напомнить, что во время войны многие шедевры русской архитектуры — достаточно вспомнить дворцово-парковые ансамбли под Петербургом — были либо полностью разрушены, либо очень сильно пострадали. И величайшие наши реставраторы сразу после войны взялись за скрупулезное, детальное восстановление дворцов, не считаясь ни с проблемами, ни с трудозатратами, ни со временем. И воссоздали их — возродили былую красоту, которой, кстати, не стесняются сейчас гордиться те самые люди, которые при этом рассуждают о новоделах, когда появляются аналогичные проекты.
На мой взгляд, не надо ничего обосновывать. Надо просто брать пример с наших учителей, с такого мэтра, как Александр Александрович Кедринский, который из руин возродил Екатерининский дворец в Царском Селе. Что бы мы сейчас показывали гостям города, если бы они не восстановили исторические шедевры? Руины? «Посмотрите на эту груду камней и представьте, какой шедевр был возведен на этом месте в XVIII веке»? Венецианская хартия, предлагающая сохранять исторические объекты в том виде, в каком они дошли до нашего времени, — серьезный документ, но разработан он специалистами из других стран для объектов, находящихся совершенно в иных условиях.
Что же касается разрешенных в советское время храмов — это вообще особая статья. Если уж мы позволили их в свое время снести — так тем более сегодня должны восстановить, чтобы оставить потомкам. Мне и говорить-то об этом странно. Кроме того, это не просто архитектурные шедевры, это объекты строго определенной религиозной функции. И если некоторой части общества храмы не нужны, то это не значит, что они не нужны вообще. Не на пустом же месте возникают общины, которые выступают с инициативой воссоздать церкви. Да, эти люди не будут писать в блогах и выступать на митингах, они неинтересны охочим до скандалов СМИ, но это не значит, что этих людей нет. У них были насильно отняты святыни. Как же сейчас можно говорить о ненужности их восстановления?
— Какие объекты, на ваш взгляд, наиболее важно, а главное — физически возможно воссоздать?
— Вопреки расхожим домыслам, большую часть утраченного наследия вполне реально восстановить. Отчасти это учитывается даже на законодательном уровне. И Генплан Петербурга, и 820-й закон фактически резервируют места, где раньше были храмы, учитывая возможность их воссоздания.
Если же говорить о наиболее важных утратах, то это, конечно, пять храмов на Митрофаньевском кладбище, прежде всего собор св. Митрофана Воронежского, который, к слову, считается одним из небесных покровителей нашего города. Его, кстати, очень почитал император Петр Великий, и, когда пришла весть о смерти святителя, он, бросив все дела, поехал на похороны и лично нес гроб. А в это время, между прочим, шла Северная война. Пожалуйста: место свободно, община существует, даже средства находились, но какие-то законодательные нюансы не дают восстановить одну из святынь нашего города.
Спас-на-Сенной — прекрасный храм, который можно возродить почти на прежнем месте и который, несомненно, украсит достаточно унылую Сенную площадь, даст ей яркую доминанту. Благовещенский собор на Благовещенской площади (ныне — Труда). Его снесли когда-то, поскольку он будто бы мешал трамвайному движению. Трамваев там теперь нет — так давайте восстановим, возможность такая есть. Нет никаких принципиальных препятствий, чтобы воссоздать прекрасную Борисоглебскую церковь на Синопской набережной. Посмотрите на тамошние окрестности — там же взгляд остановить не на чем. А храм и зелень вокруг него сразу вдохнут жизнь в этот уголок Петербурга. Также можно воссоздать, например, церковь св. Мирона на Обводном канале, Введенский собор напротив Витебского вокзала, многое другое. Места свободны — восстановить можно.
— Но ведь что-то уже делается в деле воссоздания утраченного?
— Конечно, подвижки есть, хотя их, к сожалению, не так уж много. Из последнего — восстановление храма Рождества Богородицы на Песках. Это храм первых строителей Петербурга, кстати, достаточно нетипичной для города архитектуры. Он занял свое старое место, воссоздан в прежних габаритах и с сохранением исторического облика. Недавно на старом фундаменте началось восстановление колокольни Новодевичьего монастыря на Московском проспекте.
Два храма возвращены усилиями Фонда содействия восстановлению объектов истории и культуры в Петербурге. Это церковь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» с грошиками на проспекте Обуховской Обороны. До революции ее называли одной из красивейших в городе, а в 1933 году она была взорвана. Также из руин восстановлен собор Пресвятой Троицы киновии Александро-Невской лавры, построенный в середине XIX века.
— Вы упомянули храм Рождества на Песках. В связи с его восстановлением была выдвинута идея вернуть и Рождественские улицы, которые именно по нему получили свое название. Как вы относитесь к идее восстановления исторической топонимики?
— Конечно, положительно. Топонимика — это часть исторического наследия, атрибутика архитектурной среды. Традиционно названия улиц и площадей тесно связаны именно с объектами, которые на них находились или к ним вели. Благовещенский собор стоял на одноименной площади. Рождественские улицы вели к Рождественскому храму. Главная магистраль города — Невский проспект — получил свое имя потому, что вел к Александро-Невской лавре. Топонимика — это также живая связь с историей, и ее надо беречь. Для увековечивания героев новых времен есть новые улицы. А старым — надо вернуть их исторические имена.
— Инициативы по воссозданию храмов постоянно сталкиваются с протестами. В чем, на ваш взгляд, дело?
— Да, к сожалению, такое явление имеет место. Особенно странно, что протестуют нередко те, кто лет 20 назад говорил о необходимости воссоздать. Есть и еще одна любопытная закономерность. Как только появляется проект возрождения какого угодно храма, тут же некие «общественники» требуют сделать на этом месте все, что угодно — сквер, детсад, памятник, но только не воссоздавать храм. В этом смысле очень показательна история с храмом Рождества на Песках. Сколько лет на его месте был, извините, «бомжатник» и соответствующий контингент распивал алкоголь. И никого это не волновало. Зато, как только родилась идея восстановить церковь, началась истерика про зеленые насаждения.
Главной проблемы в этом вопросе я уже касался в начале разговора. Некая часть общества произвольно присвоила себе право говорить от всего общества. И другие люди, по их мнению, в общество не входят, и мнение их значения не имеет. Ни к чему хорошему такой подход привести не может.
Тем более что речь не идет о бюджетных средствах, то есть деньгах налогоплательщиков. На мой взгляд, когда появляются меценаты, которые готовы найти средства на возрождение утраченного, их благодарить надо и всячески им способствовать, в конце концов, подправить какие-то законодательные нормы, если они мешают доброму делу, а не строить всяческие препоны. Тот же Фонд содействия восстановлению объектов истории и культуры в Петербурге возродил уже два храма — на практике доказал свое умение работать. Почему же, когда появилась идея воссоздать Борисоглебскую церковь, опять начались разговоры про «невозможность», «незаконность» и «необходимость детсада»?
— Этот фонд, кстати, выступил также с инициативой завершить комплекс Смольного монастыря, как его задумывал Растрелли, построив колокольню. Противники говорят, что это будет 100-процентный новодел, поскольку исторически она возведена так и не была…
— Идея завершения замысла гениального Растрелли вызывает интерес в профессиональном сообществе уже давно. В частности, и наша мастерская в свое время делала предпроектные эскизы, чтобы оценить, как выглядел бы ансамбль, если бы проект был реализован полностью.
Называть же колокольню новоделом — исторически неверно. Она была достроена до второго яруса (фундамент, кстати, сохранился), и лишь Семилетняя война остановила работы. И тут уместно припомнить, что и сам Смольный собор окончательно был достроен только в середине XIХ века. Ничего страшного в том, что реализация проекта будет завершена после продолжительного перерыва. История знает множество таких примеров — и многие из них относятся к мировым шедеврам архитектуры.
На мой взгляд, важнее всего возможность воплотить замысел Растрелли в жизнь. И вообще, зачем слушать мое мнение? Давайте послушаем самого Растрелли. Вот, что он писал о своем проекте: «Посреди просторного двора внутри монастыря я возвел великую церковь с куполом капители, колонны и базы из чугунного литья… большая колокольня, коя будет построена при входе в монастырь, будет иметь 560 английских футов высоты. Нельзя не восхищаться великолепием сей постройки, коя снаружи и изнутри имеет дивную архитектуру».
Чертежи сохранились, находятся в Варшаве. Так что ничего нереалистичного в выполнении воли Растрелли нет. Надо только выполнить его архитектурное завещание. Когда идея возведения колокольни будет рассматриваться на заседании Совета по сохранению культурного наследия Петербурга, которое должно состояться до конца этого год, лично я ее полностью поддержу.