Михаил Мамошин: «Наше супрематическое наследие нуждается в осмыслении»
О петербургской архитектурной идентичности, актуальных проблемах современного зодчества и задаче осмысления супрематического наследия «Строительному Еженедельнику» рассказал академик архитектуры (МААМ и РААСН), заслуженный архитектор России Михаил Мамошин, руководитель «Архитектурной мастерской Мамошина».
— Михаил Александрович, на ваш взгляд, каковы основные черты петербургской идентичности в архитектуре?
— Это вопрос сложный и очень многогранный, который можно обсуждать часами. Но есть несколько ключевых моментов, которые, пожалуй, неотъемлемы от этого феномена. Во-первых, уникальность Петербурга в том, что он — «умышленный город». То есть в отличие от подавляющего большинства других исторических поселений он не проходил медленного процесса зарождения, постепенного, достаточно хаотичного расширения и увеличения, обретения новых социальных статусов и функций с соответствующей систематизацией пространства. Петербург изначально строился по плану, по чертежам как единая структура, более того, с самого начала — как столица великой империи. И такой четкий, системный подход к формированию городской среды существовал вплоть до революции, благодаря чему и сложилось то пространство, которое мы называем историческим Петербургом.
Во-вторых, специфика Северной столицы состоит в том, что это сравнительно редкий в мировой практике случай архитектурного развития мегаполиса в формате 2D, что обусловлено равнинным характером ландшафта. В подавляющем большинстве исторические города формировались на холмах, что было естественно с точки зрения оборонительной функции. Соответственно, и архитектурная среда в них формировалась ярусная, с доминантами на естественных возвышенностях. На территории исторического Петербурга все высотные доминанты — искусственные, построенные по плану, что и формирует его уникальный силуэт.
В-третьих, наш город представляет собой крайне редкий феномен мегаполиса, историческая часть которого законсервировалась, застыла в развитии почти полностью в том виде, который сложился к Первой мировой войне. По сути, именно для того, чтобы посмотреть на то, каким был крупный европейский город в начале ХХ века, и приезжают в Петербург миллионы туристов. Если мысленно убрать автомобили на улицах и вернуть гужевой транспорт, визуальные отличия от той эпохи будут минимальными.
В результате этих историко-географических особенностей развития на сегодняшний день и сохранился центр Петербурга, ставший уникальным объектом всемирного наследия ЮНЕСКО и получивший на фоне других российских городов, в значительной мере потерявших исторический облик, своеобразное сакральное значение не только для нашей страны, но и для всего человечества. Думаю, именно благодаря социальным катаклизмам ХХ века, в результате которых Северная столица прекратила развиваться, удалось сберечь этот гигантский объемно-пространственный памятник под открытым небом. Если бы не это, Петербург, скорее всего, ждала бы судьба многих европейских городов, где в 1920–1930-е годы сносились очень качественные барочные и классицистические здания, чтобы строить объекты модернизма.
— Вы думаете, это было неизбежно?
— Во всяком случае, весьма вероятно. Дореволюционная российская архитектура вполне шла в русле мировых трендов, а в периоды после мировых войн происходил глобальный излом архитектуры (да и искусства в целом), переход от традиционных, фигуративных форм к абстрактному формату. Так что должно это было бы коснуться и нас. Но в реальности в нашем городе после революции такого не произошло (пожалуй, это можно назвать одним из немногих позитивных результатов той социальной катастрофы). Тогдашние советские архитекторы — учителя наших учителей — вынесли свои конструктивистские проекты на рабочие окраины, за пределы старого Петербурга. Минимальны были вторжения в историческую среду центра и после Великой Отечественной войны.
— Можно ли говорить о преемственности послереволюционной архитектуры города дореволюционной, той самой, что определила визуальную идентичность города?
— Безусловно. Город вышел из революции в шизофреничном состоянии (в классическом понимании термина — раскол, расщепление сознания). С одной стороны, он был оплотом традиционных архитектурных форм, а с другой — кипучие процессы авангарда 1920-х годов породили новые идеи и концепции. Но, по счастью, практическая реализация последних, как уже говорилось, была выведена из центра.
Сохранению и развитию старой школы в 1930–1950-х годах способствовало и изменение подходов на государственном уровне: классицизм неофициально был признан «стилем III Интернационала». В Ленинграде советская классика была очень высокого качества, так как основывалась на классицистическом модерне и неоклассике начала XX века (в отличие, надо признать, от многих образчиков в регионах и в Москве). Свидетельством тому — объекты на Каменноостровском, Московском проспектах, в других местах. Эти здания, несомненно, можно считать достойным продолжением дореволюционной архитектурной традиции. Высокое качество ленинградских проектов привело к тому, что многие наши выдающиеся зодчие того времени (Лев Руднев, Иван Фомин, Ассы, Хазановы и др.) были вызваны работать в Москву, потому что специалистов такого уровня столице явно не хватало. По их проектам построено немало знаковых столичных объектов того времени. И это — яркое доказательство класса нашей архитектурной школы, которая являлась продолжением петербургской.
— Но потом началась борьба с «архитектурными излишествами», строительство панельных серий…
— Да, это очень печальная для нашей архитектуры история. Хотя надо отметить, что в самом по себе панельном способе домостроения ничего плохого нет. Еще до появления печально известного постановления 1955 года об «излишествах» отечественные архитекторы разработали целые системы крупноэлементного, панельного сборного домостроения. При этом здания имели геометрию и планировки квартир, в целом типичные для архитектуры 1930–1950-х годов, то есть достаточно комфортные для жизни, а также вполне удовлетворительное фасадное оформление.
Однако с точки зрения сохранения исторического центра Петербурга важен следующий момент. В 1958 году на Всемирном конгрессе Международного союза архитекторов в Москве была принята хартия, декларировавшая принцип вынесения новой активной застройки городов за пределы исторических центров. Этот подход впоследствии применялся не везде и не всегда — как в СССР, так и в мировой практике. Но для нас очень важно, что власти и профессиональный цех Ленинграда старались реализовать этот подход буквально.
Для города это было великое дело, результатом которого стало спасение центра Петербурга от нового строительства и появление районов массовой застройки хрущевками, а затем и брежневками с внешней стороны дореволюционного промышленного пояса. В качестве альтернативного негативного примера можно привести так называемые «цековские дома» в Москве, возводившиеся с 1963 года, жилье в которых предназначалось для членов ЦК КПСС, Совмина, Верховного Совета СССР, высших военных чинов. Вторжение этих (и не только этих) объектов в историческую архитектурную ткань столичной застройки часто носило совершенно неприемлемый характер.
К счастью, Петербург сумел этого избежать (за редкими исключениями) даже в перестроечный период. Тогда сначала в центре появилось некоторое число достаточно добротных ремейков, затем был ряд вполне авторских работ. Но, слава Богу, до сегодняшнего дня в историческом Петербурге так и не возникло объектов абстрактной архитектуры. Все новые здания так или иначе тяготеют к традиционной, фигуративной архитектуре и через те или иные коды вполне сослагаются с принципами петербургской идентичности. Печальные исключения — ТЦ ПИК, ЖК «Монблан» и еще около десятка объектов, что в общегородских масштабах, в общем, немного.
— Что, на ваш взгляд, у нас сегодня делается в городе с архитектурой и насколько она соответствует исторической петербургской идентичности?
— На сегодняшний день в городе сформированы базовые правила игры в этой сфере, особенно жесткие для центра. Выстроена система фильтров, в которую входит Градостроительный совет Петербурга, согласование в КГА, а если проект находится в зоне охраны культурного наследия — то еще и с КГИОП, для чего необходимо подготовить историко-культурное исследование и пройти ряд процедур. То есть в историческом центре и в непосредственной близости от него вряд ли могут появиться какие-то объекты, диссонирующие со сложившейся архитектурной средой. И заказчики это тоже прекрасно понимают. Существует также градозащитное сообщество, которое, хоть и не всегда взвешенно и профессионально подходит к возникающим проблемам, но в целом свою позитивную роль в охране наследия играет. Так что если сегодня в центре и появляются новые объекты, то это образцы достаточно качественной в большей части традиционной архитектуры, прошедшие через соответствующие фильтры.
Со строительством в ленинградской части города все обстоит, конечно, несколько сложнее. Есть ряд серьезных проблем. Например, некоторые застройщики заводят собственных проектировщиков. Не знаю, как точнее сказать. Их задача как-то раскрашивать и разукрашивать имеющиеся у строителей технологические и проектировочные шаблоны, встраивать здания в участки с целью получения максимального количества продающихся квадратных метров с соблюдением всех имеющихся нормативов. Говорить здесь о каком-то творческом архитектурном процессе, на мой взгляд, не приходится.
Другая проблема уже завязана на процессы, текущие непосредственно в архитектурной среде. Есть определенные космополитичные, поверхностные веяния, тренды, которые сегодня распространяются очень широко и в мировых, и в российских профессиональных СМИ, на сайтах, иных ресурсах. И эти тенденции находят отражение в реализуемых проектах, в результате чего современные части наших городов стали застраиваться формально разными, но по сути совершенно однообразными, типовыми объектами, полностью игнорирующими какие-то местные условия, особенности и традиции. Даже поздние советские серии жилых домов в большинстве случаев по архитектурному качеству превосходят то, что появляется сегодня в рамках этой тенденции «обращения к мировому опыту строительства».
Это очень печальные факторы, в результате действия которых, конечно, значительную часть проектов современной массовой застройки сложно отнести к качественным продуктам работы архитектора.
— Разве использование мирового опыта — это всегда плохо?
— Конечно, не всегда. Плохо то, что мы сейчас идем по «задам» этого опыта, хватаемся за идеи, уже освоенные и отработанные. Вместо того чтобы самим формировать новые оригинальные архитектурные тренды. И это притом что именно в России в 1920-е годы вокруг Казимира Малевича сформировался круг авангардистов, искавших новые формы, принципы, концепции работы. Это и первый супрематический архитектор Лазарь Хидекель, и Армен Барутчев, и Николай Суетин, и Илья Чашник, и другие. Результатом их работы стали очень качественные векторы, посылы, данные в будущее, но, по сути, не получившие должного развития, в результате чего мы не имеем идентичной российской абстрактной архитектуры. Это тем более грустно, что Петербург, Москва, некоторые уральские города (где работали немецкие авангардисты) имеют уникальную базу для создания таких проектов. Импульсы, идеи, которые тогда были заданы, надо подхватывать, изучать, осмысливать, реализовывать в тех или иных формах.
Мы же имеем парадоксальную ситуацию. Сегодня влияние идей Малевича и Хидекеля на европейскую и мировую архитектуру гораздо сильнее, чем на российскую. И уже через зарубежный опыт эти концепции приходят к нам и «открываются» нашими специалистами. И мы в итоге пользуемся вторичными и третичными переработками, хотя можем напрямую черпать идеи в первоисточниках. На мой взгляд, обращение к раннеленинградской абстрактной архитектуре для новых территорий Петербурга сегодня является очень важной и интересной задачей, способной придать новое качество реализуемым проектам, создать современную среду, причем аутентичную именно для Петербурга. Думаю, это очень актуальная тема для обсуждения в профессиональной среде и поиска форм реализации на практике. Своим вкладом в попытку современного осмысления идей супрематизма я могу назвать бизнес-центр на ул. Чайковского, 44, проект отеля «Холидей Инн Пулково», а также спортивный объект для футбольного клуба «Коломяги».
Без федерального софинансирования Северной столице в одиночку не под силу развивать инфраструктурные проекты на перспективу. О текущей работе Комитета по развитию транспортной инфраструктуры Санкт-Петербурга и планах по реализации наиболее масштабных проектов глава ведомства Сергей Харлашкин рассказал «Строительному Еженедельнику».
– Сергей Викторович, начался сезон активных дорожно-строительных работ. Расскажите, пожалуйста, об основных объектах, на которых будут вестись работы по ремонту асфальтового покрытия?
– Качественный ремонт дорог – задача номер один для города. Вр. и. о. губернатора Петербурга Александр Беглов дал поручение активизировать работу в этой сфере и при этом на время замены асфальтового покрытия максимально снизить дискомфорт для жителей города.
В этом году из бюджета Петербурга на ремонт автомобильных дорог регионального значения будет направлено 5 млрд рублей. Запланированы работы по ремонту 2 млн кв. м покрытий на 119 объектах. Еще один 1 млрд рублей пойдет на капремонт улично-дорожной сети. При этом подчеркну, что для выполнения «майских указов» Президента с учетом фактического ухудшения нормативного состояния автомобильных дорог в Петербурге финансирование по данным видам работ необходимо увеличить в два раза.
Как и в прошлые годы, лоты на проведение работ по замене асфальта были сформированы по территориальному принципу и включают в себя ремонт дорог в нескольких районах города. По итогам конкурсных процедур, которые Комитет провел в апреле, работы на объектах будут выполнять такие крупные подрядчики, как АО «ПО «Возрождение», ООО «СК «Орион плюс», АО «ВАД», ЗАО «АБЗ-Дорстрой» и другие.
В списке крупных объектов для ремонта – Гражданский проспект от проспекта Маршала Блюхера до Суздальского проспекта, Заневский проспект, проспект Косыгина от Индустриального проспекта до улицы Коммуны, проспект Просвещения от Выборгского шоссе до проспекта Культуры, Выборгское шоссе от КАД до границы с Ленобластью, Комендантский проспект от Комендантской площади до Нижне-Каменской улицы и другие.
В настоящее время мы начали работы на Дальневосточном проспекте, улицах Фрунзе, Камчатской, Маяковского, на Народной Дороге на Каменку и т. д. С каждым днем объемы ремонта улично-дорожной сети города будут расти. Основные работы планируется завершить до 1 сентября 2019 года.
– Какие дорожные объекты будут введены в строй до конца 2019 года?
– Летом мы откроем движение по участку четырехполосного Усть-Ижорского шоссе с путепроводом над железнодорожными путями Московского направления. Ввод объекта позволит обеспечить беспрепятственный выезд из поселков Металлострой, Усть-Ижора и Петрославянка на Софийскую улицу, а также решит проблему транспортной доступности удаленных муниципальных образований Колпинского района. В то же время мы получим дорогу, которая ускорит развитие предприятий на территории производственных зон «Ижорские заводы» и «Металлострой».
Также в наших планах значится завершение реконструкции Гореловского путепровода в Красносельском районе. После проведения работ увеличится пропускная способность объекта – количество полос для движения автомобилей вырастет с двух до шести. Также за счет замены пролетных строений и опор будут увеличены габариты и повышена грузоподъемность объекта до современных требований. Благодаря этому улучшится транспортная доступность Красного Села, Кировского и Красносельского районов Петербурга.
Мы также планируем запустить движение автотранспорта по обходу Красного Села на участке от проспекта Ленина до Кингисеппского шоссе. В частности, будет введена в строй транспортная развязка на примыкании к проспекту Ленина. Таким образом мы сможем увести грузовой транспорт, который следует транзитом через Красное Село, а также решить вопрос доступности активно развивающихся южных районов города.
Ближе к осени будет открыто движение по продолжению Гранитной улицы. В рамках реализации проекта выполнено строительство улицы на участке от Новочеркасского проспекта до Уткина переулка с мостом через р. Оккервиль, построены трамвайные пути с кольцом, здание конечной станции трамвая и тяговая подстанция. Этот объект улучшит транспортную доступность Ладожского вокзала, а также активизирует работу по созданию транспортно-пересадочного узла в районе станции метро «Ладожская».
– На какой стадии в настоящее время реализация такого крупного проекта, как строительство Широтной магистрали с переправой через Неву в створе улиц Фаянсовая – Зольная?
– Движение по реализации данного проекта идет очень активно. Трассировка магистрали согласована, учтены все интересы, определены пути решения возможных проблем.
По заказу нашего Комитета разработаны и утверждены проекты планировки территории (ППТ) по первому и второму этапу магистрали. Речь идет об участках от примыкания к ЗСД до пересечения с Витебским проспектом и от Витебского до Союзного проспекта.
В настоящее время идет разработка ППТ для третьего этапа Широтной магистрали – от Союзного проспекта до границы с Ленобластью. К осени проект планировки планируется вынести на общественные слушания. Также по заказу ОАО «ЗСД» идет разработка проектно-сметной документации по всем трем этапам дороги. Выполнено проектирование в части подготовки территории под строительство. Идет работа в рамках следующего этапа проектирования.
Параллельно с этим Комитет, в соответствии с Гражданским и Земельным кодексами РФ, готовит документацию для решения имущественно-земельных вопросов при реализации проекта. Подчеркну, что практически вся трасса Широтной магистрали проходит в полосе отвода существующей железной дороги. По просьбе жителей Невского района дорога была максимально близко приближена к «железке».
В настоящее время Правительство Санкт-Петербурга решает вопрос выбора финансово-экономической модели строительства магистрали. На недавнем совещании в Смольном под председательством заместителя Председателя Правительства РФ Максима Акимова Александр Беглов поднимал вопрос федеральной поддержки этого проекта. Решение будет принято до конца 2019 года.
– Средств бюджета города не хватает на реализацию ряда важных инфраструктурных проектов. На какую помощь из федерального бюджета Петербург может рассчитывать?
– Вы абсолютно правы: без федерального софинансирования Петербургу в одиночку не под силу развивать инфраструктурные проекты на перспективу. Уже сейчас город столкнулся с ситуацией, когда темпы развития территорий и строительства новых жилых массивов существенно опережают развитие улично-дорожной сети. И это напрямую зависит от объемов средств, которыми мы распоряжаемся. Серьезные сложности сейчас можно наблюдать практически во всех районах Петербурга. Конечно, город не закрывает на это глаза. На совещании с Максимом Акимовым по софинансированию проектов Петербургского транспортного узла был представлен перечень необходимых городу объектов, которым требуется федеральная поддержка. Сейчас назвать точные объемы необходимой помощи мы не можем, так как ожидаем итоговый ответ из Москвы.
– Назовите, пожалуйста, для примера несколько объектов из заявленного перечня и расскажите об их важности для города.
– В список объектов Правительство Петербурга включило 25 объектов. Подчеркну, что реализация каждого из них важна и ценна для жителей города. Мы подошли комплексно к формированию списка, сделав упор на ликвидацию «болевых» точек по всему Петербургу.
В качестве приоритетных для получения федерального софинансирования в ближайшее время мы отметили четыре объекта. Их строительство мы предлагаем начать уже в 2020 году.
Один из проектов – это строительство Южной широтной магистрали (первый этап). Его реализация позволит создать транспортную связь, соединив Волхонское шоссе, Петербургское шоссе и шоссе Подбельского. Трасса будет обслуживать зону перспективного градостроительного развития – Южную планировочную зону (Пушкин, Колпино), где к 2025 году, по прогнозам, будет проживать около 260 тыс. человек. Магистраль значительно сократит время движения автотранспорта по южной части города и время в пути между Петербургом и Ленобластью.
Еще одним приоритетным проектом для города является реконструкция Петрозаводского шоссе (второй этап). В рамках реализации проекта будет построена транспортная развязка на пересечении Лагерного шоссе и Петрозаводского шоссе с путепроводом через железнодорожные пути Волховстроевского направления, которое является наиболее загруженным грузовым направлением. Реализация проекта создаст возможность транзитного объезда Колпино и увеличит частоту прохождения грузовых поездов, в том числе и в порт Бронка.
Также в список четырех приоритетных проектов вошли реконструкция Приморского шоссе (второй этап) и строительство Южно-Волхонской дороги.
В числе других важных мероприятий, необходимых для развития Петербургского транспортного узла, следует отметить реконструкцию Московского шоссе (продолжение трассы М-10 «Россия» в черте города), строительство транспортной развязки на пересечении Московского шоссе и Дунайского проспекта, реконструкцию участка трассы А-180 «Нарва» от железнодорожной станции «Лигово» до Красного Села, строительство второй очереди транспортной развязки в районе Поклонной горы, а также реконструкцию участка пр. Энгельса с путепроводом над железнодорожными путями (находится на продолжении федеральной автотрассы «Скандинавия»).
Примечательно, что в составе этих 25 объектов предусмотрено строительство 17 путепроводов в местах пересечения с железной дорогой на Московском, Сестрорецком, Ораниенбаумском, Волховстроевском и Выборгском направлениях. Двухуровневые переезды призваны не только избавить горорд от пробок, но и повысить безопасность передвижения как автомобилистов, так и пешеходов.