Михаил Мамошин: «Наше супрематическое наследие нуждается в осмыслении»
О петербургской архитектурной идентичности, актуальных проблемах современного зодчества и задаче осмысления супрематического наследия «Строительному Еженедельнику» рассказал академик архитектуры (МААМ и РААСН), заслуженный архитектор России Михаил Мамошин, руководитель «Архитектурной мастерской Мамошина».
— Михаил Александрович, на ваш взгляд, каковы основные черты петербургской идентичности в архитектуре?
— Это вопрос сложный и очень многогранный, который можно обсуждать часами. Но есть несколько ключевых моментов, которые, пожалуй, неотъемлемы от этого феномена. Во-первых, уникальность Петербурга в том, что он — «умышленный город». То есть в отличие от подавляющего большинства других исторических поселений он не проходил медленного процесса зарождения, постепенного, достаточно хаотичного расширения и увеличения, обретения новых социальных статусов и функций с соответствующей систематизацией пространства. Петербург изначально строился по плану, по чертежам как единая структура, более того, с самого начала — как столица великой империи. И такой четкий, системный подход к формированию городской среды существовал вплоть до революции, благодаря чему и сложилось то пространство, которое мы называем историческим Петербургом.
Во-вторых, специфика Северной столицы состоит в том, что это сравнительно редкий в мировой практике случай архитектурного развития мегаполиса в формате 2D, что обусловлено равнинным характером ландшафта. В подавляющем большинстве исторические города формировались на холмах, что было естественно с точки зрения оборонительной функции. Соответственно, и архитектурная среда в них формировалась ярусная, с доминантами на естественных возвышенностях. На территории исторического Петербурга все высотные доминанты — искусственные, построенные по плану, что и формирует его уникальный силуэт.
В-третьих, наш город представляет собой крайне редкий феномен мегаполиса, историческая часть которого законсервировалась, застыла в развитии почти полностью в том виде, который сложился к Первой мировой войне. По сути, именно для того, чтобы посмотреть на то, каким был крупный европейский город в начале ХХ века, и приезжают в Петербург миллионы туристов. Если мысленно убрать автомобили на улицах и вернуть гужевой транспорт, визуальные отличия от той эпохи будут минимальными.
В результате этих историко-географических особенностей развития на сегодняшний день и сохранился центр Петербурга, ставший уникальным объектом всемирного наследия ЮНЕСКО и получивший на фоне других российских городов, в значительной мере потерявших исторический облик, своеобразное сакральное значение не только для нашей страны, но и для всего человечества. Думаю, именно благодаря социальным катаклизмам ХХ века, в результате которых Северная столица прекратила развиваться, удалось сберечь этот гигантский объемно-пространственный памятник под открытым небом. Если бы не это, Петербург, скорее всего, ждала бы судьба многих европейских городов, где в 1920–1930-е годы сносились очень качественные барочные и классицистические здания, чтобы строить объекты модернизма.
— Вы думаете, это было неизбежно?
— Во всяком случае, весьма вероятно. Дореволюционная российская архитектура вполне шла в русле мировых трендов, а в периоды после мировых войн происходил глобальный излом архитектуры (да и искусства в целом), переход от традиционных, фигуративных форм к абстрактному формату. Так что должно это было бы коснуться и нас. Но в реальности в нашем городе после революции такого не произошло (пожалуй, это можно назвать одним из немногих позитивных результатов той социальной катастрофы). Тогдашние советские архитекторы — учителя наших учителей — вынесли свои конструктивистские проекты на рабочие окраины, за пределы старого Петербурга. Минимальны были вторжения в историческую среду центра и после Великой Отечественной войны.
— Можно ли говорить о преемственности послереволюционной архитектуры города дореволюционной, той самой, что определила визуальную идентичность города?
— Безусловно. Город вышел из революции в шизофреничном состоянии (в классическом понимании термина — раскол, расщепление сознания). С одной стороны, он был оплотом традиционных архитектурных форм, а с другой — кипучие процессы авангарда 1920-х годов породили новые идеи и концепции. Но, по счастью, практическая реализация последних, как уже говорилось, была выведена из центра.
Сохранению и развитию старой школы в 1930–1950-х годах способствовало и изменение подходов на государственном уровне: классицизм неофициально был признан «стилем III Интернационала». В Ленинграде советская классика была очень высокого качества, так как основывалась на классицистическом модерне и неоклассике начала XX века (в отличие, надо признать, от многих образчиков в регионах и в Москве). Свидетельством тому — объекты на Каменноостровском, Московском проспектах, в других местах. Эти здания, несомненно, можно считать достойным продолжением дореволюционной архитектурной традиции. Высокое качество ленинградских проектов привело к тому, что многие наши выдающиеся зодчие того времени (Лев Руднев, Иван Фомин, Ассы, Хазановы и др.) были вызваны работать в Москву, потому что специалистов такого уровня столице явно не хватало. По их проектам построено немало знаковых столичных объектов того времени. И это — яркое доказательство класса нашей архитектурной школы, которая являлась продолжением петербургской.
— Но потом началась борьба с «архитектурными излишествами», строительство панельных серий…
— Да, это очень печальная для нашей архитектуры история. Хотя надо отметить, что в самом по себе панельном способе домостроения ничего плохого нет. Еще до появления печально известного постановления 1955 года об «излишествах» отечественные архитекторы разработали целые системы крупноэлементного, панельного сборного домостроения. При этом здания имели геометрию и планировки квартир, в целом типичные для архитектуры 1930–1950-х годов, то есть достаточно комфортные для жизни, а также вполне удовлетворительное фасадное оформление.
Однако с точки зрения сохранения исторического центра Петербурга важен следующий момент. В 1958 году на Всемирном конгрессе Международного союза архитекторов в Москве была принята хартия, декларировавшая принцип вынесения новой активной застройки городов за пределы исторических центров. Этот подход впоследствии применялся не везде и не всегда — как в СССР, так и в мировой практике. Но для нас очень важно, что власти и профессиональный цех Ленинграда старались реализовать этот подход буквально.
Для города это было великое дело, результатом которого стало спасение центра Петербурга от нового строительства и появление районов массовой застройки хрущевками, а затем и брежневками с внешней стороны дореволюционного промышленного пояса. В качестве альтернативного негативного примера можно привести так называемые «цековские дома» в Москве, возводившиеся с 1963 года, жилье в которых предназначалось для членов ЦК КПСС, Совмина, Верховного Совета СССР, высших военных чинов. Вторжение этих (и не только этих) объектов в историческую архитектурную ткань столичной застройки часто носило совершенно неприемлемый характер.
К счастью, Петербург сумел этого избежать (за редкими исключениями) даже в перестроечный период. Тогда сначала в центре появилось некоторое число достаточно добротных ремейков, затем был ряд вполне авторских работ. Но, слава Богу, до сегодняшнего дня в историческом Петербурге так и не возникло объектов абстрактной архитектуры. Все новые здания так или иначе тяготеют к традиционной, фигуративной архитектуре и через те или иные коды вполне сослагаются с принципами петербургской идентичности. Печальные исключения — ТЦ ПИК, ЖК «Монблан» и еще около десятка объектов, что в общегородских масштабах, в общем, немного.
— Что, на ваш взгляд, у нас сегодня делается в городе с архитектурой и насколько она соответствует исторической петербургской идентичности?
— На сегодняшний день в городе сформированы базовые правила игры в этой сфере, особенно жесткие для центра. Выстроена система фильтров, в которую входит Градостроительный совет Петербурга, согласование в КГА, а если проект находится в зоне охраны культурного наследия — то еще и с КГИОП, для чего необходимо подготовить историко-культурное исследование и пройти ряд процедур. То есть в историческом центре и в непосредственной близости от него вряд ли могут появиться какие-то объекты, диссонирующие со сложившейся архитектурной средой. И заказчики это тоже прекрасно понимают. Существует также градозащитное сообщество, которое, хоть и не всегда взвешенно и профессионально подходит к возникающим проблемам, но в целом свою позитивную роль в охране наследия играет. Так что если сегодня в центре и появляются новые объекты, то это образцы достаточно качественной в большей части традиционной архитектуры, прошедшие через соответствующие фильтры.
Со строительством в ленинградской части города все обстоит, конечно, несколько сложнее. Есть ряд серьезных проблем. Например, некоторые застройщики заводят собственных проектировщиков. Не знаю, как точнее сказать. Их задача как-то раскрашивать и разукрашивать имеющиеся у строителей технологические и проектировочные шаблоны, встраивать здания в участки с целью получения максимального количества продающихся квадратных метров с соблюдением всех имеющихся нормативов. Говорить здесь о каком-то творческом архитектурном процессе, на мой взгляд, не приходится.
Другая проблема уже завязана на процессы, текущие непосредственно в архитектурной среде. Есть определенные космополитичные, поверхностные веяния, тренды, которые сегодня распространяются очень широко и в мировых, и в российских профессиональных СМИ, на сайтах, иных ресурсах. И эти тенденции находят отражение в реализуемых проектах, в результате чего современные части наших городов стали застраиваться формально разными, но по сути совершенно однообразными, типовыми объектами, полностью игнорирующими какие-то местные условия, особенности и традиции. Даже поздние советские серии жилых домов в большинстве случаев по архитектурному качеству превосходят то, что появляется сегодня в рамках этой тенденции «обращения к мировому опыту строительства».
Это очень печальные факторы, в результате действия которых, конечно, значительную часть проектов современной массовой застройки сложно отнести к качественным продуктам работы архитектора.
— Разве использование мирового опыта — это всегда плохо?
— Конечно, не всегда. Плохо то, что мы сейчас идем по «задам» этого опыта, хватаемся за идеи, уже освоенные и отработанные. Вместо того чтобы самим формировать новые оригинальные архитектурные тренды. И это притом что именно в России в 1920-е годы вокруг Казимира Малевича сформировался круг авангардистов, искавших новые формы, принципы, концепции работы. Это и первый супрематический архитектор Лазарь Хидекель, и Армен Барутчев, и Николай Суетин, и Илья Чашник, и другие. Результатом их работы стали очень качественные векторы, посылы, данные в будущее, но, по сути, не получившие должного развития, в результате чего мы не имеем идентичной российской абстрактной архитектуры. Это тем более грустно, что Петербург, Москва, некоторые уральские города (где работали немецкие авангардисты) имеют уникальную базу для создания таких проектов. Импульсы, идеи, которые тогда были заданы, надо подхватывать, изучать, осмысливать, реализовывать в тех или иных формах.
Мы же имеем парадоксальную ситуацию. Сегодня влияние идей Малевича и Хидекеля на европейскую и мировую архитектуру гораздо сильнее, чем на российскую. И уже через зарубежный опыт эти концепции приходят к нам и «открываются» нашими специалистами. И мы в итоге пользуемся вторичными и третичными переработками, хотя можем напрямую черпать идеи в первоисточниках. На мой взгляд, обращение к раннеленинградской абстрактной архитектуре для новых территорий Петербурга сегодня является очень важной и интересной задачей, способной придать новое качество реализуемым проектам, создать современную среду, причем аутентичную именно для Петербурга. Думаю, это очень актуальная тема для обсуждения в профессиональной среде и поиска форм реализации на практике. Своим вкладом в попытку современного осмысления идей супрематизма я могу назвать бизнес-центр на ул. Чайковского, 44, проект отеля «Холидей Инн Пулково», а также спортивный объект для футбольного клуба «Коломяги».
Лидер российского банковского сегмента, Сбербанк, не дожидаясь снижения ключевой ставки Центробанком России, уменьшил процентную ставку по ипотечным кредитам, закладывая тем самым основу новому тренду. О причинах такой меры, а также перспективах ипотечного рынка в будущем, переходе на новую схему жилищного кредитования с использованием проектного финансирования и эскроу-счетов и возможностях новых сервисов банка «Строительному Еженедельнику» рассказал заместитель председателя Северо-Западного банка ПАО Сбербанк Анатолий Локотков.
– Недавно Сбербанк, не дожидаясь снижения ключевой ставки, снизил процентные ставки по ипотечным кредитам. Чем вызвано такое решение?
– Как правило, Сбербанк одним из первых выводит новые ставки на рынок кредитования. Мы считаем, что в экономике наметились позитивные тренды: по нашим прогнозам, инфляция будет снижаться, поэтому сейчас самое время корректировать ставки по жилищным кредитам в пользу заемщиков. Как правило, ипотека – это существенный заем, и снижение ставок на 0,3–0,6 п. п. – хороший повод, не откладывая в долгий ящик, принять положительное решение в пользу улучшения условий жилья. Более того, клиент Сбербанка может получить дополнительную скидку 0,3 п. п. на вторичное жилье, выбранное с сайта ДомКлик. Еще один приятный бонус – скидка 10% на страховой полис, оформленный онлайн через этот сервис.
– После прошлогоднего роста ставок многие ждали снижения объемов выдачи ипотеки. Насколько пессимистичные прогнозы оправдались применительно к Сбербанку? Каковы результаты работы банка? Каковы прогнозы (задачи) по итогам года?
– 2018 год был рекордным, причем не только для Сбербанка, но и для отрасли в целом. Северо-Западный банк ПАО Сбербанк выдал на 40% больше ипотечных кредитов в денежном выражении относительно 2017 года. При этом в лидерах по Северо-Западному региону традиционно находится Санкт-Петербург, где объемы выдачи жилищных кредитов Сбербанка в прошлом году доходили до 14–15 млрд рублей в месяц, и это абсолютные рекорды. Очевидно, что после такого всплеска наступает затишье, и мы использовали это время для перестройки внутренних процессов. Трансформации коснулись в первую очередь скорости осуществления сделки. Для нас сегодня это ключевая задача: с момента, когда человек определился с объектом недвижимости и решил взять ипотеку, до самой сделки в Сбербанке может пройти 2-3 дня, и это тоже рекордно малые для рынка сроки. Что касается прогнозов, мы ожидаем повышения спроса на жилищные кредиты во втором полугодии – рынок жилья активно развивается, покупатели получают всё больше интересных предложений от строительных компаний. До конца июня ряд застройщиков предлагает скидку на квартиры с сайта ДомКлик.
– Строительная отрасль переживает реформу системы привлечения средств. Насколько активно Сбербанк начал работу по новой схеме? Много ли запросов от девелоперов на проектное кредитование? Как идет работа с эскроу-счетами?
– Это нововведение коснется в первую очередь взаимодействия банка и застройщиков. Для физических лиц мало что изменится – так же можно будет приобретать жилье с участием заемных средств банка или без них, при этом покупатель квартиры в строящемся объекте получает своего рода гарантии того, что объект будет достроен. Сбербанк одним из первых активно включился в работу с застройщиками по новой схеме, для комфортной работы в новых условиях мы усилили штат, с учетом рекомендаций ЦБ выработали отдельную систему контроля за рассмотрением сделок кредитования жилья. На сегодняшний день мы провели анализ порядка 600 разрешений на строительство, 70% обладателей которых получили предложения о привлечении проектного финансирования в банке.
– Предполагает ли Сбербанк давать дисконт по ипотечным кредитам для объектов, которые получили в нем проектное финансирование?
– С ноября 2018 года в крупнейших регионах страны, включая Санкт-Петербург и Ленобласть, Сбербанк запустил пилотный проект по снижению ставки при ипотечном кредитовании через эскроу-счета. Застройщик может выбрать одну из трех схем кредитования, при которых доход от размещения средств на эскроу-счетах может использоваться как для снижения ставки по кредиту самого застройщика, так и ипотечной ставки для клиента.
– Цифровые услуги играют все большую роль в привлечении клиентов. ДомКлик стал в свое время прорывом в этой сфере. Оцените эффективность работы сервиса.
– Как я уже говорил, мы стремимся экономить ценнейший ресурс современного человека – время. Два года назад клиент, который планировал взять ипотечный кредит, приходил в банк в среднем семь раз, плюс минимум два визита в МФЦ. Сейчас, используя сервисы ДомКлик, ипотеку в Сбербанке можно оформить за один визит. При этом в МФЦ можно не ездить совсем, если заказать электронную регистрацию собственности жилья. Конечно, это удобно, и рост пользователей сервиса это доказывает. Ежемесячная аудитория ДомКлик превышает 3 млн пользователей и постоянно растет. Сервис занимает четвертое место по количеству объявлений о продаже и аренде недвижимости. И, что интересно, половина пользователей – не ипотечные заемщики. Это значит, что сервису ДомКлик от Сбербанка доверяет широкий круг покупателей жилья.
– Как развивается платформа, какие дополнительные функции появятся в будущем?
– ДомКлик постепенно трансформируется в маркетплейс для всех участников рынка недвижимости, где каждый из них может решить свои задачи: покупатели – одобрить ипотеку, подобрать и согласовать объект, воспользоваться сервисами банка по оценке, юридической проверке, регистрации, страхованию. Агентствам недвижимости, застройщикам, продавцам удобно предоставлять информацию о компании и объектах, находить покупателей и проводить расчеты.
В настоящее время одним из приоритетов в работе ДомКлик для нас является развитие неипотечного сегмента сделок с недвижимостью. Уже сейчас наши партнеры и их клиенты имеют возможность записаться на удобное для всех участников время и комфортно провести свою сделку в одном из офисов Сбербанка, используя сервис безопасных расчетов или сервис электронной регистрации сделок. В случае с межрегиональными сделками это настоящая находка, ведь все операции можно провести удаленно, не тратя время и деньги на переезд и пересылку документов.
Кстати
ДомКлик от Сбербанка занимает четвертое место среди ресурсов, специализирующихся на продаже недвижимости в России. Каждый месяц сайт посещают более 3 млн пользователей, и эта цифра постоянно растет. Партнеры получают от клиентов около 9 тыс. звонков в день об объектах, представленных на сайте.