Михаил Мамошин: «Наше супрематическое наследие нуждается в осмыслении»
О петербургской архитектурной идентичности, актуальных проблемах современного зодчества и задаче осмысления супрематического наследия «Строительному Еженедельнику» рассказал академик архитектуры (МААМ и РААСН), заслуженный архитектор России Михаил Мамошин, руководитель «Архитектурной мастерской Мамошина».
— Михаил Александрович, на ваш взгляд, каковы основные черты петербургской идентичности в архитектуре?
— Это вопрос сложный и очень многогранный, который можно обсуждать часами. Но есть несколько ключевых моментов, которые, пожалуй, неотъемлемы от этого феномена. Во-первых, уникальность Петербурга в том, что он — «умышленный город». То есть в отличие от подавляющего большинства других исторических поселений он не проходил медленного процесса зарождения, постепенного, достаточно хаотичного расширения и увеличения, обретения новых социальных статусов и функций с соответствующей систематизацией пространства. Петербург изначально строился по плану, по чертежам как единая структура, более того, с самого начала — как столица великой империи. И такой четкий, системный подход к формированию городской среды существовал вплоть до революции, благодаря чему и сложилось то пространство, которое мы называем историческим Петербургом.
Во-вторых, специфика Северной столицы состоит в том, что это сравнительно редкий в мировой практике случай архитектурного развития мегаполиса в формате 2D, что обусловлено равнинным характером ландшафта. В подавляющем большинстве исторические города формировались на холмах, что было естественно с точки зрения оборонительной функции. Соответственно, и архитектурная среда в них формировалась ярусная, с доминантами на естественных возвышенностях. На территории исторического Петербурга все высотные доминанты — искусственные, построенные по плану, что и формирует его уникальный силуэт.
В-третьих, наш город представляет собой крайне редкий феномен мегаполиса, историческая часть которого законсервировалась, застыла в развитии почти полностью в том виде, который сложился к Первой мировой войне. По сути, именно для того, чтобы посмотреть на то, каким был крупный европейский город в начале ХХ века, и приезжают в Петербург миллионы туристов. Если мысленно убрать автомобили на улицах и вернуть гужевой транспорт, визуальные отличия от той эпохи будут минимальными.
В результате этих историко-географических особенностей развития на сегодняшний день и сохранился центр Петербурга, ставший уникальным объектом всемирного наследия ЮНЕСКО и получивший на фоне других российских городов, в значительной мере потерявших исторический облик, своеобразное сакральное значение не только для нашей страны, но и для всего человечества. Думаю, именно благодаря социальным катаклизмам ХХ века, в результате которых Северная столица прекратила развиваться, удалось сберечь этот гигантский объемно-пространственный памятник под открытым небом. Если бы не это, Петербург, скорее всего, ждала бы судьба многих европейских городов, где в 1920–1930-е годы сносились очень качественные барочные и классицистические здания, чтобы строить объекты модернизма.
— Вы думаете, это было неизбежно?
— Во всяком случае, весьма вероятно. Дореволюционная российская архитектура вполне шла в русле мировых трендов, а в периоды после мировых войн происходил глобальный излом архитектуры (да и искусства в целом), переход от традиционных, фигуративных форм к абстрактному формату. Так что должно это было бы коснуться и нас. Но в реальности в нашем городе после революции такого не произошло (пожалуй, это можно назвать одним из немногих позитивных результатов той социальной катастрофы). Тогдашние советские архитекторы — учителя наших учителей — вынесли свои конструктивистские проекты на рабочие окраины, за пределы старого Петербурга. Минимальны были вторжения в историческую среду центра и после Великой Отечественной войны.
— Можно ли говорить о преемственности послереволюционной архитектуры города дореволюционной, той самой, что определила визуальную идентичность города?
— Безусловно. Город вышел из революции в шизофреничном состоянии (в классическом понимании термина — раскол, расщепление сознания). С одной стороны, он был оплотом традиционных архитектурных форм, а с другой — кипучие процессы авангарда 1920-х годов породили новые идеи и концепции. Но, по счастью, практическая реализация последних, как уже говорилось, была выведена из центра.
Сохранению и развитию старой школы в 1930–1950-х годах способствовало и изменение подходов на государственном уровне: классицизм неофициально был признан «стилем III Интернационала». В Ленинграде советская классика была очень высокого качества, так как основывалась на классицистическом модерне и неоклассике начала XX века (в отличие, надо признать, от многих образчиков в регионах и в Москве). Свидетельством тому — объекты на Каменноостровском, Московском проспектах, в других местах. Эти здания, несомненно, можно считать достойным продолжением дореволюционной архитектурной традиции. Высокое качество ленинградских проектов привело к тому, что многие наши выдающиеся зодчие того времени (Лев Руднев, Иван Фомин, Ассы, Хазановы и др.) были вызваны работать в Москву, потому что специалистов такого уровня столице явно не хватало. По их проектам построено немало знаковых столичных объектов того времени. И это — яркое доказательство класса нашей архитектурной школы, которая являлась продолжением петербургской.
— Но потом началась борьба с «архитектурными излишествами», строительство панельных серий…
— Да, это очень печальная для нашей архитектуры история. Хотя надо отметить, что в самом по себе панельном способе домостроения ничего плохого нет. Еще до появления печально известного постановления 1955 года об «излишествах» отечественные архитекторы разработали целые системы крупноэлементного, панельного сборного домостроения. При этом здания имели геометрию и планировки квартир, в целом типичные для архитектуры 1930–1950-х годов, то есть достаточно комфортные для жизни, а также вполне удовлетворительное фасадное оформление.
Однако с точки зрения сохранения исторического центра Петербурга важен следующий момент. В 1958 году на Всемирном конгрессе Международного союза архитекторов в Москве была принята хартия, декларировавшая принцип вынесения новой активной застройки городов за пределы исторических центров. Этот подход впоследствии применялся не везде и не всегда — как в СССР, так и в мировой практике. Но для нас очень важно, что власти и профессиональный цех Ленинграда старались реализовать этот подход буквально.
Для города это было великое дело, результатом которого стало спасение центра Петербурга от нового строительства и появление районов массовой застройки хрущевками, а затем и брежневками с внешней стороны дореволюционного промышленного пояса. В качестве альтернативного негативного примера можно привести так называемые «цековские дома» в Москве, возводившиеся с 1963 года, жилье в которых предназначалось для членов ЦК КПСС, Совмина, Верховного Совета СССР, высших военных чинов. Вторжение этих (и не только этих) объектов в историческую архитектурную ткань столичной застройки часто носило совершенно неприемлемый характер.
К счастью, Петербург сумел этого избежать (за редкими исключениями) даже в перестроечный период. Тогда сначала в центре появилось некоторое число достаточно добротных ремейков, затем был ряд вполне авторских работ. Но, слава Богу, до сегодняшнего дня в историческом Петербурге так и не возникло объектов абстрактной архитектуры. Все новые здания так или иначе тяготеют к традиционной, фигуративной архитектуре и через те или иные коды вполне сослагаются с принципами петербургской идентичности. Печальные исключения — ТЦ ПИК, ЖК «Монблан» и еще около десятка объектов, что в общегородских масштабах, в общем, немного.
— Что, на ваш взгляд, у нас сегодня делается в городе с архитектурой и насколько она соответствует исторической петербургской идентичности?
— На сегодняшний день в городе сформированы базовые правила игры в этой сфере, особенно жесткие для центра. Выстроена система фильтров, в которую входит Градостроительный совет Петербурга, согласование в КГА, а если проект находится в зоне охраны культурного наследия — то еще и с КГИОП, для чего необходимо подготовить историко-культурное исследование и пройти ряд процедур. То есть в историческом центре и в непосредственной близости от него вряд ли могут появиться какие-то объекты, диссонирующие со сложившейся архитектурной средой. И заказчики это тоже прекрасно понимают. Существует также градозащитное сообщество, которое, хоть и не всегда взвешенно и профессионально подходит к возникающим проблемам, но в целом свою позитивную роль в охране наследия играет. Так что если сегодня в центре и появляются новые объекты, то это образцы достаточно качественной в большей части традиционной архитектуры, прошедшие через соответствующие фильтры.
Со строительством в ленинградской части города все обстоит, конечно, несколько сложнее. Есть ряд серьезных проблем. Например, некоторые застройщики заводят собственных проектировщиков. Не знаю, как точнее сказать. Их задача как-то раскрашивать и разукрашивать имеющиеся у строителей технологические и проектировочные шаблоны, встраивать здания в участки с целью получения максимального количества продающихся квадратных метров с соблюдением всех имеющихся нормативов. Говорить здесь о каком-то творческом архитектурном процессе, на мой взгляд, не приходится.
Другая проблема уже завязана на процессы, текущие непосредственно в архитектурной среде. Есть определенные космополитичные, поверхностные веяния, тренды, которые сегодня распространяются очень широко и в мировых, и в российских профессиональных СМИ, на сайтах, иных ресурсах. И эти тенденции находят отражение в реализуемых проектах, в результате чего современные части наших городов стали застраиваться формально разными, но по сути совершенно однообразными, типовыми объектами, полностью игнорирующими какие-то местные условия, особенности и традиции. Даже поздние советские серии жилых домов в большинстве случаев по архитектурному качеству превосходят то, что появляется сегодня в рамках этой тенденции «обращения к мировому опыту строительства».
Это очень печальные факторы, в результате действия которых, конечно, значительную часть проектов современной массовой застройки сложно отнести к качественным продуктам работы архитектора.
— Разве использование мирового опыта — это всегда плохо?
— Конечно, не всегда. Плохо то, что мы сейчас идем по «задам» этого опыта, хватаемся за идеи, уже освоенные и отработанные. Вместо того чтобы самим формировать новые оригинальные архитектурные тренды. И это притом что именно в России в 1920-е годы вокруг Казимира Малевича сформировался круг авангардистов, искавших новые формы, принципы, концепции работы. Это и первый супрематический архитектор Лазарь Хидекель, и Армен Барутчев, и Николай Суетин, и Илья Чашник, и другие. Результатом их работы стали очень качественные векторы, посылы, данные в будущее, но, по сути, не получившие должного развития, в результате чего мы не имеем идентичной российской абстрактной архитектуры. Это тем более грустно, что Петербург, Москва, некоторые уральские города (где работали немецкие авангардисты) имеют уникальную базу для создания таких проектов. Импульсы, идеи, которые тогда были заданы, надо подхватывать, изучать, осмысливать, реализовывать в тех или иных формах.
Мы же имеем парадоксальную ситуацию. Сегодня влияние идей Малевича и Хидекеля на европейскую и мировую архитектуру гораздо сильнее, чем на российскую. И уже через зарубежный опыт эти концепции приходят к нам и «открываются» нашими специалистами. И мы в итоге пользуемся вторичными и третичными переработками, хотя можем напрямую черпать идеи в первоисточниках. На мой взгляд, обращение к раннеленинградской абстрактной архитектуре для новых территорий Петербурга сегодня является очень важной и интересной задачей, способной придать новое качество реализуемым проектам, создать современную среду, причем аутентичную именно для Петербурга. Думаю, это очень актуальная тема для обсуждения в профессиональной среде и поиска форм реализации на практике. Своим вкладом в попытку современного осмысления идей супрематизма я могу назвать бизнес-центр на ул. Чайковского, 44, проект отеля «Холидей Инн Пулково», а также спортивный объект для футбольного клуба «Коломяги».
Саморегулирование в строительной отрасли пришло на смену государственному лицензированию 10 лет назад. Тогда начался и отчет истории СРО АСК «МСК» и СРО АПК «МАП». В июне этого года Ассоциации отмечают 10-летие. О текущих задачах СРО и перспективах развития саморегулирования рассказал генеральный директор Ассоциации Павел Малахов, который является заместителем председателя Комитета НОСТРОЙ по развитию строительной отрасли и контрактной системы.
– Как Вы оцениваете сегодняшнее положение системы саморегулирования и приоритетные направления развития?
– Система саморегулирования, как прагматичный инструмент допуска на строительный рынок, работает в плановом режиме. Перезагрузка на этапе реформирования остановила рост негативных тенденций, и сегодня идет конструктивная работа, поиск новых форм и методов оптимизации деятельности.
Приоритетное направление сегодня – разработка Стратегии развития строительной отрасли до 2030 года и Стратегии развития саморегулирования в РФ. Впервые за последние годы у профсообщества появилась возможность принять участие в формировании образа будущего строителя, макроэкономических показателей и устройства строительной сферы. Ведь для разработки Стратегии была выбрана полицентричная схема, при которой каждый раздел документа разрабатывается проектной командой, которая формируется на принципах открытости.
15 апреля 2019 года состоялось первое обсуждение Стратегии-2030 на площадке Всероссийской конференции «Стратегия развития строительной отрасли в РФ» в Торгово-промышленной палате РФ. Провести такое масштабное событие было нашей идеей. Организаторами выступили СРО Ассоциация строительных компаний «Межрегиональный строительный комплекс» (АСК «МСК») и Ассоциация проектных компаний «Межрегиональная ассоциация проектировщиков» (АПК «МАП») при поддержке Минстроя РФ, Аналитического центра при Правительстве РФ и Ассоциации «Национальное объединение строителей» (НОСТРОЙ).
Конференция была приурочена к 10-летнему юбилею нашей группы СРО. Она собрала более 400 участников из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Екатеринбурга, Тюмени, Татарстана, Крыма и других регионов России. Более 40 спикеров выступили с докладами на пленарном заседании и трех тематических секциях, посвященных вопросам ценообразования, развития BIM-технологий в России, влияния государственных и корпоративных закупок на отрасль. От новой Стратегии власти и профессиональное сообщество ожидают решения таких важных задач, как цифровизация строительного комплекса и переход к «бесшовному» градостроительному регулированию. Формирование документа должно завершиться к октябрю 2019 года.
– В июне ваша группа СРО отметила 10-летие. Расскажите об основных вехах развития.
– История начинается в 2009 году, когда сто профессиональных строителей теплоэнергетической отрасли стали инициаторами создания двух СРО – АСК «МСК» и АПК «МАП».
В 2010 году при участии флагмана энергетической отрасли – ПАО «МОЭК», был создан Научный центр повышения квалификации, качества и безопасности, в котором к настоящему времени прошли обучение по 74 программам более 20 тыс. слушателей.
В конце 2017 года, на момент моего вступления в должность гендиректора, в реестре СРО АСК «МСК» было 129 членов, а в СРО АПК «МАП» – 84, существовал большой круг проблем, требующих решения. Сегодня мы стабильно работаем, а число наших членов утроилось. Нам удалось не только сохранить статус СРО и успешно пройти проверку Ростехнадзора на предмет подтверждения этого статуса (а более 70 СРО сделать этого не сумели), но и продолжить активно развивать свою деятельность.
За полтора года мы приняли 550 новых членов, компенсационный фонд обеспечения договорных обязательств увеличился более чем в 2 раза, компенсационный фонд возмещения вреда – более чем в 3 раза. Благодаря действующей системе контроля не было допущено ни одной выплаты из компфонда, а значит, ни одна наша компания не должна дополнительно вносить в него средства. Нам удалось снизить финансовую нагрузку на членов СРО за счет отказа от страхования и сертификации, а также снижения членского взноса на 30%.
В настоящее время Ассоциация объединяет более 770 ведущих организаций комплекса городского хозяйства Москвы: АО «Мосводоканал», ПАО «МОЭК», ГУП «Москоллектор», АО «Объединенная энергетическая компания», АО «Мосэкострой», ООО СК «Пионер», ООО «Стадион «Спартак», АО «Тушино 2018» и др.
Приоритетными направлениями деятельности являются стандартизация, содействие повышению качества строительных и проектных работ, внедрение цифровых технологий, развитие рейтинга надежности предприятий стройкомплекса и эксплуатации инженерных систем, а также энергоаудиторов.
Все эти годы вместе со СРО АСК «МСК» и СРО АПК «МАП» вела свою деятельность Ассоциация энергоаудиторов «Контроль энергоэффективности» (СРО АЭ «КЭ»). То есть в данный момент наша группа объединяет три СРО, среди которых многопрофильные организации, следующие единой стратегии развития и осуществляющие весь спектр работ. Ни для кого не секрет, как важно в современных условиях развития бизнеса иметь надежного партнера, а еще лучше – быть в клубе надежных профессионалов.
– Интересна ваша новая разработка – рейтинг надежности предприятий. Какие он решает задачи?
– Эта рейтинговая система – Система добровольной сертификации надежности проектных, изыскательских и строительных организаций – разработана с целью адекватной оценки участников рынка и создания условий для повышения качества услуг. Все члены нашей Ассоциации прошли процедуру рейтингования и получили сертификаты, подтверждающие ту или иную категорию надежности.
Рейтинговая методика, предусмотренная этой системой, позволяет выполнить всесторонний анализ деятельности предприятия (оценить качество, кадры, материально-техническую базу, финансовую устойчивость, опыт, выполнение обязательств). В зависимости от численности работников и предельных значений выручки, от выполненных работ, методика определяет целевую группу компании, т. е. формируется рейтинг малых, средних и крупных предприятий. В своей группе предприятию присваивается категория надежности: А – высшая; В – высокая; С – средняя; D – низкая.
Наша разработка включена Росстандартом в Единый реестр зарегистрированных систем добровольной сертификации 28 апреля 2014 года (регистрационный номер РОССRU.И1202, 04ЖОЖ0). Система была представлена в Минстрое России и одобрена для дальнейшего внедрения как предквалификационная оценка участников закупки работ в строительной отрасли с применением конкурсных способов. Пользователями системы рейтинга могут быть как государственные, так и коммерческие заказчики, ее результаты могут использоваться предприятиями для решения маркетинговых задач.
Сегодня СРО обладают огромным количеством информации о своих членах и поэтому мы и создали систему рейтингования, которая шире требований СРО и более показательна для клиентов, наших партнеров, банков, страховых компаний и органов власти.
– С 1 июня вступили в действие 162 Стандарта НОСТРОЙ на производство работ. Вы планируете использовать их в Ассоциации?
– Системная работа по внедрению стандартов на процессы выполнения работ в СРО АСК «МСК» ведется более года. У нас накоплен большой опыт. Мы разработали методические рекомендации по внедрению стандартов, регулярно проводим семинары, где обсуждаются нюансы применения стандартов, особенности формирования плана мероприятий по внедрению стандартов, а также ключевые вопросы, с которыми строительные организации могут столкнуться в ходе контроля за исполнением стандартов со стороны СРО и других контролирующих органов.
За 10 лет в Ассоциации собственными силами было разработано 20 стандартов, в том числе 16, регулирующих строительные процессы, и 4 стандарта на проектные работы.
– Какова роль вашей Ассоциации в реформировании системы ценообразования?
– В последние годы в Ассоциации разработано 19 технологических карт и расценок на монтаж трубопроводов больших диаметров в ППУ изоляции, которые отсутствовали в базе сметных нормативов для города Москвы – ТСН-2001. Сегодня расценки утверждены и внесены в соответствующие сборники ТСН-2001. По инициативе Ассоциации разработка расценок была выполнена за счет бюджета Москвы (экономия средств членов СРО при разработке составила 4,5 млн рублей, а от внедрения новых расценок – более 100 млн). Принятые расценки позволили учитывать в сметных расчетах фактические затраты членов Ассоциации, которые на 60–70% выше тех, которые ранее учитывались в смете. Одним словом, мы стремимся к максимальному сокращению разницы между фактическими затратами на проектирование и строительство объектов и цифрами, предусмотренными сметными расчетами.
– Цифровые технологии применяете в работе?
– В 2018 году стартовала цифровизация архива дел членов СРО и состоялся переход на электронное взаимодействие с членами и партнерами. Разработан соответствующий порядок, который согласован с Ростехнадзором. Такая работа в СРО проводится впервые. Планируется, что положительный опыт СРО АСК «МСК» и СРО АПК «МАП» может быть использован в работе других СРО.
Наши Ассоциации являются операторами Национального реестра специалистов (НРС) от НОСТРОЙ и НОПРИЗ, мы имеем право работать с НРС – электронной базой данных, которая включает актуальную информацию обо всех специалистах, имеющих право выполнять работы в сфере строительства, а также инженерных изысканий и проектирования. По состоянию на март 2019 года в Ассоциации обработана почти тысяча заявок от специалистов. Срок рассмотрения документов составляет один день, за счет автоматизации процесса.
Применение цифровых технологий позволяет получить весьма говорящие сведения. Например, НОСТРОЙ увязал НРС, «личные кабинеты» СРО, совместил данные с открытыми базами Пенсионного фонда и ФНС – и получил очень интересные результаты. Стала прозрачной информация о «безлюдных» компаниях – членах СРО, об организациях с миллиардными госконтрактами, но в которых нет специалистов. Такая цифровая открытость уменьшает риски СРО, а также возможности коммерциализации самих СРО.
– В марте началось создание цифровой платформы для реагирования на обращения предпринимателей по поводу неправомерных действий правоохранительных органов. Планируете участвовать в этой работе?
– Уже участвуем – по линии Совета Торгово-промышленной палаты РФ по саморегулированию предпринимательской и профессиональной деятельности. Владимир Путин, выступая на ПМЭФ-2019, предложил ужесточить ответственность силовиков за давление на бизнес. Он предложил ввести личную ответственность для силовиков за подобные действия. Безусловно, это должно сработать, когда будет запущена цифровая платформа (своеобразный «цифровой омбудсмен»), с помощью которой предприниматели смогут сообщать обо всех незаконных действиях со стороны правоохранителей.
Для нас эта цифровая платформа – хорошее подспорье в работе, потому что наша главная цель – защита прав и законных интересов предпринимателей!
– Благодарим за содержательное интервью и от всей души поздравляем Вас и Ваших коллег с 10-летием Ассоциаций! Желаем здоровья, реализации намеченных планов, постоянного роста и творческого развития!
– Пользуясь случаем, поздравляю моих коллег, членов и партнеров наших Ассоциаций с юбилеем. Желаю всем нам успешной работы, достижения конструктивных решений, интересных встреч и плодотворного общения, новых побед и творческих успехов!