Александр Васильев: «Смеси Hardbridge «заточены» под самые разные задачи»
Рынок сухих строительных смесей в России весьма конкурентен. О том, в чем специфика продукции под брендом Hardbridge, что еще на рынке предлагает ООО «Вектор» и каковы планы его дельнейшего развития, «Строительному Еженедельнику» рассказал коммерческий директор компании Александр Васильев.
— Конкуренция на рынке сухих строительных смесей очень высока. Чем Hardbridge отличается от других подобных продуктов?
— Наши смеси специально «заточены» под решение самых сложных задач в самых разных сферах. Это и ремонт деградировавших железобетонных конструкций, и цементация оборудования, и продукты с повышенными гидроизолирующими свойствами, и составы, специально предназначенные для подземного строительства, и другое.
Совершенно очевидно, что для решения различных задач в разнообразных условиях эксплуатации смеси должны иметь разные составы, обеспечивающие определенные свойства конечного материала. Это достигается путем использования специальных добавок, обеспечивающих заданные качества продукта. В состав строительных смесей включаются добавки для ускорения затвердевания, для повышения гидроизоляционных качеств, различные пигменты, пластификаторы, стабилизирующие компоненты и др. Разрабатываются специальные рецептуры под конкретные задачи.
Это, в свою очередь, требует особо строгого контроля качества — начиная с входящих в смесь компонентов и правильности их пропорций до выходной проверки итогового качества смеси. Но без этого невозможно добиться именно тех свойств продукта, которые нужны для решения конкретной задачи. Зато четкое следование рецептуре, а также технологии выполнения работ обеспечивает их высокую скорость и прекрасный конечный результат.
Это подтверждено многолетней и широкой практикой применения сухих смесей Hardbridge на объектах различного назначения и для решения разных задач. Наше основное производство находится в Санкт-Петербурге, однако это не мешает нам доставлять их и в другие города. Оптовые склады находятся также в Москве и Крыму, а отработанные логистические схемы позволяют поставлять продукцию практически в любую точку страны. В частности, наши смеси использовались при ремонте набережных в Петербурге, строительстве объектов трассы М-11 «Нева» (Москва — Петербург), реконструкции моста через р. Угла в пос. Шексна (Вологодская область), возведении объектов ЦКАД (Московская область) и многих других объектах.
— Но ведь сухими смесями ваше предложение на рынке не ограничивается?
— Конечно, нет. С самого основания компании, в 2008 году, мы выбрали несколько ключевых направлений производства, которых, в целом, и придерживаемся до сих пор, постепенно развиваясь, наращивая объемы выпуска и расширяя номенклатуру предлагаемой продукции. Все они связаны с ускорением и оптимизацией работ и использованием современных технологий в сфере строительства транспортных коммуникаций, мостов, путепроводов и иных сооружений. Свою задачу компания «Вектор» видит в конструктивно-технологическом совершенствовании российского мостостроения, формировании плодотворного сотрудничества между научными учреждениями отрасли, производителями специальных материалов, а также подрядчиками, работающими в этой сфере.
Помимо сухих смесей, мы предлагаем на рынке стеклофибробетонную несъемную опалубку для изготовления различных конструкцией. На наш взгляд, это оптимальное решение для проведения монтажных работ, в частности, с пролетными строениями мостов. Особенно сейчас, когда одним их основных требований заказчика обычно является высокая скорость осуществления работ.
Могу без ложной скромности констатировать, что наша продукция используется при реализации крупнейших российских дорожно-транспортных проектов современности. Перечислю лишь основные: Керченский мост, строительство участков трассы «Таврида», ЦКАД в Подмосковье, трассы М-11 «Нева», трассы М-4 «Дон», Бугринского моста в Новосибирске, Фрунзенского моста в Самаре, автодорожного моста на юге Приморья, развязки Северо-Восточной хорды в Москве, при реконструкции транспортной развязки на 20-м км МКАД, моста на М-5 «Урал» в Орловской области, Трофимовского моста в Саратове и на многих других объектах. Географический разброс, а также масштаб проектов говорят сами за себя.
Также мы производим асфальтоцементнобетонное покрытие и другую продукцию, необходимую в дорожно-транспортном строительстве. Помимо поставок, при необходимости мы осуществляем весь спектр работ с нашими материалами.
— Планируете ли вы осваивать новые рыночные ниши?
— Да, мы намерены заняться производством металлических изделий, которые также предназначены для возведения транспортных объектов. В частности, мы собираемся выпускать закладные детали. Это специальные металлоизделия с защитным покрытием, выполняющие армирующую функцию, а также позволяющие соединить железобетонные конструкции между собой за счет выступающих частей. Они закладываются в бетон на стадии его укладки, а остающаяся на поверхности арматура в дальнейшем позволяет надежно закрепить плиту, колонну ферму путем сварки или болтовыми соединениями.
Первые шаги в этом направлении уже предприняты. Производственная база по металлоконструкциям у нас расположится там же, где мы выпускаем несъемную опалубку, — в Липецке.
Гил Пеньялоса – учредитель и председатель совета директоров некоммерческой канадской компании 8 80 Cities, а также специальный представитель ассоциации World Urban Parks – международной представительной организации городских парков, общественных пространств и рекреационных зон.
В конце 1990-х Гил возглавил проект по созданию и развитию более чем 200 парков в столице Колумбии, а сейчас консультирует чиновников и организации по всему миру. На форуме 100+ эксперт поделится своим опытом, а пока в интервью рассказал, что значит название его компании «8 80», как мотивировать власть на развитие общественных пространств и почему пожилые люди – это ценный ресурс, в который обязательно нужно вкладываться.
– Вы консультируете руководителей и сообщества по всему миру, помогая им создавать успешные города. Есть ли такие ученики, которые смогли максимально воплотить ваши идеи? Расскажите о них.
– Скажу так: мне посчастливилось работать более чем с 350 городами по всему миру, на всех континентах. И в очень многих городах мои идеи использовали довольно хорошо. Не все, но те, которые были применимы к конкретному городу.
Моя некоммерческая организация называется «8 80». Что это вообще такое? Принцип построен на одном вопросе: что если всё, что мы делаем для города, было бы удобно и для восьмилетнего человека, и для восьмидесятилетнего? От тротуаров и парков до библиотек и всех других общественных мест. Я сейчас не говорю о том, чтобы город был удобен людям от 8 до 80 лет, а именно людям восьмилетнего возраста и восьмидесятилетнего. Если мы будем ориентироваться именно на эти две группы, то город будет удобен абсолютно всем – от нуля до ста лет. Я видел применение этого принципа уже во многих городах в Албании, в Мексике, в Танзании.
Сейчас я живу в Торонто, но какое-то время работал в Колумбии и был ответственным за парковые пространства. Мы реализовали идею с так называемым внезапно появляющимся парком. Идея была в том, чтобы взять улицы – в городе был 121 километр улиц и дорожного пространства – и превратить в один день недели все эти улицы в один взаимосвязанный парк. То есть люди гуляли, бегали, на скейтбордах катались, развлекались и отдыхали. Эту идею применили уже более чем в трехстах городах. И Россия может применить эту идею тоже. Она работает в городах от 50 тысяч до 10 миллионов населения. Где угодно. В Москве эту программу можно держать с мая по октябрь каждый год по воскресеньям. Внешние условия это позволяют.
Некоторые города берут какие-то мои идеи об эффективности движения, другие по созданию парков. Я провожу для этого воркшопы, мотивирую людей, обучаю. При этом я сам учусь. Из моих поездок в Россию я много узнал. Например, в Казани я видел парк, который сделан в лесу и построен только из дерева, никакого пластика. Круто! Увидел, как там дети играют, и очень многое от этого перенял в свою деятельность. И так по всему миру.
– Почему вы выбрали именно такие возрастные группы – 8 и 80 лет?
– Группы восьмилетних и восьмидесятилетних играют роль такого индикатора для определения того, что нужно всем.
Представим ситуацию. Есть у нас велосипеды и автомобили. Обычно в городах для велосипедов проводят какую-то линию и все. Здесь, чтобы применить этот принцип, нужно задать три вопроса. Первый: что если по велосипедной дорожке поедет ребенок? Второй: что будет, если дорожкой воспользуется восьмидесятилетний человек? Третий: если бы кому-то из них нужно было пойти в школу или магазин, были бы мы спокойны за них в ходе их путешествия от дома до нужного места? Если да, то все нормально. Если нет, то что-то нужно менять.
Если говорить о парках, то возьмем в пример детей от новорожденных до четырехлетних. Говорят, что это самый важный период для ребенка, потому что развивается мозг, мышцы. Но в парках на данный момент ничего не делается для них. Нет никаких инструментов для того, чтобы дети развивались наиболее естественным и эффективным для себя образом.
Также, если посмотреть на парки, мы увидим там людей всех возрастов, кроме стариков. Стариков там гораздо меньше, потому что им там нечего делать. Я говорю о людях, которым за шестьдесят. Если в среднем говорить, это треть населения нашего мира.
Если человеку исполнилось 60, у него еще есть много времени, чтобы быть счастливым. Он вышел на пенсию, у него должны быть возможности для деятельности, какой-то активности. В то же время эти люди могут много полезного дать обществу. У них много опыта, знаний, и они могут этим делиться. И все, что в них вложили, вернется с лихвой. В целом только в последние два года жизни у человека начинаются проблемы со здоровьем.
Нам нужно привыкнуть к той идее, что люди такого возраста еще могут что–то отдать обществу. Успешный парк в этом контексте – это не тот, который получает какие–то архитектурные награды, это парк, в который людям хочется возвращаться. А причиной для того, чтобы люди возвращались в парки, будут являться как раз-таки активности, которые там организованы. И еще нужно помнить, что парки – место для круглогодичного времяпровождения.
– Вы уже бывали в России, например, в Казани. Какое впечатление у вас осталось? Умеют ли у нас обустраивать парковые пространства и создавать точки притяжения?
– Впервые я попал в Россию 35 лет назад. Был в Санкт-Петербурге, Москве. За последние три года посетил еще Казань и могу сказать, что был очень впечатлен. Буквально за восемь лет Казань преобразилась: из города, в котором не было вообще качественных парков, она стала местом, в котором построили более сотни новых парков. Это правильный подход.
Для того чтобы пространство было качественным, в городе нужен не просто один хороший парк, а целая система парков. Допустим, в Москве есть парк Горького, он отличный, но для целого города этого недостаточно. Нужны парки поменьше, районные, где можно гулять, всегда видеть своих же соседей, то есть что-то более локальное. Это требуется для сбалансированного развития. Но в целом я хочу сказать, что в России хорошо. Я увидел изменения.
Но когда мы говорим об общественных пространствах, о точках притяжения, недостаточно упоминать одни только парки. Если посмотреть на любой город сверху, мы увидим, что от 25 до 30% занимают улицы. И улицы – это тоже общественные пространства. Улицы должны быть для всех. Например, в случае с Россией, да и, наверное, многими другими местами, еще 10 лет назад, 25 лет назад машины были везде. Всё было сделано для автомобилей. Их можно было даже ставить на тротуары. Сейчас ситуация улучшилась. Машины не стоят на тротуарах, тротуары только для пешеходов. И это тоже важно, поскольку тротуары – это место, где люди гуляют, а не просто идут из точки А в точку Б.
– Многие считают, что в Екатеринбурге недостаточно парков и в целом зелени. Как мотивировать власть на изменения?
– Я бы сказал так: не нужно фокусироваться на самих парках. Нужно фокусироваться на преимуществах, которые эти парки могут дать всем. Это психическое здоровье, климатические и экономические преимущества. Также преимущества в благосостоянии и более удобном передвижении по городу.
Если мы встречаем чиновника, который заинтересован в экономике, то ему нужно донести идею того, что люди хотят жить в городах, в которых есть парки, потому что это удобней и комфортней.
Если же мы разговариваем с ответственным за здравоохранение, то нужно донести идею о том, что людям полезно много гулять. Да даже немного, хотя бы 30–60 минут, но постоянно, как минимум пять дней в неделю. И единственное условие, при котором люди смогут это делать, – если будут подходящие пространства.
Особенно мы увидели важность этого в условиях COVID-19. Нам сейчас, например, нужно пространство для того, чтобы соблюдать социальную дистанцию. То есть нам нужны широкие тротуары, большие парки, чтобы была возможность выйти прогуляться.
– Тема форума 100+ в этом году – «Осознанное строительство». Что оно дает обычным горожанам?
– Первое, что может дать осознанное строительство простому горожанину – равенство. Если мы посмотрим на ситуацию, которая сложилась с коронавирусом, мы увидим, кто больше подвержен смертности – это люди в возрасте. Но кроме них умирают бедные люди. Богатые люди не так часто переносят коронавирус, потому что они могут работать из дома, а люди, которые работают на улице и живут в состоянии стресса, заражаются чаще.
Второе – это устойчивость. В мире есть проблема посерьезнее коронавируса. Это изменение климата. Сейчас как никогда важно работать всем вместе. Если мы не можем все вместе справиться с COVID, куда уж нам тягаться с глобальными проблемами вроде изменения климата. Если это не получится, то не получится ничего.
Поэтому простому горожанину нужны условия, в которых физическое и психологическое здоровье поддерживаются у всех. А это дают равенство и устойчивость.