Максим Нечипоренко: «Как BIM превратилось в ТИМ: что ждет отрасль с 1 января 2022 года?»
С 1 января 2022 года вступит в силу Постановление Правительства РФ № 331, обязывающее выполнять проекты в рамках госзаказа с использованием технологии информационного моделирования. О том, как это повлияет на строительную отрасль, рассказывает Максим Нечипоренко, заместитель генерального директора Renga Software.
— Как вы оцениваете готовность отрасли к переходу на технологию BIM в сфере госзаказа?
— В данный момент продолжается бурное обсуждение основных понятий, терминологии. Кто-то возмущается: мы занимались BIM (Building Informational Modeling), а в Постановлении № 331 «Об установлении случая, при котором застройщиком, техническим заказчиком, лицом, обеспечивающим или осуществляющим подготовку обоснования инвестиций, и (или) лицом, ответственным за эксплуатацию объекта капитального строительства, обеспечиваются формирование и ведение информационной модели объекта капитального строительства» говорится о ТИМ — технологии информационного моделирования. Возникает недопонимание. В профессиональном сообществе проектировщиков, которые еще до выхода постановления стали осваивать BIM что называется «для себя», сформировалось определенное видение, но, поскольку теперь задача вышла на уровень заказчика, причем заказчика со стороны государства, разрыв в подходах, трактовках может быть достаточно большим.
По сути, Постановление № 331 стало катализатором развития нормативной базы, многое в которой не менялось с 1986 года и давно устарело, отстало от реальной практики. Вступление в силу этого постановления потребует еще изменений нормативной базы на федеральном и региональном уровнях. Например, в действующих Постановлениях № 87 «О составе разделов проектной документации и требованиях к их содержанию» и № 145 «О порядке организации и проведения государственной экспертизы проектной документации и результатов инженерных изысканий» речь идет о чертежной документации. Все пилотные проекты, прошедшие госэкспертизу по информационной модели, сегодня могут рассматриваться только как эксперименты, их опыт пока не закреплен в нормативной базе, хотя работа в этом направлении, безусловно, ведется.
Наша компания участвовала в пилотном проекте ФАУ «ФЦС» по прохождению экспертизы в формате цифровой информационной модели проекта общеобразовательной школы на 1000 мест в Екатеринбурге.
В Санкт-Петербурге некоторые девелоперы тоже проходили госэкспертизу по информационной модели. В Москве очень много проектов проходило экспертизу с применением моделей. Можно сказать, что столичные госэкспертизы являются наиболее продвинутыми в части навыков работы с BIM, их эксперты умеют принимать проекты с использованием цифровых информационных моделей, но этого недостаточно. Нет регламентов, определяющих прохождение моделей по всей цепочке строительного процесса: от проектирования и согласований до выхода непосредственно на строительную площадку. К переходу на BIM в сфере госзаказа надо продолжать интенсивно готовиться, и желательно уже сейчас.
— Какие программные продукты в области BIM существуют сегодня на рынке? В чем их отличия и преимущества?
— Продуктов много. Как и строительство — огромный мир с разными этапами: проектирования, согласований, утверждения смет, планирования, организации и управления стройкой, — так и рынок программного обеспечения обширен и разнообразен. Для каждого эпизода жизненного цикла объекта капитального строительства характерен специфический набор задач, отсюда и разнообразие программного обеспечения.
При выборе систем автоматизированного проектирования (САПР), поддерживающих технологию BIM, необходимо учитывать, дает ли система возможность проектирования всего комплекса разделов и инструментов: архитектурной и конструкторской части, разделов вентиляции, канализации, водоснабжения, электрики и т. д. Из подобных зарубежных продуктов чаще всего упоминается Revit, который, в отличие от того же ArchiCAD, предлагает комплексный набор разделов.
Особенность зарубежного программного обеспечения в том, что для его установки требуется оборудование определенного класса производительности, с большим объемом оперативной памяти, мощными видеокартами. Далеко не каждая компания, привыкшая чертить на стареньком AutoCAD, может позволить себе быстро обновить парк техники. И это достаточно серьезный сдерживающий фактор. Для подрядчиков, у которых проекты в рамках госзаказа составляют основной источник дохода, переход на обязательное использование BIM станет стрессовой ситуацией. Чтобы остаться на рынке, им придется в срочном порядке обновлять свою техническую инфраструктуру, переучивать специалистов — это весьма длительный процесс, требующий больших финансовых затрат. А ведь работе на зарубежном программном продукте не научишь за несколько дней.
Российская BIM-система Renga — сравнительно молодая (на рынке с 2015 года), но динамично развивающаяся. По совокупности факторов наш продукт уникален. Во-первых, освоить базовые инструменты системы можно за 24 часа. Во-вторых, мы делаем наш продукт таким, чтобы у пользователя было как можно больше времени для освоения технологии информационного моделирования на имеющемся оборудовании. В-третьих, мы стремимся максимально оперативно доносить новый функционал до пользователей и выпускаем обновления раз в полтора месяца, а не раз в полтора года, как это делают другие производители. В-четвертых, сотрудничество с нашей компанией как отечественным разработчиком не противоречит требованиям Постановления № 1236 об импортозамещении, что крайне важно для структур и организаций, работающих в сфере госзаказа.
Еще одно немаловажное преимущество BIM-системы Renga связано с тем, что наша компания является совместным предприятием с фирмой «1С». Соответственно, наш продукт разрабатывался и развивался так, чтобы специальные отраслевые решения для управления строительством на платформе «1С» были с нами интегрированы и могли легко извлекать данные из нашей модели.
— Вы упомянули, что при переходе на обязательное применение BIM в проектах госзаказа организациям придется в срочном порядке переучивать специалистов. А где сегодня можно научиться работать по технологии информационного моделирования?
— Этот вопрос связан не с тем, чему учить, а скорее с тем, кого и как учить. Проектировщику нужно уметь пользоваться определенными инструментами, но зачем чиновника в структуре госзаказа обучать работе с инструментами проектировщика? Специалиста государственной организации интересуют другие аспекты BIM: планирование, управление строительством и т. д. Важно организовать процесс обучения так, чтобы оно охватывало весь комплекс разделов BIM-технологии и обращало внимание на то, что в информационном моделировании важно правильно организовать процесс и распределить функции между всеми участниками. Учить информационному моделированию нужно и проектировщиков, и строителей, и чиновников, и госслужащих.
Университет Минстроя в данный момент проводит обучение специалистов служб государственного заказчика. Обучение проходят примерно 400 человек, но это очень мало, учитывая, сколько чиновников во всех регионах страны в следующем году столкнутся с проблемой перехода сферы госзаказа на технологию информационного моделирования. На региональном уровне тоже организуются обучения, например, в Казани на базе учебного центра при госэкспертизе (нас туда пригласили поучаствовать). Но общее количество обучающихся мне неизвестно.
Наша компания, в свою очередь, вносит вклад в образовательный, просветительский процесс и на регулярной основе проводит бесплатное обучение работе в BIM-системе Renga архитекторов, конструкторов, инженеров по внутренним сетям, а также преподавателей архитектурно-строительных дисциплин. Мы призываем специалистов строительной отрасли не ждать вступления в силу новых нормативных требований, а понять, что осваивать BIM нужно было еще вчера, и приступить к освоению.
В Северной столице появился новый памятный знак, посвященный утраченному Троицкому собору — первому храму, который был построен в городе. О символическом смысле этого проекта, а также о других начинаниях Фонда содействия восстановлению объектов истории и культуры в Санкт-Петербурге рассказывает его представитель Филипп Грибанов.
— Недавно на Троицкой площади по инициативе фонда был открыт памятный знак в честь Троицкого собора. Какой смысл вы вкладываете в создание этого мемориала?
— Троице-Петровский собор — объект уникальный и знаковый не только для Петербурга, но, без преувеличения, и для всей России. Прежде всего это первый храм новой столицы страны, причем храм очень символичный именно в смысле отображения идей и деяний основателя нашего города — Петра Великого. Он одновременно демонстрировал как верность национальной традиции, соответствуя канонике православного храмового зодчества, так и стремление к новым достижениям, выходу России в число мировых лидеров, что отразилось в необычном для того времени архитектурном решении.
Основана церковь была в 1709 году. Царь лично участвовал в ее обустройстве. Храм был местом проведения торжественных богослужений, которыми отмечались важнейшие государственные события, такие, например, как Полтавская виктория и Ништадтский мир. Здесь же Петр I был провозглашен Императором Всероссийским. То есть Троицкий собор — это место рождения Российской империи, дорогое сердцу каждого россиянина.
Наш фонд оценивал возможность воссоздания храма, который был снесен в 1933 году несмотря на то, что числился под охраной как уникальный памятник архитектуры. Но после рассмотрения всех нюансов от идеи восстановления было решено отказаться. Во-первых, претерпел серьезные изменения весь архитектурный ландшафт Троицкой площади. А во-вторых, что самое главное, у собора была очень непростая судьба. Первый храм, бывший деревянным, сравнительно быстро обветшал. На его месте в середине XVIII века был построен новый, который, хоть и должен был сохранить облик предшественника, сильно от него отличался. Затем храм несколько раз горел, восстанавливался, перестраивался, менял облик. В 1913 году он в очередной раз полностью сгорел, так что на его месте было решено построить новый величественный собор, взяв за образец владимиро-суздальские церкви XII века. Этот проект, к которому были привлечены крупнейшие архитекторы того времени, не был реализован из-за революции. В 1923–1926 годах храм восстановили, ориентируясь на «допожарный» вид, но уже в 1933 году его решено было снести.
Таким образом, смена архитектурной среды, а также многократное изменение облика самого храма фактически не позволяют говорить о возможности аутентичного воссоздания утраченного собора. Тем не менее оставить в забвении столь знаковый образ было нельзя. Тогда и родилась идея создать памятный знак. Бронзовый образ первого, еще петровского Троицкого храма, был изготовлен на основе описаний и сохранившихся гравюр того времени.
Мемориал как-то сам собой наполнился символическими смыслами. Он находится непосредственно на фундаменте разрушенного храма. Знак установлен на фрагменте Гром-камня, который служит постаментом знаменитого «Медного всадника» Фальконе. Площадка мемориала вымощена булыжником — в напоминание об указе Петра I, который обязывал любого человека, прибывающего в юный Петербург, приносить камни для мощения его улиц.
Стоит добавить, что мемориал вызвал большой интерес и у горожан, и у гостей Петербурга. Он уже стал одним из объектов посещения организованными туристическими группами. Приятно, что церемония открытия знака прошла при участии губернатора Александра Беглова, что показывает заинтересованность городских властей в сохранении наследия. Кстати, в тот же день состоялось и представление восстановленной нашим фондом исторической ограды Александровского парка.
— Расскажите, пожалуйста, об «идеологии» фонда. В чем вы видите свою миссию и основные задачи?
— Как видно из самого названия, главная задача фонда — это содействие восстановлению исторических объектов. Но это не означает, что мы замыкаемся в прошлом. Напротив, мы рассматриваем воссоздание утраченных объектов, составлявших в свое время красу и гордость Петербурга, как шаг в будущее, к возрождению величия столицы Российской империи. Мы твердо уверены, что нельзя ограничиваться только сохранением и культивированием наследия. Так можно превратиться в музей — красивый, но не приспособленный для жизни. Петербург — живой город, ему нужно развитие, нужны современные амбициозные проекты, достойные звания Северной столицы России. Нельзя же, в самом деле, допустить, чтобы от нашего времени в истории города остались только безликие кварталы массовой застройки. Нужны смелые прорывные инициативы, о которых говорили бы во всем мире.
Исходя именно из такого подхода и надо рассматривать идею завершения строительства комплекса зданий Смольного монастыря, как задумывал его Растрелли. Если мы не решаемся запустить новые проекты такого масштаба и звучания, пусть это будет реализация замысла великого архитектора, чье имя есть в любом учебнике истории! В конце-концов, в мире немало прецедентов (например, Руанский или Кельнский соборы), когда архитектурные шедевры строились в течение многих веков, в том числе и с перерывами, длившимися столетия. И это нимало не мешает им быть признанными объектами наследия всемирного значения.
— Эта инициатива фонда в конце прошлого года вызвала много шума и разных откликов — как в поддержку, так и против начинания. За прошедшее время как, по-вашему, изменилось общественное мнение в отношении проекта? Чувствуете ли вы поддержку?
— Как мы и думали, основной негатив был связан с тем, что многие слабо ориентировались в вопросе, попросту не знали, что колокольня — идея самого Растрелли. Поэтому мы немало усилий уделили тому, чтобы рассказать горожанам о проекте. И, как продемонстрировал проведенный опрос, изменение общественного мнения налицо. Почти половина респондентов (45%) в целом поддерживает инициативу. Из них — 25% безоговорочно «за», а 20% считают важным провести общественное обсуждение. Еще около 20% — люди, которые затруднились сформулировать свое отношение, но также считают важным провести обсуждение, то есть, по сути, хотят лучше узнать о проекте. Категорических противников инициативы лишь 15%. Особенно нас радуют два факта. Во-первых, динамика изменения общественных настроений. Год назад решительных противников было 23%, а сторонников — 36%. Значит, чем больше люди узнают о проекте, тем позитивнее к нему относятся. А во-вторых, среди молодого поколения противников очень мало. То есть нас поддерживают люди, не ограничивающие свое восприятие фактором нормативов, а просто оценивающие проект по шкале «красиво», «интересно», «впечатляюще» или «скучно», «бездарно», «банально». А ведь это, несмотря на простоту, это очень важная шкала — мы все хотим жить именно в красивом городе. И того же хотели люди, которые Петербург построили, — потому он и получился столь прекрасным.
— Как идет реализация других проектов фонда?
— Реставрация собора Пресвятой Троицы киновии Александро-Невской лавры, построенного в середине XIX века и за период нецелевой, скажем так, эксплуатации, пришедшего в совершенно руинированное состояние, полностью завершена. Получено разрешение на ввод в эксплуатацию, храм передан епархии, в нем совершаются богослужения, идет нормальная приходская жизнь. То есть он вернулся к своему предназначению, к тому, зачем его строили.
На воссоздании церкви в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость» (с грошиками) на пр. Обуховской Обороны закончены все общестроительные работы. Напомню, храм был построен в 1894–1898 годах в старорусском стиле и до революции считался одним из красивейших в городе, но в 1933 году, к сожалению, был взорван. Сейчас идут работы по восстановлению внутреннего убранства церкви, которые, по нашим планам, будут завершены в будущем году. После этого она станет не только центром притяжения для верующих, но и одной из самых ярких достопримечательностей города.
Инициатива по возвращению памятника императору Александру III на Знаменскую площадь (ныне — Восстания) пока находится в стадии проработки.
Продвигается работа по проекту воссоздания Борисоглебского храма, построенного в русско-византийском стиле в 1869–1882 годах, после революции использовавшегося как склад и снесенного в 1975 году. Принципиальных препятствий к реализации этой инициативы мы не видим. Согласно новой редакции 820-го городского закона, храм рекомендован к восстановлению. КГИОП и городская администрация оказывают нам всеобъемлющую поддержку, благодаря чему удается выполнять все работы по нашим проектам своевременно, несмотря на последствия ограничений, связанных с пандемией.