«Семь шапок из одной шкуры»: Виталий Никифоровский о редевелопменте в Петербурге
Само понятие «историческое здание» в Петербурге — избыточно, считает вице-президент УК Springald Виталий Никифоровский. Основная часть исторического фонда города — доходные дома непритязательной типовой застройки, которые, тем не менее, становятся объектом градостроительных манипуляций, висят мертвым грузом на балансе города и разрушаются. О том, как мог бы выполняться редевелопмент в Северной столице и как он проводится на самом деле, эксперт рассказал «Строительному Еженедельнику».
— Как сегодня обстоят дела с редевелопментом в Петербурге?
— Само понятие исторического здания у нас — избыточно. Оно объединяет разные группы неравноценных зданий. Надо понимать, что есть исторические здания, являющиеся объектами культурного наследия (ОКН), а есть целый пласт построек, не относящихся к ОКН, но построенных по оригинальным архитектурным проектам и обладающих определенными атрибутами, благодаря которым они являются украшением города.
Но еще есть другой пласт зданий, намного больше первых двух. Это доходные дома, которые строились по типовым проектам, а иногда и вовсе без проектов. Они возводились на границах исторических зон города в период промышленного бума конца XIX — начала XX веков. Такая застройка была массовой, потому что стояла задача разместить работников фабрик и факторий — горожан, не претендующих на выдающиеся бытовые условия. По сути это были бытовые городки того времени.
Со временем эти здания были частично разрушены, частично перестроены и превращены в коммуналки. Действующий закон Санкт-Петербурга № 820-7 очень подробно рассказывает, как надо сохранять исторические здания, но не объясняет, как комплексно осваивать территории типовой исторической застройки. Сейчас договориться о расселении дома с шестнадцатью квартирами практически невозможно, потому здесь не избежать конфликта интересов собственников, девелоперов, города и так называемых градозащитников. Строительство в центре можно сравнить сегодня со шкурой, из которой пытаются сшить семь шапок.
— Какой подход к редевелопменту вы считаете адекватным?
— Европейский подход к реконструкции исторических кварталов неплохо реализован у финнов и шведов. Есть визуальная фронтальная линия застройки, которую оставляют нетронутой. Сохраняются фасады, ритм остекления, основные параметры высоты, ширины, глубины зданий. А дальше внутри квартала проводится глобальная реновация: строятся квартиры с нормальной инсоляцией, подземные паркинги, общественные пространства. Так исторические кварталы превращаются в комфортную современную среду.
— Какие технические аспекты современного приспособления требуют особого внимания?
— В техническом плане острой проблемой, конечно, является плачевное состояние подземной части исторического центра. Туда глобально не вкладывались деньги, сети изношены. Каждый год ситуация становится все критичнее. Точечная реконструкция коммуникаций не решает проблемы, в рамках исторического центра перекладкой и реконструкцией сетей надо заниматься комплексно, поквартально.
Если на законодательном уровне будут установлены единые правила игры, с технической точки зрения все будет вполне выполнимо. Чтобы развивать редевелопмент, нужна политическая воля, новая законодательная база, которая установила бы единые правила работы с историческими зданиями, включая процедуру расселения, финансовые и инженерные вопросы. И мы надеемся, что в ближайшее время ситуация изменится к лучшему, иначе сохранять в исторических районах будет уже нечего.
Вячеслав Адамович Заренков — успешный предприниматель, основатель крупного строительного холдинга «Эталон», первый человек, которому в 2020 году присвоили звание «Почетный меценат Санкт-Петербурга», — отмечает 70-летие. Накануне юбилея он рассказал нашему изданию, на чем сконцентрированы его интересы сегодня.
— Вячеслав Адамович, некоторые предприниматели говорят, что «не могут не делать деньги». Вы же ушли из бизнеса и посвятили себя благотворительным проектам. Что подвигло вас к такому решению? Не скучаете ли по бизнесу?
— Каждый человек на протяжении своей жизни рассчитывает собственные силы, возможности и время активной трудовой деятельности. Для того чтобы управлять такой крупной компанией, как «Эталон», необходимо было выкладываться 24 часа в сутки. И всегда быть в напряжении. С утра и до позднего вечера, большей частью даже по выходным. Что бы я ни делал, где бы ни находился, мои мысли были связаны с деятельностью компании «Эталон».
Но время идет — и вот, представляете, тебе уже перевалило за 65. Трудиться в таком режиме, конечно, уже сложно. А работать вполсилы — это не в моем характере, да и компании не на пользу. Поэтому я принял для себя решение уйти из бизнеса. Но я считал и считаю, что это нужно делать только тогда, когда компания на подъеме. К тому времени мы выстроили четкую систему управления, получили отличные результаты за 2018 год, первыми в отрасли адаптировались для работы в новых условиях привлечения средств в сферу жилищного строительства, укрепили финансовую ситуацию. Однако в связи с неопределенностью в законодательном регулировании примерно два года мы практически не приобретали новых проектов, в результате чего у компании появился дефицит новых объектов примерно на 1,3 млн кв. м, особенно в Московском регионе. Это стало угрозой реализации нашей стратегии. Решить данную проблему простым способом — через покупку новых земельных участков — стало проблематично: долго по времени и сравнительно дорого. Покинуть Группу «Эталон» в такое время я, конечно же, не мог и поэтому предложил менеджменту рассмотреть возможность поиска и приобретения компании, владеющей примерно таким же объемом проектов. Было изучено много вариантов, и мы остановились на «Лидер-инвесте». После долгого изучения возможностей этой компании на совете директоров было принято решение о покупке 51% «Лидер-инвеста». Решив проблему дефицита новых проектов, я со спокойной совестью смог покинуть управление компанией, что и сделал 19 февраля 2019 года.
После ухода из Группы «Эталон» сидеть без дела я не планировал и не планирую впредь. Это не моя позиция. Еще занимаясь бизнесом, я создал фонд «Созидающий мир», который успешно ведет четыре направления культурно-просветительской деятельности. Чтобы описать то, что он делает фонд, пожалуй, и десяти газетных полос не хватит.
Отмечу лишь наиболее крупные проекты: в городе Гагарин при участии фонда создается масштабный комплекс памяти первого космонавта, вышедшего в открытый космос, — А. А. Леонова — «Человек во Вселенной». На Кипре строится комплекс «Планетарий». В Петербурге создается масштабная скульптурная композиция «Семья — залог мира». Также в городе на Неве готовятся к открытию новая художественная галерея и выставочное пространство для проведения различных мероприятий. Ставятся балеты, проводятся поэтические мероприятия, издаются книги и альбомы, учреждена и вручается премия искусств «Созидающий мир», и многое другое. Между делом я учу молодежь (в том числе и своего внука) ведению бизнеса. Недавно переиздал книгу «Управление проектами». Так что скучать не приходится!
—Каково ваше жизненное кредо? На каких принципах строится ваша благотворительная работа?
— Жизнь — это познание мира. Нужно делать только то, что меняет мир к лучшему. А чтобы хоть чуточку изменить мир к лучшему, нужно добиться большого и с высоты вот этого большого делать как можно больше хороших дел. Это мое кредо. Слава Богу, получается.
Исходя из этого кредо и строится благотворительность: помогать только тем, кому эта помощь будет на пользу. Понятно, что всем не поможешь — тут уж надо слушать свое сердце. Людям мы стараемся дать «удочку», а не «рыбу». Но вот однажды ко мне обратился один молодой человек 35 лет. Проигрался где-то в казино, залез в долги, и кредиторы требуют вернуть. Просит снова дать в долг. Я ему говорю: «Вот работа, вот вторая — заработай и верни». «Ну что вы, — отвечает он, — я, творческий человек, буду с лопатой возиться?! Нет, пойду к другим просить». Таким мы не помогаем.
— Одно из главных направлений вашей деятельности сегодня — храмоздательство. Почему именно оно? Расскажите, пожалуйста, немного о реализованных проектах.
— Я люблю создавать то, что вечно, то, что красиво, то, что мне нравится создавать. Храмостроительство как раз и соответствует этим критериям.
На частые вопросы о том, почему я стал строить храмы, восстанавливать монастыри, устанавливать поклонные кресты, я сначала пытался отвечать, что это мне нравится, что я православный и должен это делать, если не я, то кто, и другими привычными фразами. Но сегодня я сам себе задал этот вопрос: почему? И, признаюсь, у меня нет на него однозначного ответа. Я просто это делаю. Делаю потому, что меня толкает к этому какая-то внутренняя потребность. Я не ищу, что и где надо строить, восстанавливать, создавать, — оно само собой приходит ко мне. Сами собой случаются встречи, происходят обсуждения, находятся нужные решения. И начинается процесс создания, созидания: приходят нужные люди, появляются необходимые материалы, формируется своеобразный центр притяжения, к которому устремляется созидательная сила... И вот уже, вопреки всем трудностям, появляется каркас будущего храма, устанавливаются купола с золочеными крестами, издалека прибывают колокола, которые под песнопения и молитвы занимают достойные места. И вот уже на всю округу раздается колокольный звон: сначала робко, будто пробуя голосовые связки, затем все зычнее и мелодичнее — набирает силу и разлетается далеко-далеко по горизонту и вверх, в небеса. И на душе всех слушающих радость необыкновенная! Проходит некоторое время, завозятся и собираются конструкции иконостаса, устанавливаются киоты, монтируется паникадило, художники расписывают стены, своды... и наступает момент первой службы в новом храме. Сложно передать те чувства, которые испытывают создатели храма, батюшка и первые прихожане. Словами не выразить! Слезы на глазах от радости! Комок в горле застревает, и ты не можешь ничего сказать... Да и не надо никаких слов — храм говорит за тебя…
Так было при строительстве храма в честь Святого Апостола Андрея Первозванного и Всех Святых, в земле Русской просиявших на Кипре; так было при возведении храма Святым Царственным Мученикам в Сербии, при строительстве храмов Святого Великомученика Георгия Победоносца в Купчине и Святой Блаженной Ксении Петербургской на Лахтинской улице, при воссоздании храма Рождества Христова на Песках в Петербурге.
— Есть ли новые планы по строительству или воссозданию храмов? Если да, то какие?
— Как я уже отмечал, я не планирую заранее строительство каких-либо храмов. Это приходит само собой. Даст Бог, придет — и будем строить! А пока заканчиваем то, что в процессе.