Сергей Цыцин: «Нужен баланс между нормативами и архитектурным творчеством»
![](http://m.asninfo.ru/images/interviews/5e99e95d/d53dab51bad4e0e1f8fbc194.png)
В Санкт-Петербурге немало прекрасных архитекторов, достойно продолжающих дело старых мастеров, чьи шедевры украшают город, а вот системной градостроительной политики Северной столице не хватает. Впрочем, и в этом отношении ситуация постепенно изменяется к лучшему. Об этом «Строительному Еженедельнику» рассказал руководитель архитектурной мастерской «АМЦ-ПРОЕКТ» Сергей Цыцин.
— Сергей Викторович, нередко можно встретить мнение, что хотя градостроительных ошибок, имевших место в 1990-х и нулевых годах, сейчас практически нет, но и по-настоящему интересных, ярких проектов в Петербурге не появляется. Согласны ли вы с такой оценкой?
— Я такого мнения не разделяю. Действительно, Петербург — это феноменальный город, в котором за очень краткий по историческим меркам период сложилась уникальная архитектурная среда. Именно она притягивает сюда людей со всего мира. Именно она формирует дух города. И соответствовать ей в самом деле очень непросто. В то же время эта среда и воспитывает, формирует вкус, задает планку в творчестве. И, на мой взгляд, у нас достаточно очень сильных архитекторов, уровень творчества которых вполне достоин традиций Северной столицы. Кстати, надо добавить, что лишь очень немногие работы специалистов из других городов и стран, пытавшихся что-то делать для Петербурга, можно признать успешными.
В то же время есть проблема, из-за которой даже успешные проекты архитекторов часто не производят того положительного впечатления, на которое вполне могли бы рассчитывать. Проблема эта со временем становится все более явной и требующей решения. Заключается она в нехватке цельной, долгосрочной политики градостроительного развития нашего мегаполиса.
Дело в том, что Петербург — «умышленный город», исторически он всегда развивался по плану, существовала доминантная линия развития города и его агломерации. Само начало строительства осуществлялось на основании согласованного генплана Леблона. Позже генплан Еропкина, градостроительная деятельность архитектора Фельтена и других известных зодчих вносили изменения в планы развития, не меняя его основы. Эти принципы сохранялись и в дальнейшем. Архитекторы в целом следовали заданной концепции городского развития. При формировании новых регулярных кварталов всегда появлялась доминанта (обычно это был храм), вокруг которой происходила организация общественного пространства — площадь, улицы, скверы. Таким образом и складывалось гармоническое единство петербургской архитектурной среды, включавшей в себя множество стилистически разнообразных элементов.
В советское время в определенной мере эти подходы сохранялись — отчасти из-за того, что сохранялась старая архитектурная школа, отчасти из-за планового принципа хозяйствования, предполагавшего предварительную теоретическую проработку направлений развития. Во всяком случае, мы имеем немало примеров реализации не только отдельных проектов, но и целых ансамблей с правильно организованным пространством.
Слом накатанной системы в 1990-е годы негативно отразился на ситуации. Идеология застройки кардинально поменялась. Каждый девелопер фактически был предоставлен сам себе и отвечал только за свой проект. Соответственно, и архитекторы, которые осуществляли их разработку, не занимались средой в целом. Градостроительные институты пришли в упадок, а сама градостроительная политика утратила опережающий характер и комплексность решения. Отмечу, что негативную роль играет, как мне кажется, не сам факт коммерческого освоения площадей, а сложившаяся тогда система приоритетов, исключившая из сферы своего внимания проектирование и развитие общественно значимых пространств. При правильной градостроительной политике освоение вполне может успешно происходить в рамках коммерческих схем, но оно следует за принятыми на городском уровне базовыми градостроительными основами, полноценно учитывая необходимость гармоничного градостроительного развития. У нас же получилось наоборот: организация среды вторична по отношению к отдельным девелоперским проектам. В итоге стратегия развития города в целом прорабатывалась недостаточно внятно.
— Какие пути выхода из сложившейся ситуации вы видите?
— Нужно возвращаться к системной градостроительной политике. Надо отметить, что та проблема, о которой я говорил, не является новостью ни для архитектурного сообщества города, ни для органов власти, которые ведают этими вопросами, ни лично для главы КГА Владимира Григорьева. И в принципе в последние годы многое для исправления сложившегося положения делается.
Но надо понимать, что градостроение очень инертно, это крайне медленный процесс, и те или иные усилия в правильном направлении получают отражение в реальной жизни лишь спустя многие годы. И, подобно тому, как отрицательный результат приоритета интересов застройщиков в сфере градостроения, который сформировался в 1990-х годах, стал очевиден только в «десятых», так и предпринимаемые сегодня усилия для изменения ситуации станут хорошо заметны только через несколько десятилетий. Однако позитивно само то, что уже наметилось движение в нужном направлении.
— Вы говорили о роли градостроительных доминант в деле формирования городской среды. Что может ими стать, раз уж общество изменилось, и такого числа храмов, как ранее, ему не нужно?
— Действительно, сейчас их востребованность существенно ниже. Но очевидно, что дело не в функциональном назначении объектов. Доминантами могут быть административные, офисные, торговые объекты, общественные пространства. Важно, чтобы они выделялись на фоне рядовой застройки и позволяли вместе с транспортным каркасом формировать пространство вокруг себя. Но, соответственно, к ним и архитектурные требования должны предъявляться не просто по функционалу, но и по их роли в градостроительном процессе. На Западе есть такой термин icons architecture — «иконическая архитектура» — то есть индивидуальная, оригинальная, запоминающаяся архитектура, которая определяет облик квартала, района, города. Именно к ней должны относиться доминанты.
Кстати, храмы и сегодня способны быть доминантами. Но для этого необходимо их правильное размещение в городской среде. Ими можно акцентировать площади, зеленые насаждения, общественные пространства. А сейчас они порой строятся «по остаточному принципу». Остается при проектировании жилого комплекса клочок земли, на котором просто невозможно разместить какую-то пригодную к продаже недвижимость, — туда «втыкают» маленький храмик. Конечно, сейчас, когда преобладает высотное домостроение, смотрятся они у подножья высоток просто жалко. Даже при комплексном освоении территории, когда застраивается большая территория и под храм отводится приличный по площади участок, находится он обычно где-нибудь на отшибе и, конечно, градостроительной функции доминанты не носит.
— По вашим словам, к доминантам должны предъявляться особые требования. Недавно губернатор поручил КГА подготовить требования к облику в том числе и нежилых объектов. Вы считаете это шагом в нужном направлении?
— На мой взгляд, вопрос слишком сложен, чтобы урегулировать его какой-то разовой мерой. К решению этой задачи может вести несколько путей, возможно, наиболее эффективна какая-то комбинация из них.
Мне представляется целесообразным наиболее важные, крупные объекты поручать проектировать архитекторам, которые своими прежними работами доказали свой талант, ответственность, уровень качества, способность соответствовать петербургским традициям. Такие люди по определению не будут делать халтуру, им лучше не мешать, не стеснять их творчество формальными требованиями.
— Это то, что было раньше, когда император поручал, условно, Монферрану или Стасову построить собор и фактически давал им карт-бланш. Работала система: талант зодчего плюс развитый эстетический вкус государя, итого — шедевр. Как сейчас определить, кто, кому и на каких условиях дает свободу творчества? Сразу же найдутся недовольные…
— Да, конечно, этот путь трудно формализуется. Он основан на высокой культуре и развитости вкуса, на нравственности и заказчика, и исполнителя, и в значительной мере - общества в целом. Тем не менее уже до революции получили распространение архитектурные конкурсы, в рамках которых представлялось несколько авторских проектов, и специалисты отбирали наиболее интересный из них. Этот путь, хотя и в несколько других условиях, возможно реализовать и сегодня. Кстати, конкурсы-то проводятся, и выигрывают их обычно действительно очень интересные проекты. Но нередко возникает вопрос с реализацией. Достаточно вспомнить историю с новым Музеем блокады. Поэтому, конечно, помимо проведения конкурса, нужна еще и политическая воля для воплощения проекта.
Второе направление — создание системы архитектурных кодов, архетипов застройки. Они очень помогают гармонизировать среду — вплоть до цветовых решений. Но формирование систем требований — это очень сложное дело, где важно, как говорится, не перегнуть палку и не стать заложником формальных требований. У нас архитектурная деятельность и без того предельно зарегулирована. У меня есть нормативы в этой сфере, действующие в Финляндии. По сравнению с Петербургом норм меньше, наверное, в 150 раз. Очень многое отдается на волю проектировщика и заказчика. Разве в Финляндии плохая архитектура?
У нас же введены требования по массе параметров — от плотности проживания и высоты зданий до инсоляции и числа машино-мест. С одной стороны, вроде все правильно: не должны в исторической части города появляться небоскребы, не надо строить человейники, нужна комфортная среда и зеленые зоны. Но с другой — задается некий средний стандарт, шаблон, под который подгоняются все проекты. Архитектор предельно ограничен в творчестве — на все есть норматив. Что же удивляться, что в городе появляется много «среднестатистических» проектов и мало ярких, запоминающихся, о чем вы говорили в начале беседы. Оригинальность замысла сплошь и рядом требует выхода за прокрустово ложе действующих требований. Творчество плохо поддается нормированию. Да, конечно, существует комиссия по получению разрешения на отклонение от предельно допустимых параметров. Но это требует немало времени, да и результат неизвестен, а большая часть девелоперов не готова «терять время», поэтому обычно требует от архитекторов строго уложиться во все нормы.
Так что, на мой взгляд, для того что бы появлялось больше интересных проектов, необходимо искать некий баланс между нормативами и архитектурным творчеством.
![](http://m.asninfo.ru/images/interviews/58824359/6477f79bfd8bb8f173c2e66b.jpg)
Конец года — время отчетов о построенных жилых, социальных и промышленных объектах. При этом их качество, которое труднее измерить цифрами, нередко остается в тени количественных показателей. Именно эта тема оказалась в фокусе внимания конференции, проведенной «Союзпетростроем» в начале ноября. Выступавший на ней с докладом председатель Совета АПО «Союзпетрострой-Проект» Роман Рыбаков обозначил свою позицию в беседе со «Строительным Еженедельником».
— Роман Рафаилович, качество создается всеми участниками строительного процесса, включая заказчика, согласующие и надзорные инстанции. Почему же при обнаружении ошибок обычно клеймят непосредственных исполнителей и забывают об ответственности других?
— В последние годы в руководстве страны распространяется мнение о том, что «сегодня реализация проектов зачастую тормозится именно из-за плохого проектирования», при этом «от высокого качества проектирования на 80% зависит успех строительства».
Факторов, влияющих на качество, много, но главный — это специалисты, непосредственно создающие продукт, и им должны быть предоставлены все условия для эффективного труда. Проектное сообщество России способно разрабатывать качественную проектную продукцию, а высококвалифицированных проектировщиков пока еще достаточно. Вот только нет сегодня другого такого вида экономической деятельности, который был бы настолько нестабилен как строительное проектирование.
Численность проектировщиков и изыскателей достигает примерно 10% от всех работников, занятых в отрасли в целом. Однако объем затрат на проектно-изыскательские работы составляет всего 3–7% от стоимости строительства. Это в 2–3 раза ниже мировой практики. При этом от проектировщиков требуют быстрее переходить на «цифру», не считаясь с затратами на технику и программы.
— Какова, на ваш взгляд, задача органов исполнительной власти?
— Всячески способствовать работе проектировщиков и строителей, хотя бы по объектам, получившим разрешительную документацию. Опытным проектировщикам не нужна помощь по технике, мы значительно квалифицированней многих управленцев и контролеров, нам нужно комфортное организационное и достойное материальное обеспечение.
Но сегодня исполнительная власть и контрольно-надзорный аппарат снабжены на федеральном уровне таким объемом нормативных требований, регламентов и шаблонов поведения, усиленными местными особенностями, который позволяет любое действие либо запретить, либо остаться в стороне при возникших неприятностях. Нынче произошла подмена понятия «качество инженерных изысканий и проектирования» на «результаты прохождения экспертизы».
— Что можно сделать для реального повышения качества строительства?
— Почему-то считается, что усиление тотального контроля вместе с ужесточением наказаний способствуют повышению эффективности и сокращению сроков работ. А любой, кто сталкивается с согласованиями и экспертизой, знает, в какой степени от него не зависит соблюдение любых сроков. При этом заказчик чаще всего сроки, являющиеся существенным условием, назначает без оценки соответствующих рисков. А ведь ресурс времени для разработки и согласования — важный фактор высокого качества.
Хочется верить, что реально будут выполнены установки Президента РФ на «кардинальное улучшение делового климата, упрощение всех процедур, что должно стать важнейшим ресурсом восстановления и качественного развития экономики. Нужно предоставить больше свободы, возможностей предпринимателям».
Эти слова главы государства должны превратиться в действия по пересмотру нормативов, изменению системы распределения заказов, совершенствованию сметного дела, резкому увеличению сметной стоимости проектных работ и зарплаты проектировщиков, изменения стадийности и объемов проектных работ, изменения порядка и сроков подготовки планировочной документации.
![](http://m.asninfo.ru/images/interviews/dbf1fafe/aa753143661742c50236be0f.jpg)
Клиентоориентированность стала одним из ключевых элементов рыночной политики Ленинградской областной электросетевой компании. О развитии предприятия, внедрении современных технологий и о том, какие новые возможности предлагаются заявителям при заключении договоров на технологическое присоединение, «Строительному Еженедельнику» рассказал директор по развитию электрических сетей ЛОЭСК Юрий Кудряшов.
— Юрий Дмитриевич, энергетика Ленобласти продолжает развиваться. Что сделано вашей компанией в этом году? Какие интересные проекты реализованы? Сильно ли COVID-19 повлиял на работу предприятия?
— Прежде всего нужно подчеркнуть, что 2020 год еще не закончился, идет четвертый квартал, который традиционно является наиболее результативным с точки зрения технологического присоединения объектов заявителей к электрическим сетям. Так что подводить итоги года пока рано. При этом отмечу, что за январь — сентябрь этого года ЛОЭСК создал схемы внешнего электроснабжения для своевременного ввода в эксплуатацию многоквартирных жилых домов с общей жилой площадью более 800 тыс. кв. м, осуществил технологическое присоединение к электрическим сетям более 20 социально значимых объектов — школы, детские сады, досуговые и спортивные центры, центры социальной реабилитации и пр. Кроме того, следует отметить несколько крупных предприятий, подключенных к электрическим сетям ЛОЭСК в 2020 году: перегрузочный комплекс порта в г. Высоцке Выборгского района Ленинградской области, распределительный складской комплекс торговой сети «Лента» в Тосненском районе. В четвертом квартале 2020 года также планируется реализовать технологическое присоединение к электрическим сетям как многоквартирных жилых домов с социальной инфраструктурой, так и ряда крупных предприятий.
Добавлю, что пандемия коронавируса внесла определенные коррективы — не столько в работу сетевой организации (ЛОЭСК свои обязательства старается выполнять своевременно), сколько в плановые сроки ввода в эксплуатацию объектов наших заявителей, часть из которых приостановила реализацию своих проектов, часть — перенесла сроки их ввода на более поздние даты. Порой из-за указанных изменений созданное электросетевое оборудование находится без нагрузки, ожидая сдачи объектов заявителей, что, конечно, негативно сказывается на общих результатах нашей деятельности. Впрочем, не могу назвать это массовым явлением, скорее — исключение из правил. Изменение сроков ввода в эксплуатацию объектов характерно для небольших застройщиков. Лидеры отрасли преимущественно реализуют свои планы своевременно.
— Раньше технологическое присоединение новых объектов было одним из «узких мест» энергосистемы региона, особенно по срокам. Затем ситуация стала улучшаться. Как обстоят дела сейчас?
— Если говорить конкретно о ЛОЭСК, то мы всегда стремились соблюдать сроки технологического присоединения объектов, предусмотренные договорными обязательствами. Традиционно стараемся выполнить мероприятия со стороны сетевой организации не к назначенному сроку, а заблаговременно. Это позволяет иметь определенный запас времени на случай, если возникнут какие-то непредвиденные задержки или препятствия.
Однако в целом действительно ранее были определенные сложности со сроками реализации технологического присоединения к электрическим сетям, но в последнее время ситуация улучшилась, и можно сказать, что эта проблема осталась в прошлом.
С момента утверждения первой «дорожной карты» Правительства РФ, направленной на упрощение в том числе процедуры технологического присоединения, прошло уже восемь лет. Считаю, что результаты превзошли ожидания, о чем свидетельствует текущее высокое положение Российской Федерации в мировом рейтинге Doing Business по показателю «Подключение к системе электроснабжения» (7-е место). Массовый сегмент заявителей теперь имеет возможность подключиться к системе электроснабжения в принципе без личного посещения офисов сетевых компаний посредством взаимодействия через личный кабинет от подачи заявки до оплаты услуги и получения акта об осуществлении технологического присоединения.
К тому же с июля произошли существенные изменения на законодательном уровне, которые коснулись процедуры технологического присоединения льготных категорий заявителей (физических лиц до 15 кВт, юридических лиц или индивидуальных предпринимателей — до 150 кВт). Прежде всего изменения направлены на упрощение процедуры технологического присоединения в части организации взаимодействия заявителя, сетевой организации и гарантирующего поставщика электроэнергии посредством использования личного кабинета, размещенного на сайте сетевой компании. При этом электронный документооборот обеспечивает прозрачность процедуры технологического присоединения, исключает необходимость посещения заявителем офисов сетевой организации и сбытовой компании с целью заключения договора об осуществлении технологического присоединения и договора энергоснабжения.
— Как вообще строится взаимодействие с девелоперами?
— В 2020 году одновременно с изменившимся составом акционеров ЛОЭСК компания изменяет подход к деятельности по развитию и реализации услуг по технологическому присоединению, передаче электрической энергии, инновационному развитию и технической политике. В целом изменяется подход к текущей деятельности компании: в частности, ЛОЭСК становится более клиентоориентированной и лояльной по отношению к своим клиентам и партнерам.
Многолетний опыт сотрудничества с крупными застройщиками и девелоперами Ленинградской области позволяет своевременно выполнять договорные обязательства, обеспечивая плановые сроки ввода жилья и объектов социальной сферы. Бывает, что у таких заявителей возникают в том числе проблемы с финансированием — сложность оформления девелоперами проектного финансирования или корректировки ранее согласованного банком графика. С каждой компанией ЛОЭСК выстраивает партнерские отношения и индивидуальный подход на взаимовыгодных условиях. Девелоперы — не исключение. По каждому случаю стараемся найти компромиссный вариант как по схеме присоединения, срокам, стоимости, так и по графику оплат.
ЛОЭСК не ставит ультиматумов: «Плати указанную в договоре сумму или мы с тобой не работаем». Специалисты ЛОЭСК осуществляют сопровождение потенциального клиента, связываются с ним после выдачи оферты договора, уточняют, все ли понятно в документе, есть ли вопросы или, может быть, нужно провести рабочее совещание по уточнению деталей и дальнейшей координации работы. Наша задача — определить такую схему взаимоотношений, которая была бы удобна для клиента, учитывала его интересы и реальные возможности. Это может выражаться в рассрочке оплаты, изменении объемов мероприятий по технологическому присоединению и т. д.
Больше того, в отличие от наших коллег из электросетевого комплекса, мы готовы предложить заявителю осуществление мероприятий по технологическому присоединению силами самого заявителя. Если клиент считает, что способен выполнить необходимые работы дешевле и быстрее, чем предлагает наша компания, мы предоставляем ему такую возможность. В этом случае заявитель сам полностью контролирует процесс строительства необходимого электросетевого комплекса. Строительство электросетевых объектов для обеспечения нужд заявителя силами самого заявителя в счет платы за технологическое присоединение — это правильный и рациональный подход.
При этом, если при выполнении работ по технологическому присоединению выяснится, что заявитель несколько переоценил свои возможности и компетенции, мы готовы пересмотреть условия заключенного договора и взять на себя все мероприятия, которые необходимо выполнить, чтобы обеспечить своевременное подключение объекта к сети. Таким образом, ЛОЭСК со своей стороны готов предложить заявителю различные формы взаимодействия, чтобы определить взаимовыгодный вариант сотрудничества.
— Вы сказали, что особое внимание клиентоориентированности компания уделяет с начала этого года. Есть ли какие-то данные об эффективности этой политики?
— Конкретные результаты в этой сфере, как и по другим направлениям деятельности компании, мы будем оценивать по итогам года, который, как я уже говорил, еще не закончился. В то же время уже сейчас, по имеющейся обратной связи, можно сказать, что наши клиенты высоко оценивают новые возможности, которые мы готовы предоставить. Можно отметить также, что в целом, несмотря на наличие пандемии коронавирусной инфекции и, как следствие, приостановку или смещение по срокам ряда проектов заявителей, число договоров на технологическое присоединение в этом году не уменьшилось по сравнению с предыдущими периодами. И это также свидетельствует о том, что заявители оценивают политику ЛОЭСК весьма позитивно. Уверен, что, когда проблема COVID-19 уйдет в прошлое, мы увидим существенный прирост числа заявок и договоров об осуществлении технологического присоединения к электрическим сетям нашей компании.
— Цифровизация проникает во все сферы жизни. Как ЛОЭСК отвечает на этот вызов современности?
— Электроэнергетика — это достаточно неповоротливая, консервативная отрасль, поэтому в вопросах цифровизации ЛОЭСК за поступательный подход, за разумную цифровизацию. Наш принцип в использовании новых технологических решений будет обосновываться на следующих основополагающих принципах: надежности, безопасности и экономической обоснованности.
Внедрение цифровых решений не должно привести к снижению надежности электроснабжения ввиду применения мало опробованных технологий, а также к увеличению стоимости для конечного потребителя. Цифровые решения в энергетике должны быть подкреплены в первую очередь целесообразной необходимостью данных преобразований. На наш взгляд, при таком подходе цифровая энергетика в перспективе должна стать синонимом разумной энергетики.
В настоящий момент ведется проработка повышения автоматизации и мониторинга распределительных сетей, что в перспективе постепенно приведет к тому, что объемы и сроки погашения кратно снизятся, например, за счет автоматического выделения аварийных участков. Возможность удаленного управления электротехническим оборудованием сократит количество выездов ремонтных и оперативных бригад на объекты. Возможность дистанционного мониторинга и диагностики оборудования позволит предвидеть и не допускать выхода из строя оборудования, требующего планового ТО. Внедрение таких систем в ключевых местах (узлы, центры питания) — это разумное решение, которое обязательно принесет свой эффект.
В компании ЛОЭСК также одним из приоритетов является установка современных приборов учета электрической энергии, позволяющих осуществлять не только дистанционный сбор и передачу данных, но и дистанционное отключение и подключение потребителя посредством встроенного реле управления нагрузкой, а также проводить мониторинг электропотребления.
Уже более семи лет в компании существует программа установки выносных приборов учета электроэнергии (сокращенно ВПУ), позволяющая успешно бороться с недобросовестными потребителями, осуществляющими безучетное потребление электроэнергии. Установка ВПУ позволяет снижать бесконтрольное потребление электроэнергии помимо учета, что влияет в целом и на загрузку сетей, снижая ее, и на снижение потерь электрической энергии.
Кроме того, реализована программа по оснащению всех сетевых объектов компании ЛОЭСК (подстанции, РП и ТП) техническим учетом электрической энергии с функцией дистанционного сбора и передачи данных, что также позволит контролировать загрузку центров питания для принятия дальнейших управленческих решений: о необходимости проведения реконструкции, установление возможности технологического присоединения.
На смену программе по установке ВПУ на основании ФЗ 522 от 27.12.2018 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с развитием систем учета электрической энергии (мощности) в Российской Федерации» компания ЛОЭСК планирует установку интеллектуальных приборов учета у всех потребителей в соответствии с предъявляемыми требованиями.