Виктория Нестерова: «На первом месте для нас качество и репутация»
Петербургское АО «Фирма Изотерм» является ведущим российским производителем конвекторов водяного отопления. В следующем году предприятие отметит свое 30-летие. О том, как зародилась компания, достижениях и перспективах развития «Строительному Еженедельнику» рассказала генеральный директор Виктория Нестерова.
– Виктория Сергеевна, как появилась компания «Изотерм»? Почему было решено заниматься именно выпуском приборов отопления?
– Компания была организована в 1990 году на площадке Ижорских заводов в Колпино. Тогда для оборонных заводов была принята программа конверсии, предусматривающая производство товаров народного потребления. Руководство Ижорских заводов остановилось на выпуске водяных медно-аллюминиевых конвекторов. Уже в то время было понимание, что это очень перспективный продукт, тем более, что аналогов в нашей стране не было. Было создано советско-шведское предприятие. Западные партнеры привезли сюда оборудование, технологии и помогли вывести конвекторы на рынок. Были созданы две линейки продуктов – «Изотерм» и «Экотерм», очень быстро ставшие популярными у потребителей. С 1997 года компания стала полностью российской. В следующем году мы будем отмечать свое 30-летие.
– С какими результатами компания пришла к этой дате?
– Самое главное, что мы стали ведущим производителем конвекторов водяного отопления в России. Мы уже давно являемся узнаваемым брендом. На первом месте для нас – качество и репутация. Если говорить в цифрах, то сейчас наш ассортимент самый большой на отечественном рынке, он насчитывает 14 серий. Всего выпускается около 100 моделей приборов, с более чем 600 тыс. различных типоразмеров и вариантов подключений. При этом мы не планируем оставаться на достигнутом. Готовы и дальше продолжать наращивать количественные и качественные показатели.
– Наверное, такая задача требует модернизации производства, внедрения новых технологий…
– Безусловно. Модернизацию мы начали еще в 2012 году. Было приобретено новое оборудование, которое позволило улучшить форму теплообменников конвекторов. Испытания, проведенные в лаборатории «Витатерм» НИИ сантехники, показали, что за счет изменения конструкции прирост мощности приборов составил от 26% до 40%. Эти теплообменники задействованы в новых сериях наших продуктов.
Кроме того, с 2015 года мы запустили долгосрочную и многоплановую программу инвестиций в дальнейшее развитие нашего производства. В частности, в ее рамках в следующем году планируем открыть новый цех, для которого уже закупается оборудование. По нашим оценкам, рост объема производства на предприятии в 2020 году составит минимум 15%.
– Закупаемое оборудование – российского или зарубежного производства?
– Мы бы были рады поддержать отечественного производителя, но то, что нам действительно необходимо для работы, в России фактически не производят. Есть отдельные отечественные предприятия, занимающиеся выпуском оборудования для нашей отрасли, но все оно имеет зарубежную «начинку». Причем цена на него может быть выше, чем у полностью иностранных продуктов. Поэтому мы ориентируемся как на цену, так и на проверенное качество. Для нового цеха мы закупаем промышленное окрасочное оборудование итальянского производства.
– А какую продукцию вашей компании можете выделить?
– В настоящее время флагманом нашего производства можно назвать внутрипольные конвекторы. Они встраиваются в конструкцию пола, а сверху конвектор закрывает декоративная решетка, которая может быть выполнена из анодированного алюминия, стали, а также из натуральных пород дерева – бука, дуба или ореха. Такие приборы чаще всего используются в помещениях с панорамным остеклением в офисных центрах, многоквартирных и индивидуальных жилых домах
Также все больше востребованы плинтусные конвекторы. Они устанавливаются вместо плинтуса по периметру всего помещения и, несмотря на компактность, обладают высокой энергоэффективностью. Плинтусные конвекторы идеально подходят для загородного домостроения, так как дополнительно снижают теплопотери за счет прогрева наружных стен.
Растет спрос и на фасадные конвекторы, использующиеся для отопления помещений при высоте остекления свыше 5 м. Они монтируются на оконные ригели и нивелируют потоки холодного воздуха от стекол, препятствуя их запотеванию и обледенению, при этом оставаясь практически незаметными. Остаются популярными у потребителей и бюджетные стальные конвекторы серии «Новотерм». Отдельного внимания заслуживает линейка конвекторов «Атолл». Это приборы отопления эксклюзивного дизайна студии Артемия Лебедева, их не спутать ни с какими другими.
– Кто основные приобретатели вашей продукции?
– В основном это строительные компании, среди которых много петербургских. Чаше всего нашу продукцию используют на объектах комфорт- и бизнес-класса. Помимо прямых продаж, наша продукция реализуется через наших дилеров, которых больше 60, с географией от Калининграда до Владивостока. Радует, что все больше застройщиков и конечных потребителей понимают, что инженерное оборудование – это неотъемлемая часть создания комфортного микроклимата в помещениях.
– На Ваш взгляд, каково место водяных конвекторов в реализации задач по повышению энергоэффективности зданий?
– Энергоэффективность – очень широкое понятие. Она складывается из многих факторов. Приборы отопления – лишь один из них. Конструкция конвектора снижает объем необходимого теплоносителя, что приводит к увеличению скорости прогревания самого прибора и воздуха в помещении, позволяя нагреть его до 20 градусов за 5 минут. В частности, в конвекторе мощностью 1 кВт задействуется всего 0,4 л воды, что в 5 раз меньше чем у радиатора – то есть помимо создания комфортного микроклимата установка конвекторов снижает потребление чистой воды. А установка на конвекторы ручных или автоматических терморегулятров позволяет сэкономить до 30% тепловой энергии. Таким образом, конвекторы – не только энергоэффективные, но и экологичные приборы. Мы внимательно относимся к проблеме рационального потребления природных ресурсов – в нашей линейке есть серия «Изотерм Green», которая отвечает этим задачам.
– В целом как можете оценить рынок производителей конвекторов?
– В этом сегменте очень высокая конкуренция. Только прямых игроков по нашему профилю около 15. В 2015 году в России была создана Ассоциация производителей радиаторов отопления, куда вошел и «Изотерм». В рамках совместной работы мы на правительственном уровне добились введения с июня 2018 года обязательной сертификации приборов отопления. Это помогло существенно снизить присутствие на рынке низкокачественной продукции и фальсификата. Также это способствовало развитию импортозамещения на российском рынке отопительных приборов за счет обеспечения равных и честных «правил игры» и создания условий для добросовестной конкуренции.
К сожалению, некоторые предприятия еще занимаются выпуском несертифицированных приборов отопления. Непонятно, как и куда они их реализуют. После введения обязательной сертификации застройщики обязаны требовать от поставщиков или производителей конвекторов сертификат соответствия. Это не только закреплено на законодательном уровне, но и является показателем добросовестности строительных компаний, так как применение некачественных приборов приводит к проблемам с отоплением при эксплуатации зданий, вплоть до ЧП, при которых возможен не только ущерб имуществу, но и серьезный вред здоровью людей. Отмечу также, что сейчас производители, продавцы, а также строительно-монтажные организации в соответствии с КоАП наказываются штрафами в размере до 500 тыс. рублей за использование несертифицированной продукции. В случае со строительными компаниями – им грозит приостановка деятельности до 60 дней.
– Вы возглавляете Комитет по промышленности Петербургского регионального отделения «Деловой России». Какие задачи решаете?
– Я уже почти год занимаю эту должность. Основная моя задача – доносить до органов власти вопросы, которые волнуют промышленников. Сейчас много говорят о поддержке производителей, но «в полях» многое видится по-другому. В частности, предприятия, а это преимущественно малый и средний бизнес, жалуются на длительные сроки подключения к инженерным сетям, долгое согласование строительных работ и другие проблемы. Наша задача в том, чтобы власти четко понимали, какие потребности есть у промышленного бизнеса, и помогали решать возникающие проблемы.
О качестве петербургской архитектуры, роли современных зодчих в реализации проектов, о нехватке политической воли и о совещательной функции Градсовета «Строительному Еженедельнику» рассказал руководитель Архитектурного бюро «Студия 44» Никита Явейн.
– Никита Игоревич, некоторое время назад раздавалось немало упреков в низком качестве современной петербургской архитектуры. Как Вы оцениваете ее сегодняшний уровень и можно ли говорить о повышении качества?
– Для понимания ситуации прежде всего необходимо развести понятия «качество работы архитекторов» и «качество архитектуры реализованных проектов». Сегодня это совершенно разные вещи. Примерно две трети возводимых сейчас зданий (если не три четверти) строятся вообще без участия архитектора – по крайней мере, в таком качестве, как мы понимаем эту профессию, то есть человека, осуществляющего проектирование объекта и несущего за это определенную ответственность.
Большая часть строительства идет по разработкам проектных бюро или проектных подразделений при строительных компаниях. И их задача – чисто техническая и сводится, по большому счету, к обеспечению необходимого количества «квадратов» в объекте под разный функционал, созданию квартирографии, желаемой девелопером, и контроле за соблюдением многочисленных нормативов.
Второй довлеющий фактор – общее стремление к снижению себестоимости строительства. По сути, мы дошли до «хрущевской» идеи добиться максимального снижения цены жилья (пусть даже в ущерб всему), чтобы обеспечить им как можно больше людей. Только если в 1950–1960-х годах это была государственная задача и над снижением себестоимости работали целые институты, то сейчас это «воля рынка», а точнее, значительной части девелоперов, которые на нем работают. Но принцип отсечения «архитектурных излишеств», а по большому счету – излишности самой архитектуры – при этом сохраняется.
Еще один фактор влияния – огромное число различных нормирующих документов, регламентирующих каждую мелочь, которые превращают проектирование в своего рода математическую игру, целью которой становится найти способ извлечь из имеющегося участка максимальную прибыль. Главная задача при этом – все учесть и между собой как-то увязать, что совсем непросто, учитывая то, что нормы сплошь и рядом противоречат друг другу. Дополнительной пикантности процессу добавляют постоянные изменения действующих нормативов, что приводит к необходимости переделывать проект.
В этой ситуации говорить о качестве архитектуры или кризисе профессии не приходится. Речь идет о сформировавшейся практике, о ситуации, сложившейся в сфере проектирования и строительства в России вообще и в Санкт-Петербурге в частности. И эта система в значительной степени просто не подразумевает необходимости архитектора как такового. Соответственно, обвинять архитекторов в низком качестве проектов, при том, что они не принимали никакого участия в их разработке, просто нелепо.
– То есть профессия архитектора практически исчезла?
– Нет, конечно, не до такой степени ситуация запущена. Есть серьезные архитектурные организации, которые прошли через все наши пертурбации последних лет, научились выживать в «безвоздушном пространстве». Это и опытные специалисты, и молодые талантливые архитекторы, которые продолжают работать, доказывая, что наша профессия сохранилась. И надо отметить, что многие петербургские проекты получают признание и на российском, и на международном уровне. Так что мы умеем делать хорошую архитектуру, в лучших своих проявлениях как минимум не хуже европейской. Другое дело, что потенциал этот, к сожалению, пока недостаточно востребован.
– И все-таки, возвращаясь к общей ситуации, можно ли говорить, что в среднем качество реализуемых проектов за последние, скажем, 10-15 лет выросло?
– В общем и целом – да. Это, конечно, касается, конечно, не всего, что строится в городе, но усредненно можно говорить, что общий уровень проектирования вырос. Прежде всего это, конечно, касается проектов, в которых архитекторы приняли хотя бы мало-мальски заметное участие.
При этом, конечно, надо понимать, что даже если девелоперы привлекают серьезную архитектурную организацию, задача снижения себестоимости строительства все равно остается. То есть архитекторы понимают, что свои «изыски» они должны уложить в определенный бюджет, за пределы которого выйти в любом случае не получится.
Есть и такой фактор, как стоимость проектирования в общем объеме инвестиций в строительство объекта. Она и раньше была невысока, а сейчас снизилась до совершенно смешного уровня. Фактически это 1–2% от общего объема инвестиций, если 3% – это уже много. В Европе эта доля тоже существенно снизилась – и, как раньше, 10% от общей суммы инвестиций на проектирование уже не выделяют. Но в зависимости от функционала объекта доля варьируется в диапазоне 5–8%. Мы о таком не можем и мечтать.
А если наложить на это разницу в общих затратах на реализацию строительного проекта (у нас – 1-2 тыс. евро на 1 кв. м здания, в Европе – 5–6 тыс.), то становится ясно, что оплата труда архитекторов в Петербурге в 4–5 раз ниже, чем за рубежом. Расходы же при этом не намного ниже (одно лицензионное программное обеспечение чего стоит). Ну а поскольку архитектурные бюро – это коммерческие организации, они должны поддерживать рентабельность своей деятельности, то, конечно, приходится брать в работу больше проектов, но каждому из них уделять, возможно, меньше внимания, чем хотелось бы.
– Насколько сильное давление заказчики оказывают на архитекторов? Удается ли зодчим отстоять свою позицию в случае разногласий? И меняется ли отношение заказчиков в зависимости от класса объекта?
– «Общего знаменателя» тут нет. Есть архитектурные бюро, условно говоря, более «сговорчивые», максимально старающиеся выполнить требования заказчика. Иногда это молодые компании, которые недавно вышли на рынок, и им нужно на нем как-то закрепиться. Есть менее «сговорчивые» архитекторы, старающиеся отстоять свое видение проекта. Поскольку в целом рынок сложившийся и позиции, занимаемые мастерскими, известны, то девелоперы, в зависимости от своих взглядов на функцию архитектора, обращаются в ту или иную организацию.
Есть, конечно, исключительные ситуации, когда проект привлекает общественное внимание, имеет резонанс, требует широкого обсуждения. Тогда девелоперы предпочитают выбрать архитектора «с именем», он получает достаточно большую свободу для творчества, и его позиция будет учитываться достаточно серьезно. Другое дело, что таких проектов не так много.
Класс объекта, конечно, оказывает влияние на качество проекта. Для элитных проектов и практически всего бизнес-класса девелоперы привлекают архитекторов. Но и здесь ситуации бывают разные. Некоторые предпочитают побольше вложить в отделку, оборудование, инфраструктуру, а архитектурной составляющей объекта особого внимания не уделяется.
– Вы сказали, что в целом уровень проектов в городе вырос. Есть ли в этом заслуга Градсовета?
– На мой взгляд, роль Градсовета положительная. И это видно из одного факта. Когда сталкиваешься с не самыми, мягко говоря, удачными проектами, построенными в городе, выясняется, что обсуждения на Градсовете они почему-то не проходили. Либо же на заседании проект был подвергнут критике, но затем все-таки был реализован. То есть, по крайней мере, самые неудачные варианты по большей части все-таки отфильтровываются.
Кроме того, у людей часто неверное представление о том, что такое Градсовет. Это не решающий орган – решения принимаются на уровне Комитета по градостроительству и архитектуре, главным архитектором города. Градсовет – это орган совещательный, на его заседаниях профессионалы высказывают свой взгляд на тот или иной проект. Часто мнения различны. Важен сам факт, что обсуждение состоялось, экспертное сообщество обменялось взглядами. А главный архитектор волен как согласиться с высказанными мнениями, так и нет; это его зона ответственности. В этом смысле, на мой взгляд, даже голосование в Градсовете – избыточно, поскольку решающего значения оно не имеет.
– В начале беседы Вы описали довольно печальную ситуацию в сфере проектирования. Можно ли как-то изменить сложившееся положение?
– В принципе, изменить ситуацию мог бы социальный запрос на хорошую архитектуру. Но, к сожалению, его пока нет, в том числе и со стороны состоятельных людей, которые могли бы себе позволить нанять лучших мастеров. Этого пока не происходит. Пока взгляд на архитектуру остался на уровне «красные пиджаки с золотыми пуговицами – это красиво».
Вторым фактором, способным повлиять на положение, может стать политическая воля власти. Во Франции, например, архитектурные конкурсы на крупные проекты общенационального масштаба курируют непосредственно президенты страны. У нас и близко такого нет, даже на уровне участия региональной власти. Не говоря уже о том, что часто конкурсы проводятся, архитекторы представляют свои работы, проходит экспертное обсуждение, запускается голосование в Интернете, жюри определяет победителя. И на этом все заканчивается, проект так и не строится. Я и сам не раз оказывался в такой ситуации.
Если будет государственная воля в это сфере – изменится и качество архитектуры. Екатерина II знала архитектуру на уровне лучших зодчих своего времени. Интересовалась, вникала во все последние веяния. И Александр I тоже был хороший знаток. И Николай I, как бы к нему кто ни относился, – тоже знал толк в архитектуре, разбирался в этом очень серьезно. Ну так все и получалось, тогда строились шедевры, которые восхищают нас по сей день. Сейчас, к сожалению, общее отношение к архитектуре – как к чему-то второстепенному. Ну и результат соответствующий.