Сергей Луценко: «Наступило время новых стандартов сервиса в проектировании»
О компании, специфике ее деятельности, особенностях современного рынка проектных работ, а также о сформированной новой концепции взаимоотношений с заказчиками «Строительному Еженедельнику» рассказал генеральный директор ГК «Дорианс» Сергей Луценко.
– Сергей Валентинович, расскажите, пожалуйста, немного об истории возглавляемой Вами компании. Когда она вышла на рынок?
– Компания была создана в феврале 2008 года. Я, можно сказать, потомственный проектировщик, к этому времени наработал, как мне субъективно казалось, уже приличный опыт в проектной и строительной сфере и «созрел» для создания собственного бизнеса, хоть мне и было всего 25 лет. Моя мама – Надежда Ивановна Пиппа, многие годы проработавшая в институте «Ленаэропроект», затем в компании «Дортехнологии», – стала главной моей опорой в первые годы существования ООО «Дорианс». Специалисты, пришедшие в компанию в 2008–2011 годах, составили ее надежный, костяк, прошедший, как говорится, испытание временем. Семь человек из них до сих пор со мной.
Так сложилось, что создание собственного бизнеса практически совпало с кризисом конца 2008-го – 2010 годов. Мы закончили тогда работу над проектом «Нового Оккервиля» в Кудрово для компании «Отделстрой» и только вышли в «самостоятельное плавание», как грянул кризис. И с его приходом рухнули имевшиеся принципиальные договоренности о нашей работе по ряду проектов. Востребованность наших услуг в Санкт-Петербурге оказалась практически нулевой, и тогда мы вышли в регионы. Это была очень сложная работа: убедить заказчиков в профессиональной состоятельности молодой компании, но мы сумели это сделать. Именно в те сложные годы был наработан бесценный опыт работы в регионах, и она продолжается по сей день. География наших объектов сейчас очень широка: от Мурманской и Архангельской областей до Краснодарского края и от Псковщины до Дальнего Востока.
Когда ситуация в экономике и, в частности, в строительстве, нормализовалась, мы, разумеется, вернулись в Северную столицу, и с 2011 года большинство наших проектов находится именно здесь. Так как именно местные заказы создают лояльную клиентскую базу, она у нас сейчас очень достойная.
– На каких работах специализируется компания?
– «Дорианс» осуществляет широкий спектр проектных работ по зданиям различного назначения, автомобильным дорогам, инженерным сетям, мостам и путепроводам, коттеджным поселкам, проектам планировки и межевания территорий, очистным сооружениям, а также ведет геодезические, геологические, экологические и гидрометеорологические изыскания.
Нашими клиентами являются крупные петербургские застройщики. Это Группа ЦДС, Setl City, СК «Петрострой», ИСК «Отделстрой», ГК ФСК (ранее – ФСК «Лидер»), ИСК «Мегалит» и многие другие. Среди наших заказчиков также мировой производитель алюминия ГК «РУСАЛ», крупнейший в Ленобласти гольф-клуб Mill Creek, международная ГК «Хуа Жень», ритейлер «Магнит», автопроизводитель грузовиков «МАН Трак энд Бас РУС» и др. Немало мы работаем и по госзаказу. В этой сфере наших заказчики – Правительства Петербурга, Ленинградской, Свердловской, Новгородской и иных областей, администрации многих городов и муниципальных образований, а также такие ведомства, как «Росавтодор», ГКУ «Ленавтодор», ГУП «ТЭК СПб», ГБУ «Курорты Краснодарского Края» и пр. Всего у нас было свыше 200 корпоративных заказчиков, для которых мы выполнили уже порядка 500 проектов. Из соотношения цифр несложно сделать вывод, что для многих клиентов «Дорианс» стал постоянным партнером.
– Проектирование относится к достаточно конкурентным рынкам. Как вам удалось занять и отстоять свою нишу?
– Действительно, конкуренция на рынке проектирования серьезная. Но нам удалось найти несколько базовых опорных точек, сформировать и закрепить преимущества, которые делают нас привлекательными для заказчиков.
Одно из важнейших из них – это сложившийся высокопрофессиональный коллектив. У нас 25 постоянных сотрудников, 7 из которых, повторюсь, работают в «Дорианс» уже более 9–11 лет. Постоянный коллектив – это очень важное условие для эффективной работы, объясняется это ситуацией, сложившей сегодня на рынке проектирования.
В России существуют и работают большие, часто созданные еще в советский период проектные институты. Там собраны действительно профессиональные кадры. Но сам масштаб, структура таких организаций, большое число руководящих работников – приводят к тому, что, во-первых, эти структуры достаточно неповоротливы, ограничены в своих действиях массой регламентов и бюрократических моментов. А во-вторых, большинство из них – именно в силу масштаба – заинтересованы в крупных, долгосрочных проектах, с соответствующей оплатой и возможностью занять большой штат. Малые и средние объекты для них не привлекательны.
С другой стороны, не секрет, что для некрупных проектов небольшие компании нередко формируют временные команды специалистов, привлекая фрилансеров на выполнение отдельных задач. Это дает определенную гибкость, но при этом часто страдает качество работы, она не проходит экспертизу, как следствие – затягиваются сроки выполнения заказа. Фрилансеры же часто ненадежны, фактически могут в любой момент выйти из команды. Иногда на одном небольшом проекте может смениться две-три группы работников, что тоже, мягко говоря, не сокращает сроки и не улучшает качество итогового результата.
Сочетание этих факторов и открывает прекрасное «окно возможностей» для нашей компании. С одной стороны, мы сохраняем необходимую гибкость в работе, готовы оперативно реагировать на ставящиеся задачи, пожелания клиентов. С другой стороны, стабильный профессиональный коллектив (я не случайно выделил его как одно из наших основных конкурентных преимуществ) позволяет нам решать эти задачи с максимальной скоростью и гарантированным качеством. Еще Дарвин учил: выживают не самые крупные, а лучше всего приспосабливающиеся к изменениям, которые происходят. На рынке ситуация фактически аналогичная.
Наша мобильность проявляется также и в готовности учиться, быстром внедрении, освоении и использовании в работе современных цифровых технологий и инновационного оборудования, которые упрощают и ускоряют все процессы. Работа в определенном смысле поставлена на поток. Пока подготовленный пакет документов находится на согласовании у монополистов или на экспертизе, группа разработчиков не сидит в ожидании результата, а трудится над следующим проектом. При сравнительно небольшом, но профессиональном штате такая система позволят вести работу со многими заказами одновременно. Обеспечиваются высокая скорость проектирования, возможность предложить клиентам весьма конкурентные цены, широкая география присутствия на рынке.
Следствием реализации таких подходов стало то, что за срок чуть более десяти лет «Дорианс» превратился в постоянного надежного партнера для многих крупных компаний, расширил как географию, так и направления проектирования, наработал солидное портфолио выполненных заказов, занял твердые позиции на рынке.
– Вы предлагаете клиентам новую концепцию взаимоотношений «Прозрачное проектирование». Что сподвигло Вас к такому неординарному подходу?
– Многолетний опыт общения с клиентами привел меня к выводу, что они заинтересованы в большей погруженности в процесс проектирования, в понимании, что именно сейчас делается по их заказу, какие силы задействованы, какие работы осуществляются. Им также нужна возможность для оперативного влияния на производственные процессы, чтобы результат соответствовал их ожиданиям. И «Прозрачное проектирование» стало нашим ответом на запросы, которые появлялись у наших заказчиков.
Есть проектные компании, способные подготовить качественную документацию. Но в современном мире важен не только конечный результат. Очень большую роль играет сервис – это касается практически всех сфер. И проектирование не исключение. Вот новый уровень качества обслуживания, погружения клиента в процесс подготовки проекта, его возможности влиять на нашу работу – мы и предлагаем.
«Прозрачное проектирование» – новый уровень доверия
ГК «Дорианс» предлагает своим клиентам получить новый уровень доступа к ходу проектирования, обеспечивающий полную открытость всех производственных процессов для заказчика. Концепция «Прозрачное проектирование» – это ответ на последние тренды как в сфере технологий, так и области межчеловеческих коммуникаций.
Взаимоотношение и успешное взаимодействие между субъектами бизнеса, как и между отдельными людьми, в очень большой степени зависит от степени доверия. Поднять ее планку на невиданную прежде высоту предлагает ГК «Дорианс».
Чего хочет клиент?
Руководство компании проанализировало пожелания современного заказчика к исполнителю работ в сфере проектирования. Если свести их буквально к двум словам, то становится ясно: клиент «хочет доступа». Старая народная поговорка «Доверяй, но проверяй» воплощается в требование взаимодействия с партнерами.
Проектирование – процесс достаточно длительный. А стандартная фраза по телефону или в электронном письме «Не беспокойтесь, работа идет по графику» – сегодня мало кого устраивает. Заказчика интересует четкая уверенность, что проект действительно разрабатывается, увязывается с ресурсоснабжающими организациями, согласовывается с надзорными органами и т. д. В случае задержек он хочет знать их причины, быть уверенным, что они вызваны объективными обстоятельствами, а не халатным отношением подрядчика.
Кроме того, заказчик хочет иметь возможность максимально оперативно контактировать с исполнителями, вносить свои замечания, получать аргументированный ответ, почему выбрано то или иное решение в каждом конкретном случае. Другими словами, клиент хочет получить результат, максимально соответствующий его пожеланиям.
Немаловажен для заказчика и фактор стабильности работы исполнителя, его загруженности, востребованности на рынке, наличия у него штата квалифицированных работников.
Коротко говоря, клиент хочет спокойствия и уверенности, что деньги тратятся не напрасно, работа идет с максимальной скоростью, а его пожелания учтены. Обеспечить все это способно только наличие доступа к процессу проектирования. Только когда заказчик получит контроль над производством работ, он будет уверен, что все идет как надо.
Код доступа
Все эти пожелания и призвана удовлетворить концепция «Прозрачное проектирование», внедренная ГК «Дорианс» в августе этого года. При ее реализации на практике используются современные решения в области коммуникаций, общения в режиме онлайн, обеспечения доступа к массивам информации.
Оперативность. С помощью SMS-сообщений клиент оперативно получает информацию о каждом шаге работы над проектом. Он точно знает, что работа идет, понимает, на каком этапе она находится, видит, если возникли какие-то сложности.
Информированность. Клиент получает доступ к корпоративной системе Bitrix24, в которой ставятся те или иные задачи конкретным исполнителям. Он может оценить оперативность работы сотрудников компании.
Структурированность. Задачи в системе ставятся на основе проработанных бизнес-процессов к каждому конкретному виду проектных работ.
Общение. Использование онлайн-мессенджера позволит заказчику задавать волнующие его вопросы и получать оперативные ответы по ходу разработки проекта. Клиент становится активной стороной в ходе выполнения заказа: может высказать пожелания по текущему этапу разработки проекта и получить обратную связь.
Облако. Заказчику обеспечивается доступ к облачному хранилищу информации о его проекте (отметим, что конфиденциальность проектов других заказчиков при этом гарантируется). Немаловажно, что доступ обеспечивается к реальным рабочим файлам, а не просмотровым pdf-версиям. Все папки и файлы проекта имеют понятную для постороннего пользователя структуру. Они доступны круглосуточно, и их можно скачивать без каких-либо ограничений.
Онлайн. Ну и наконец клиенту дается возможность в режиме реального времени наблюдать и слушать, что происходит в каждом кабинете офиса компании – через сайты dorians.ru или прозрачное-проектирование.рф. Это дает точное понимание того, не разваливается ли подрядчик, не «разбегаются» ли сотрудники, насколько высока их занятость и пр. В силу непростой экономической ситуации в стране такая информация обеспечивает спокойствие за судьбу заказа.
«Мы исповедуем принцип полной открытости для клиента, мы обеспечиваем прозрачность нашей работы, чтобы он не сомневался в том, что работа над его заказом идет нормально. Это выход на новый уровень доверия между партнерами, обеспечиваемый современными коммуникативными и иными цифровыми технологиями. Сегодня концепция реализована в рамках тех решений, которые у нас уже используются. Но в перспективе, по мере появления новых технологий в этой сфере, мы планируем расширять формы доступа клиентов к нашей работе. Могу уже сейчас сказать, что наши заказчики высоко оценили концепцию «Прозрачное проектирование» и отмечают, что сервис соответствует их ожиданиям, их потребности в современных, продвинутых исполнителях», – отмечает генеральный директор ГК «Дорианс» Сергей Луценко.
Старейшему в России ведомству по охране объектов исторического наследия исполняется 100 лет. Об истории КГИОП, актуальных задачах сегодняшнего дня и планах на будущее «Строительному Еженедельнику» рассказал председатель Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры Санкт-Петербурга Сергей Макаров.
– Сергей Владимирович, КГИОП исполняется 100 лет. Напомните, пожалуйста, основные вехи исторического пути ведомства.
– В дореволюционной России специализированных ведомств, занимавшихся охраной архитектурного наследия, не было. Надо, однако, отметить, что «Строительные уставы» (1832, 1842, 1857, 1900 годов) защищали исторические строения от сноса и предписывали бережное к ним отношение при возведении новых зданий. При ремонте старых объектов архитекторы нередко занимались тем, что сегодня мы назвали бы «научной реставрацией».
Тем не менее, первое государственное ведомство, задачей которого стала именно охрана наследия, появилось уже после революции. Это непосредственно связано с тем, что появилась острая необходимость в защите объектов, национализированных в ходе революционных событий.
Структуры-«предки» КГИОП на протяжении всей своей вековой истории занимались делом огромной, я бы сказал, общенациональной важности. Рассказать обо всем совершенно невозможно. За это столетие выполнена просто фантастическая работа. Но я бы выделил три важнейшие, на мой взгляд, вехи (или, скорее, эпохи) в истории ведомства.
Первая из них связана с самим созданием в 1918 году Отдела по охране, учету и регистрации памятников искусства и старины – самого первого прямого «предка» КГИОП. Необходимо оценить гражданское и профессиональное мужество людей, которые в период революционного смятения, потрясения и крушения всех социальных основ старого общества, проявлений откровенного вандализма встали на защиту исторического наследия.
И ведь варварское отношение к памятникам было свойственно не только необразованным слоям населения. Были целые объединения нового, революционного искусства, теоретически обосновывавшие необходимость физического уничтожения «старья». Как иллюстрацию можно припомнить стихи Владимира Маяковского, написанные как раз в 1918 году:
Белогвардейца найдете – и к стенке.
А Рафаэля забыли? Забыли Растрелли вы?
Время пулям по стенке музеев тенькать.
Стодюймовками глоток старье расстреливай!
Сеете смерть во вражьем стане.
Не попадись, капитала наймиты.
А царь Александр на площади Восстаний
стоит? Туда динамиты!
Выстроили пушки по опушке,
глухи к белогвардейской ласке.
А почему не атакован Пушкин?
А прочие генералы классики?
Старье охраняем искусства именем.
Или зуб революций ступился о короны?
Скорее! Дым развейте над Зимним –
фабрики макаронной!
И такие настроения были весьма распространены, более того, находились, выражаясь современным языком, в мейнстриме тогдашних общественных трендов. Немало мужества необходимо было тем, кто противопоставил себя этому валу, старался сохранить наследие. Конечно, возможности в этом отношении в послереволюционный период были весьма ограниченны. Защищать памятники (и особенно храмы) было даже небезопасно. Поэтому с большим уважением мы должны относиться к тем, кто в это сложное время делал, что мог, для сохранения исторической памяти.
– Вторая веха – это, наверное, послевоенное восстановление объектов наследия, особенно пригородных?
– Конечно. Ситуация на некоторых из них была просто катастрофическая, многим казалось, что все погибло безвозвратно и восстановить уже ничего невозможно. Но нашлись люди, которые не опустили руки.
Кстати, бюст одного из них – Николая Николаевича Белехову – в будущем году мы планируем установить в здании КГИОП. Именно он руководил маскировкой объектов наследия во время войны. Именно под его руководством и по его инициативе начались послевоенные широкомасштабные ремонтно-восстановительные работы, в том числе и в разрушенных пригородных дворцах-музеях. И во многом именно благодаря ему на уровне правительства страны было принято решение о необходимости воссоздания объектов, находившихся в руинированном состоянии, – и это сразу после войны, на фоне всеобщей разрухи и нехватки порой самого необходимого!
Тогда вполне четко звучали голоса, утверждавшие, что сейчас «не до дворцов и парков». И только благодаря активным действиям сотрудников ГИОП, музейщиков и других неравнодушных к задачам сохранения национального наследия людей удалось добиться решения о возрождении памятников из руин. Людям было негде жить, нечего есть, не во что одеваться, но они боролись за спасение и воссоздание шедевров!
Конечно, это работа колоссальных объемов – и она растянулась на десятилетия. Но начало ей было положено тогда – в полуголодном послевоенном Ленинграде. И именно благодаря ей сейчас мы можем любоваться дворцами, парками и фонтанами Петергофа, Павловска, Царского Села, Гатчины.
– Ну а третья эпоха?
– Может быть, это несколько нескромно, но, на мой взгляд, это новейшая история и современная деятельность КГИОП. С конца 1980-х годов произошло множество важнейших событий в сфере охраны наследия. В 1988 году утвержден проект зон охраны центральных районов города, который законодательно закрепил границы объединенной охранной зоны центра, площадь которой составила 3768 га. В 1990 году в Список всемирного наследия ЮНЕСКО включен объект «Исторический центр Ленинграда и связанные с ним группы памятников». В 1996 году КГИОП стал самостоятельной структурой в составе Правительства Петербурга. Наконец, в 2005 году впервые в городе была утверждена Петербургская стратегия сохранения культурного наследия.
Новая правовая ситуация значительно расширила полномочия КГИОП в деле охраны исторических объектов. Кроме того, после снятия идеологических ограничений мы наконец смогли заняться спасением и реставрацией культовых зданий. Активную работу в этой сфере нам иногда даже ставят в упрек. Но это совершенно неоправданно. Во-первых, храмы всегда проектировались лучшими зодчими и по праву занимают свое место в числе объектов архитектурного наследия, часто являясь «визитными карточками» города. Во-вторых, культовым зданиям в течение многих лет по понятным причинам внимания не уделялось, и, хуже того, они произвольно перестраивались, варварски использовались и даже сносились; и теперь им необходимо повышенное внимание. Наконец, в-третьих, все объекты недвижимости в городе находятся в чьем-нибудь ведении, а с храмами, кроме нас, работать некому.
– О каких объектах, например, идет речь?
– Это интереснейшие объекты – со своими тайнами, открытиями, неожиданными находками. В городе у нас их очень много, и они, к сожалению, сильно пострадали за советский период. Работа по ним идет постепенно и планомерно, поскольку охватить все сразу просто физически невозможно – на это нет ни средств, ни производственных мощностей реставраторов.
Например, недавно мы взяли в работу Покровский храм на Боровой улице, построенный в конце XIX века и признававшийся современниками одним из красивейших в Петербурге. Это место тогда не относилось к фешенебельным районам города, и возведение церкви должно было, в частности, улучшить социальную обстановку рабочего района. В советское время там располагался производственный комбинат Союза художников. На здании были разрушены купола и ликвидирован богатейший изразцовый декор. Сейчас мы работаем над исправлением ситуации – это уникальный и очень сложный проект.
Другой совершенно потрясающий объект – буддистский дацан на Приморском проспекте. Если бы не прямое поручение Президента, боюсь, до него долго не доходили бы руки. Огромное здание – очень сложное и специфичное. Когда мы восстановили внешний декор – позолотили ланей, Колесо Судьбы, воссоздали колонны, двери – стало понятно, почему в начале ХХ века этот дацан считался красивейшим в Европе.
– Исторически подход специалистов Северной столицы к реставрации отличался от московского: памятники не только сохранялись, но и восстанавливались. Сегодня предлагается ряд таких проектов. Какие из них, на Ваш взгляд, могут быть реализованы?
– Думаю, что воссоздание утраченных шедевров Петербурга продолжится, хотя, на мой взгляд, не все инициативы, существующие в этой сфере, могут быть реализованы на практике.
Начать надо с того, что в 820-м городском законе есть перечень утраченных градостроительных доминант, рекомендуемых к воссозданию. Это тоже печальное советское прошлое, когда по идеологическим соображениям сносились очень ценные не только с архитектурной или культовой точек зрения, но и в смысле градостроительного облика города доминанты.
Например, колокольня Новодевичьего монастыря, которая была уничтожена при расширении Московского проспекта. Потом, правда, выяснилось, что расширению она не особо и мешала. Как бы то ни было, сейчас стоит вопрос о ее воссоздании, он даже рассматривался на Совете по сохранению культурного наследия. Эта колокольня высотой более 50 м была не только памятником архитектуры, но и важнейшей доминантой проспекта. Проект предполагает воссоздание объекта на внебюджетные деньги, и я надеюсь, что его удастся реализовать.
Еще один объект – Введенская церковь напротив Витебского вокзала, которая была снесена в 1930-е годы. Уже проведены исследования, обнаружен фундамент храма. Восстановить его в точности вряд ли возможно: Загородный проспект расширился и подошел вплотную к месту расположения церкви. Проблему можно решить, если сделать вход с другой стороны, это вполне осуществимо.
Уже полным ходом идет воссоздание храма Рождества на Песках – тоже потрясающей красоты объект XVIII века, снесенный в 1934 году. Мы согласовали проект его восстановления на прежнем месте. К счастью, нашлись спонсоры, обеспечившие финансирование, сейчас «коробка» храма уже почти готова. В будущем году должна начаться отделка, так что уже довольно скоро мы сможем увидеть возрожденный шедевр. Следующее, что нужно сделать – вернуть Советским улицам имя Рождественских, ведь названы они были именно по воссоздаваемому храму. Соответствующее решение уже принято Топонимической комиссией, и, надеюсь, в ближайшее время оно будет исполнено. Я живу в том районе и очень поддерживаю переименование.
– А Спас-на-Сенной?
– Я знаю, что есть множество сторонников воссоздания этого храма, но именно к этой инициативе я лично отношусь со скепсисом. Дело в том, что Сенная площадь сегодня приобрела совсем другой облик, появились новые строения, хотя, на мой взгляд, они отнюдь не украшают окрестности. Само место, где стоял Спас-на-Сенной, отчасти занято павильоном станции метро. Соответственно, восстановление храма не улучшит ситуацию, не возродит утраченную гармонию. Есть и технические сложности, делающие проблематичным воссоздание объекта в исторических габаритах.
– Таким образом, распространенные в Европе принципы Венецианской хартии 1964 года, в соответствии с которыми исторический объект консервируется в том виде, в каком попал в руки реставраторов, – не наш путь?
– В Европе все-таки не было такого вандализма, который мы пережили в ХХ веке. Кроме того, принципы Венецианской хартии – это не закон. В тех регионах, которые очень сильно пострадали во время войны, наши европейские коллеги часто тоже шли именно по пути воссоздания утраченных объектов. Например, Нюрнберг, который практически был стерт нашими союзниками с лица земли, воссоздали, полностью копируя его довоенное состояние. То же самое в значительной степени касается Дрездена и еще ряда сильно пострадавших городов.
Да, в Италии другие подходы, более соответствующие Венецианской хартии. Но не надо забывать и разницу в климате. Если в Италии частично поврежденное здание может стоять веками, то у нас, в сыром климате, с постоянными переходами нулевой отметки термометра, если не ремонтировать объект, есть большой риск утратить его совсем.
Хочу отметить, что наш опыт очень востребован иностранными реставраторами из стран с похожим климатом.
– Какие аспекты охраны объектов наследия, на Ваш взгляд, наиболее актуальны сегодня?
– Помимо непосредственно реставрационной деятельности, сейчас идет активная работа по целому ряду направлений. Это и законодательное урегулирование взаимоотношений с ЮНЕСКО, и расширение сотрудничества с волонтерами и общественными организациями, ставящими своей целью сохранение наследия, и расширение международной кооперации в этой сфере.
Я остановился бы на двух очень актуальных, на мой взгляд, вопросах. Первый из них связан с необходимыми законодательными изменениями. Если 15-20 лет назад требования к собственникам или пользователям объектов наследия были недостаточными, то сейчас в некоторых вопросах они стали избыточно жесткими. Подчеркну: речь не идет об отказе от охраны: если объект признан памятником, должны действовать защитные ограничения. Просто не надо перегибать палку.
Если речь идет о сложной работе по ценному объекту – да, процедура согласования проекта должна быть очень строгой. Но если вопрос в перепланировке помещения в историческом здании с демонтажом перегородки, поставленной в советское время, или в проведении малярных работ, то совершенно неясно, зачем для этого разрабатывать проект, проводить историко-культурную экспертизу, которая стоит в три раза дороже проекта, и получать согласование в КГИОП. Совершенно неразумно предъявлять к работам принципиально разной важности и сложности одинаковые требования.
Вот эти избыточные обременения мы предлагаем упразднить. В конце концов, КГИОП – совсем небольшое ведомство: 180 сотрудников на 9 тыс. объектов наследия в городе. Количество входящей документации, появляющейся, в частности, и из-за избыточных требований, растет огромными темпами. Если в 2014 году было около 30 тыс. входящих документов, то сейчас – более 70 тыс. Это огромный объем. Кроме того, усложняется сама документация, информация становится более подробной. И здесь та же ситуация: для сложных объектов это даже хорошо, а для небольших по объемам работ – совершенно ненужно. В общем, мы выступаем за дифференциацию требований в зависимости от видов выполняемых работ. Этот вопрос мы уже долго обсуждаем с Минкультуры РФ, и сейчас в целом достигнуто взаимопонимание.
Вторым важнейшим на данный момент вопросом является реализация программы «Рубль за метр», которая позволяет предоставлять инвесторам объекты культурного наследия, находящиеся в неудовлетворительном состоянии, в долгосрочную аренду за символическую плату при условии проведения ими качественных реставрационных работ в ходе приспособления для современного использования и дальнейшего поддержания памятника в должном состоянии.
Из примерно тридцати объектов, которые изначально предлагалось включить в эту программу, мы с Комитетом имущественных отношений Петербурга отобрали восемь первоочередных. Два из них (Оранжерея в Петергофе и Императорский павильон вокзала в Царском Селе) будут выставлены на торги уже до конца этого года. Посмотрим, какой будет интерес у инвесторов. С другой стороны – для КГИОП это тоже вызов: сроки работ ожидаются небольшие (2 года – на подготовку проекта, 5 лет – на его реализацию). Это очень важная программа, и на нас лежит серьезная ответственность по сопровождению проектов. Мы, как и инвесторы, заинтересованы в соблюдении сроков. От успеха реализации пилотных проектов во многом зависит судьба всей программы.
– Юбилей – время не только подводить итоги, но и строить планы на будущее. Какие Вы видите перспективные задачи для ведомства? Какие есть планы?
– В этом году заканчивается трехлетняя программа реставрации в городе, и КПИОП уже подготовил следующую – на 2019–2021 годы. Часть объектов перешла туда из текущей программы, но есть и ряд новых, знаковых для города объектов. Перечень пока огласить не могу, поскольку он еще окончательно не согласован. Скажу лишь, что суммарно он будет включать порядка 80 объектов.
Также у нас в планах серьезная корректировка 820-го закона о зонах охраны объектов культурного наследия на территории города. Разработан график, в соответствии с которым в 2020 году ЗакСом должна быть принята новая версия документа. В ней будут откорректированы имеющиеся зоны охраны и установлены новые.
Большая работа нами намечена в сфере цифровизации деятельности КГИОП, перехода к работе в Единой системе строительного комплекса Петербурга. Мы уже перевели часть услуг в ЕССК, и этот процесс получит продолжение. Также планируется оцифровать наш гигантский архив.
КГИОП: 100 лет на страже наследия
История КГИОП включает множество событий, имеющих непреходящее значение для дела сохранения и реставрации национального исторического наследия в Северной столице. «Строительный Еженедельник» отобрал важнейшие даты в вековом жизненном пути ведомства.
1918 год. 21 марта в Петрограде была создана Коллегия по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомата просвещения во главе с Г. С. Ятмановым. В ноябре в связи с реорганизацией она была переименована в Отдел по охране, учету и регистрации памятников искусства и старины.
1935 год. Одним из важных итогов работы Отдела стало утверждение Президиумом ВЦИК в марте списка памятников, состоящих под государственной охраной. Первый юридически значимый список насчитывал 201 охраняемый государством объект.
1936 год. В структуре Управления по делам искусств Ленгорисполкома был создан Отдел по охране памятников. Во главе стоял А. В. Победоносцев, его заместителем был назначен Н. Н. Белехов.
1941 год. 25 июня, то есть уже на 4-й день войны, был утвержден план мероприятий по защите городских монументов и садово-парковой скульптуры, подготовленный Отделом по охране памятников. Предложения по маскировке золотых куполов и шпилей зданий-памятников, служивших ориентирами для вражеских обстрелов, Отдел представил уже к 1 июля. В сентябре были организованы аварийно-восстановительные мастерские Управления по делам искусств Ленгорисполкома, в октябре – производственные мастерские при Музее городской скульптуры.
1942 год. Уже с весны начались ремонтно-восстановительные работы на зданиях-памятниках города.
1943 год. 29 марта Государственный Комитет Обороны СССР принял Постановление «О первоочередных мероприятиях по восстановлению промышленности и городского хозяйства Ленинграда». Начинался новый этап восстановления и реставрации памятников города. 21 ноября было принято решение об организации городского Управления по делам архитектуры, в структуре которого создавалась Государственная инспекция по охране памятников (ГИОП). Окончательное организационное оформление инспекции произошло уже после снятия блокады Ленинграда.
Шуваловский дворец. Реставрация плафона Белоколонного зала. 1948 год
1944 год. 23 апреля Исполком Ленгорсовета принял Решение № 112-22 «О первоочередных мероприятиях по сохранению пригородных дворцов и парков-музеев», положившее начало их восстановлению.
Реставрация фасадов Таврического дворца. Штукатурные работы. 1949 год
1967 год. По инициативе и под руководством Б. А. Розадеева была развернута не имевшая аналогов работа ГИОП по комплексному изучению исторической застройки города XVIII – начала XX веков.
Петергоф. Большой дворец. Воссоздание фронтона северного фасада. 1957 год
1972 год. Решением Ленгорисполкома № 870 от 4 сентября впервые в практике сохранения наследия в СССР была введена система государственной охраны художественно ценного внутреннего убранства зданий, как состоящих под государственной охраной, так и не отнесенных к числу памятников.
1971–1981 годы. Комиссией Государственной инспекции на учет было принято свыше тысячи зданий исторической застройки города. После принятия Закона СССР от 29 октября 1976 года «Об охране и использовании памятников истории и культуры» эти объекты стали называться «вновь выявленными».
Екатерининский дворец. Работы по воссозданию плафона Большого зала. Фото начало 1970х годов
1988 год. Инспекция становится самостоятельным специально уполномоченным органом по охране памятников, выйдя из подчинения Главного архитектурно-планировочного управления. Исполкомом Ленсовета 30 декабря утвержден проект зон охраны центральных районов города, который законодательно закрепил границы объединенной охранной зоны центра, площадь которой составила 3768 га, ввел режимы сохранения для средовой застройки, ограничил реконструкцию и строительство на территории зоны. Это один из основных документов в области регулирования градостроительной деятельности в Петербурге.
1990 год. 12 декабря на 14-й сессии Комитета всемирного наследия был признан общим достоянием человечества и включен в Список всемирного наследия объект «Исторический центр Ленинграда и связанные с ним группы памятников». Необходимость включения объекта в этот список, по мнению экспертов ИКОМОС, была «столь очевидна, что любое подробное обоснование представлялось излишним».
1996 год. Ведомство прибрело свой нынешний организационный статус – стало комитетом в системе исполнительных органов государственной власти Санкт-Петербурга.
1998–2003 годы. Подготовка к 300-летию Петербурга. Обширная реставрационная программа включила практически все архитектурные доминанты центра, самые известные памятники (в первую очередь, занятые учреждениями культуры).
2004 год. Создан Совет по сохранению культурного наследия при Правительстве Санкт-Петербурга, в целях повышения эффективности принятия решений в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия.
2005 год. В городе началась реализация программы реставрации фасадов исторического центра. В отличие от точечной, объектной реставрации, программа предусматривала обновление целых улиц. 1 ноября Постановлением № 1681 Правительства Петербурга утверждена Стратегия сохранения культурного наследия, разработанная КГИОП под руководством В. А. Дементьевой.
2008 год. Начал проводиться ежегодный конкурс профессионального мастерства «Реставратор года». Организатором выступает Союз реставраторов Петербурга при участии КГИОП. За почетное звание «Лучший реставратор» ежегодно соревнуются студенты реставрационных колледжей и профессиональные реставраторы, работающие в крупнейших профильных компаниях Петербурга и Ленобласти.
2016 год. Стартовал культурно-просветительский социально значимый проект «Открытый город» в сфере популяризации объектов культурного наследия Петербурга, ранее недоступных для свободного посещения или доступных отдельным категориям граждан. Совместно с Союзом реставраторов Петербурга и отделением ВООПИиК разработана программа по привлечению волонтеров к делу сохранения объектов культурного наследия, на базе проекта «Открытый город» организована Школа волонтеров.
2018 год. Начинает работу программа «Рубль за метр». В марте вступил в силу закон, дающий старт программе передачи объектов культурного наследия, находящихся в неудовлетворительном техническом состоянии, в аренду по ставке 1 рубль за 1 кв. м.