Игорь Шеляков: «Цифровизация помогает нам и нашим клиентам»
В Ленинградской области Росреестр ускорил сроки регистрации сделок с недвижимостью и прав на нее. Тенденция объясняется ростом обращений в ведомство через электронные сервисы. Подробнее о том, насколько за последние два года изменилась к лучшему ситуация со сроками регистрации прав, «Строительному Еженедельнику» рассказал руководитель Управления Росреестра по Ленинградской области Игорь Шеляков.
– Игорь Михайлович, какие недавние изменения, связанные с регистрацией прав на недвижимость в Ленобласти, можете выделить?
– Самое главное: мы ускорили сроки регистрации, тем самым улучшили качество обслуживания наших клиентов – физических и юридических лиц. До 2017 года ситуация в Ленобласти была плачевная. Поэтому два года назад я выпустил ведомственный приказ о сокращении сроков регистрации прав при подаче документов в электронном виде. Таким образом, раньше при подаче документов через портал Росреестра сроки, с установленных законом 9 дней, сократились сначала до 3 дней, а к концу 2017 года были сокращены до 2 рабочих дней, при этом важно отметить, что для физических лиц госпошлина снижается на 30%. Положительные результаты не заставили себя ждать.
Кроме этого, сократились сроки регистрации прав при подаче документов через территориальные подразделения ГБУ ЛО «МФЦ» (Многофункциональный центр оказания государственных услуг) «для бизнеса» и стали составлять 6–7 рабочих дней. При этом, согласно 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», максимальные сроки регистрации прав составляют 9 рабочих дней. Ранее в обозначенные сроки мы не всегда укладывались. Сейчас мы продолжаем совершенствовать работу по сокращению сроков регистрации прав при подаче документов через МФЦ.
– Сразу ли клиенты оценили все ваши новшества?
– Сначала отнеслись немного настороженно. Управление проводило серьезную разъяснительную работу, активно презентовало свои электронные услуги. В частности, застройщикам мы сказали: «Хотите быстрее – подавайте документы в электронном виде». Многие застройщики не верили в реальность заявленных сроков, но когда увидели, что они соблюдаются, количество поданных заявлений в электронном виде значительно возросло.
В целом сейчас – с учетом как физических, так и юридических лиц – 20% заявлений о регистрации прав к нам поступают в электронном виде. Это неплохой показатель. Соответственно, сократилось количество заявлений на «одно окно» МФЦ в традиционном бумажном виде. Таким образом, мы достигли тройного эффекта: сократились сроки регистрации, сократилось время ожидания в МФЦ, а также уменьшился вред, причиняемый окружающей среде.
Одновременно цифровизация предоставляемых государственных услуг помогает Ленинградской области повысить свою инвестиционную привлекательность.
– А в целом количество регистрируемых сделок с недвижимостью растет?
– Да, безусловно. Показатель количества регистраций прав на недвижимость, включая ограничения и обременения, растет каждый год. В частности, это связано с активным строительством жилья в регионе. Согласно статистике, за первые шесть месяцев текущего года в Ленобласти зарегистрировано более 264 тыс. прав. В сравнении с аналогичным периодом 2018-го рост показателя составил почти 13%.
Стоит добавить, что одним из факторов увеличения количества регистраций в первом полугодии 2019-го стала и «дачная амнистия». Она предполагает упрощенный порядок регистрации недвижимости в садовых товариществах, на землях ИЖС. В частности, если построенный объект соответствует заявленным характеристикам, его можно зарегистрировать как жилой объект. Согласно закону, программа, которая действовала очень долгое время, должна была завершиться 1 марта 2019 года. Конечно, многие люди вспомнили о «дачной амнистии» под самый ее конец. Для сравнения, за первые два месяца 2019 года мы приняли 18 тыс. заявлений на учет жилых домов, хотя за весь прошлый год их было 16 тыс.
– Сейчас «дачную амнистию» вновь продлили. Что-то изменилось в ее содержании?
– Да, действительно – летом был принят законопроект о ее продлении до 1 марта 2021 года. Распространяться программа будет только на объекты, которые построены на земельных участках, предоставленных для ведения садоводства. В остальном все остается то же. Упрощенный порядок регистрации объектов недвижимости на землях садоводств предполагает, как и раньше, предоставление на регистрацию прав только технического плана здания, без уведомления органов местного самоуправления. В целом данная работа уже полностью отрегулирована. К концу года мы ожидаем традиционный сезонный всплеск обращений, но, конечно, он будет не таким, каким был в начале года.
– Есть ли какие-то особенности в нарушениях земельного законодательства, которые выявляет Росреестр в Ленобласти?
– Наши специалисты регулярно проводят проверки соблюдения требований земельного законодательства. Наиболее типичное нарушение – это самовольное занятие земельного участка или его части. Также известны случаи использования земель не по целевому назначению. По итогам прошлого года, в Ленобласти выявлено 818 нарушений законодательства. Большая часть из них – во Всеволожском районе.
– В Ленобласти завершены работы по переоценке кадастровой стоимости земель. Когда начнет действовать новая стоимость?
– Хотелось бы уточнить, что Росреестр не осуществляет кадастровую оценку, а лишь предоставляет имеющиеся данные об объектах недвижимости для кадастровой оценки. В Ленобласти полномочия по определению кадастровой оценки недвижимости в настоящее время возложены на ГБУ ЛО «ЛенКадОценка», оно в этом году провело кадастровую оценку земель населенных пунктов, сельхозназначения, водного фонда. Оценочные работы уже завершены, предварительные результаты кадастровой оценки земельных участков уже размещены на нашем сайте и на сайте «ЛенКадОценки».
В течение двух месяцев после размещения информации мы будем готовы принимать замечания от собственников объектов, если проведенную оценку они посчитают некорректной. До 1 декабря 2019 года новая кадастровая стоимость земли должна быть утверждена и с 1 января 2020-го начнет действовать. Рекомендуем всем ознакомиться с предварительными результатами оценки.
– Как можете описать коллектив Управления Росреестра по Ленинградской области? Справляются ли сотрудники с растущим объемом работы?
– В большей степени (почти 80% от общего штата) у нас женский коллектив. Портрет регистратора Управления – женщина 35–45 лет, с высшим юридическим образованием, замужем, имеет детей.
После введения цифровизации и электронного документооборота работа наших сотрудников существенно облегчилась и стала более эффективной. Благодаря слаженной работе всего коллектива Управление Росреестра по Ленобласти по итогам прошлого года заняло третье место по проценту положительных оценок деятельности всех региональных подразделений ведомства. Надеемся и далее сохранять достигнутые качественные положительные показатели.
Искусствовед, историк архитектуры, научный сотрудник Государственного Эрмитажа Алексей Лепорк в беседе с корреспондентом «Строительного Еженедельника» Анастасией Романовой рассуждает о том, почему в Петербурге нет комфортной среды.
– Алексей, как вы оцениваете развитие города и его новых районов?
– В новых районах нет никакой сбалансированности. Я, конечно, не могу говорить с железной определенностью. Но кажется, что все происходит по принципу «быстро застроить участок с коммуникациями». Я не вижу какой-то логики развития города, исходя из которой на основе мастер-планов происходило бы освоение территорий.
– С этим сложно не согласиться.
– Мне кажется, что со всеми районами происходит одна простая вещь. Я бы сформулировал существующий подход как «берется все, что плохо и близко лежит». Возьмем Обводный канал. Казалось бы, у нас есть самая протяженная в истории традиция градостроительного комитета и генеральных планов города. Но думал ли кто-то о том, как Обводный канал будет выглядеть через пять лет? Даже не 25, которые принято описывать в генеральных планах, а пять? Но уже сегодня Обводный канал выглядит не так, как еще три года назад. То есть пройдет еще несколько лет, и от старого Обводного канала непонятно что останется. Между тем этот район расположен очень близко от центра города.
– Регулирование застройки в центре все-таки строже.
– Но никто не пытается разрешить какие-то общие вопросы. У меня простая точка зрения: если уже ввели регламентацию, определили параметры, то это должно быть навсегда. Без вариантов.
Сейчас нам надо дальше размышлять над тем, как сделать центр города удобным для горожан. Не самая хитрая мысль. Но нам жизненно необходимо решение всех транспортных проблем и создание максимального количества зеленых зон. Мы должны создавать удобства для жизни людей на всех уровнях. Сказать, что это происходит, наверное, мы не можем. Сейчас все носятся с проектом Конюшенной площади и дальше до Новой Голландии, но при этом все понимают, что это сделано только для того, чтобы девелоперы могли заново освоить этот гиперклондайк. А если честно, то там как раз все практически в порядке.
И освоение периферийных районов вызывает аналогичные вопросы. Самый показательный проект – аэропорт. Взяли и построили новый аэропорт. Но так и не решили до самого открытия, как до него добираться. А вскоре появится выставочный комплекс. Это символы всего нашего нового строительства.
– На ваш взгляд, этот вектор можно преломить?
– В Петербурге существуют Комитет по градостроительству и архитектуре и должность главного архитектора, которые надо бы переориентировать на работу в общественных интересах.
– Вас не назовешь оптимистом.
– У меня нет никаких примеров, которые могли бы служить основанием для оптимизма. Я могу найти дома, которые построены лучше, чем многие раньше. Не спорю. Но сказать, что хотя бы одна городская проблема была решена, я не могу.
– Наверное, мы в целом не умеем решать градостроительные вопросы, и дело не в Петербурге.
– То, что мы не умеем их разрешать, очевидно. Но вместе с тем, к примеру, в Москве как ни крути, какие-то вопросы улажены, хотя до идеала и далеко. Простейший пример – сообщение между аэропортом и центром города. Ведь появились же скоростные электрички, и достаточно давно. В Петербурге есть станция «Аэропорт», но она не функционирует. Причина – проданная прилегающая территория. Но ведь отдавал же ее город. Какой смысл тогда в генеральном плане, если продавали и не думали, что в недалеком будущем может потребоваться проложить еще порядка 500 м железной дороги к аэропорту?
– В ретроспективе не всегда так было?
– У каждого советского генерального плана была идея. Было понятно, куда движется город, какие направления надо развивать. К примеру, первый послереволюционный план развивал район от площади Стачек. Все строилось очень последовательно. Жилье и административные объекты, Дворец культуры, баня и фабрика-кухня возводились так, чтобы было легко дойти до завода, который уже существовал. Так же строили Московский проспект.
Был план выйти к морю, и появилась станция метро «Приморская», которая дала шанс эти намерения реализовать. Понятно, что темп изменился, но ведь и отвечающих за градостроительное развитие не стало меньше.
Вместо того чтобы действительно попробовать что-то решить, мы разрабатываем несусветные проекты. К примеру, думаем, как построить велодорожки, а это точно не первостепенная проблема. Самое грустное, что поддержка и тиражирование таких инициатив плохо сказывается на студентах, молодом поколении. В итоге вместо решений придумываются какие-то фикции, которые потом культивируются. На фоне этого решаются интересы конкретных компаний.
– Все же можно, наверное, назвать успешные примеры создания качественной среды?
– Не знаю. Часто говорят о том, что недостаточно опыта. Но время идет, и ссылаться на это уже довольно смешно.
– Удачные примеры вписывания домов в сложившуюся среду можете назвать?
– Их мало, но все же есть. Дом на Ковенском переулке, рядом с костелом. Это очень качественное, скромное и добротное здание. В этом контексте можно в пример привести и здание на углу Стремянной и Марата, и новое крыло справа от концертного зала Мариинского театра.
– Почему примеров мало, как вы считаете?
– Застройщик амбициозен и хочет, чтобы его объект выделялся. Почему дом в Ковенском переулке хорош? Застройщики согласились на то, что объект не будет бросаться в глаза.
Чаще же девелоперы хотят другого – прогреметь.
В начале 1990-х был построен дом на Фонтанке, рядом с цирком. Это, как и дом на Ковенском, очень удачный пример встраивания в городскую среду. Здание утоплено, и этим подчеркивается то, что рядом Инженерный замок и цирк. Таких примеров проявления уважения к окружающему среди новых проектов очень мало. По большей части вылезает бешеная амбициозность, которая стремится выделяться различными способами, как, например, застройка за гостиницей «Санкт-Петербург».
– Градостроительный совет призван следить за этим.
– Действительно, Градостроительный совет создан для того, чтобы девелоперские инициативы смотреть и как-то отбирать. В принципе, не такая большая работа – вменяемо и внимательно просматривать все проекты как минимум для центра города. Николай I утверждал все здания в Петербурге лично. А мы понимаем, что у него были и другие заботы. Кстати, с архитектурой он справлялся лучше, чем со всем остальным.
Если Градостроительный совет принимает проекты, которые признаются градостроительными ошибками, то, может быть, стоит задуматься? Дом на «Владимирской» как-то же одобрили. Как можно отвечать за появление в Петербурге новых домов, не неся никакой за это ответственности? Если это не изменится, ситуация будет длиться бесконечно.
– Вам ближе реконструкция или создание нового?
– Разрушение в некоторых случаях неизбежно. Но мне жаль этих старых домов, которые в идеале надо бы сохранять. В них есть флер времени. Мне жаль Никольский рынок, потому что его реконструируют и выровняют все плиты. Не останется больше Никольского рынка XVII века, каким он дошел до нас, с неровными плитами и чугунными засовами.
Это какая-то парадоксальная черта постсоветского мышления. Мы говорим про историю, но как только нам попадается предмет старины, мы его моментально полируем, гробим и превращаем в предмет сегодняшнего дня.
Понятно, что нужно делать что-то новое, но любое здание можно тактично реконструировать. Не знаю, переболеем ли мы этим. Слишком много бешеных денег, которые даются в нашей стране без реального труда.