Никита Явейн: «Сложившаяся система не подразумевает необходимости архитектора»
О качестве петербургской архитектуры, роли современных зодчих в реализации проектов, о нехватке политической воли и о совещательной функции Градсовета «Строительному Еженедельнику» рассказал руководитель Архитектурного бюро «Студия 44» Никита Явейн.
– Никита Игоревич, некоторое время назад раздавалось немало упреков в низком качестве современной петербургской архитектуры. Как Вы оцениваете ее сегодняшний уровень и можно ли говорить о повышении качества?
– Для понимания ситуации прежде всего необходимо развести понятия «качество работы архитекторов» и «качество архитектуры реализованных проектов». Сегодня это совершенно разные вещи. Примерно две трети возводимых сейчас зданий (если не три четверти) строятся вообще без участия архитектора – по крайней мере, в таком качестве, как мы понимаем эту профессию, то есть человека, осуществляющего проектирование объекта и несущего за это определенную ответственность.
Большая часть строительства идет по разработкам проектных бюро или проектных подразделений при строительных компаниях. И их задача – чисто техническая и сводится, по большому счету, к обеспечению необходимого количества «квадратов» в объекте под разный функционал, созданию квартирографии, желаемой девелопером, и контроле за соблюдением многочисленных нормативов.
Второй довлеющий фактор – общее стремление к снижению себестоимости строительства. По сути, мы дошли до «хрущевской» идеи добиться максимального снижения цены жилья (пусть даже в ущерб всему), чтобы обеспечить им как можно больше людей. Только если в 1950–1960-х годах это была государственная задача и над снижением себестоимости работали целые институты, то сейчас это «воля рынка», а точнее, значительной части девелоперов, которые на нем работают. Но принцип отсечения «архитектурных излишеств», а по большому счету – излишности самой архитектуры – при этом сохраняется.
Еще один фактор влияния – огромное число различных нормирующих документов, регламентирующих каждую мелочь, которые превращают проектирование в своего рода математическую игру, целью которой становится найти способ извлечь из имеющегося участка максимальную прибыль. Главная задача при этом – все учесть и между собой как-то увязать, что совсем непросто, учитывая то, что нормы сплошь и рядом противоречат друг другу. Дополнительной пикантности процессу добавляют постоянные изменения действующих нормативов, что приводит к необходимости переделывать проект.
В этой ситуации говорить о качестве архитектуры или кризисе профессии не приходится. Речь идет о сформировавшейся практике, о ситуации, сложившейся в сфере проектирования и строительства в России вообще и в Санкт-Петербурге в частности. И эта система в значительной степени просто не подразумевает необходимости архитектора как такового. Соответственно, обвинять архитекторов в низком качестве проектов, при том, что они не принимали никакого участия в их разработке, просто нелепо.
– То есть профессия архитектора практически исчезла?
– Нет, конечно, не до такой степени ситуация запущена. Есть серьезные архитектурные организации, которые прошли через все наши пертурбации последних лет, научились выживать в «безвоздушном пространстве». Это и опытные специалисты, и молодые талантливые архитекторы, которые продолжают работать, доказывая, что наша профессия сохранилась. И надо отметить, что многие петербургские проекты получают признание и на российском, и на международном уровне. Так что мы умеем делать хорошую архитектуру, в лучших своих проявлениях как минимум не хуже европейской. Другое дело, что потенциал этот, к сожалению, пока недостаточно востребован.
– И все-таки, возвращаясь к общей ситуации, можно ли говорить, что в среднем качество реализуемых проектов за последние, скажем, 10-15 лет выросло?
– В общем и целом – да. Это, конечно, касается, конечно, не всего, что строится в городе, но усредненно можно говорить, что общий уровень проектирования вырос. Прежде всего это, конечно, касается проектов, в которых архитекторы приняли хотя бы мало-мальски заметное участие.
При этом, конечно, надо понимать, что даже если девелоперы привлекают серьезную архитектурную организацию, задача снижения себестоимости строительства все равно остается. То есть архитекторы понимают, что свои «изыски» они должны уложить в определенный бюджет, за пределы которого выйти в любом случае не получится.
Есть и такой фактор, как стоимость проектирования в общем объеме инвестиций в строительство объекта. Она и раньше была невысока, а сейчас снизилась до совершенно смешного уровня. Фактически это 1–2% от общего объема инвестиций, если 3% – это уже много. В Европе эта доля тоже существенно снизилась – и, как раньше, 10% от общей суммы инвестиций на проектирование уже не выделяют. Но в зависимости от функционала объекта доля варьируется в диапазоне 5–8%. Мы о таком не можем и мечтать.
А если наложить на это разницу в общих затратах на реализацию строительного проекта (у нас – 1-2 тыс. евро на 1 кв. м здания, в Европе – 5–6 тыс.), то становится ясно, что оплата труда архитекторов в Петербурге в 4–5 раз ниже, чем за рубежом. Расходы же при этом не намного ниже (одно лицензионное программное обеспечение чего стоит). Ну а поскольку архитектурные бюро – это коммерческие организации, они должны поддерживать рентабельность своей деятельности, то, конечно, приходится брать в работу больше проектов, но каждому из них уделять, возможно, меньше внимания, чем хотелось бы.
– Насколько сильное давление заказчики оказывают на архитекторов? Удается ли зодчим отстоять свою позицию в случае разногласий? И меняется ли отношение заказчиков в зависимости от класса объекта?
– «Общего знаменателя» тут нет. Есть архитектурные бюро, условно говоря, более «сговорчивые», максимально старающиеся выполнить требования заказчика. Иногда это молодые компании, которые недавно вышли на рынок, и им нужно на нем как-то закрепиться. Есть менее «сговорчивые» архитекторы, старающиеся отстоять свое видение проекта. Поскольку в целом рынок сложившийся и позиции, занимаемые мастерскими, известны, то девелоперы, в зависимости от своих взглядов на функцию архитектора, обращаются в ту или иную организацию.
Есть, конечно, исключительные ситуации, когда проект привлекает общественное внимание, имеет резонанс, требует широкого обсуждения. Тогда девелоперы предпочитают выбрать архитектора «с именем», он получает достаточно большую свободу для творчества, и его позиция будет учитываться достаточно серьезно. Другое дело, что таких проектов не так много.
Класс объекта, конечно, оказывает влияние на качество проекта. Для элитных проектов и практически всего бизнес-класса девелоперы привлекают архитекторов. Но и здесь ситуации бывают разные. Некоторые предпочитают побольше вложить в отделку, оборудование, инфраструктуру, а архитектурной составляющей объекта особого внимания не уделяется.
– Вы сказали, что в целом уровень проектов в городе вырос. Есть ли в этом заслуга Градсовета?
– На мой взгляд, роль Градсовета положительная. И это видно из одного факта. Когда сталкиваешься с не самыми, мягко говоря, удачными проектами, построенными в городе, выясняется, что обсуждения на Градсовете они почему-то не проходили. Либо же на заседании проект был подвергнут критике, но затем все-таки был реализован. То есть, по крайней мере, самые неудачные варианты по большей части все-таки отфильтровываются.
Кроме того, у людей часто неверное представление о том, что такое Градсовет. Это не решающий орган – решения принимаются на уровне Комитета по градостроительству и архитектуре, главным архитектором города. Градсовет – это орган совещательный, на его заседаниях профессионалы высказывают свой взгляд на тот или иной проект. Часто мнения различны. Важен сам факт, что обсуждение состоялось, экспертное сообщество обменялось взглядами. А главный архитектор волен как согласиться с высказанными мнениями, так и нет; это его зона ответственности. В этом смысле, на мой взгляд, даже голосование в Градсовете – избыточно, поскольку решающего значения оно не имеет.
– В начале беседы Вы описали довольно печальную ситуацию в сфере проектирования. Можно ли как-то изменить сложившееся положение?
– В принципе, изменить ситуацию мог бы социальный запрос на хорошую архитектуру. Но, к сожалению, его пока нет, в том числе и со стороны состоятельных людей, которые могли бы себе позволить нанять лучших мастеров. Этого пока не происходит. Пока взгляд на архитектуру остался на уровне «красные пиджаки с золотыми пуговицами – это красиво».
Вторым фактором, способным повлиять на положение, может стать политическая воля власти. Во Франции, например, архитектурные конкурсы на крупные проекты общенационального масштаба курируют непосредственно президенты страны. У нас и близко такого нет, даже на уровне участия региональной власти. Не говоря уже о том, что часто конкурсы проводятся, архитекторы представляют свои работы, проходит экспертное обсуждение, запускается голосование в Интернете, жюри определяет победителя. И на этом все заканчивается, проект так и не строится. Я и сам не раз оказывался в такой ситуации.
Если будет государственная воля в это сфере – изменится и качество архитектуры. Екатерина II знала архитектуру на уровне лучших зодчих своего времени. Интересовалась, вникала во все последние веяния. И Александр I тоже был хороший знаток. И Николай I, как бы к нему кто ни относился, – тоже знал толк в архитектуре, разбирался в этом очень серьезно. Ну так все и получалось, тогда строились шедевры, которые восхищают нас по сей день. Сейчас, к сожалению, общее отношение к архитектуре – как к чему-то второстепенному. Ну и результат соответствующий.
В Ленобласти 1 апреля 2019 года стартовала реформа в сфере обращения с отходами. О ее задачах, приоритетах, а также первых шагах «Строительному Еженедельнику» рассказал начальник Управления Ленобласти по организации и контролю деятельности по обращению с отходами Николай Борисов.
– Николай Александрович, обрисуйте, пожалуйста, в общих чертах «идеологию» реформы отрасли.
– Как известно, реформа носит общероссийский характер. В соответствии с принятыми на федеральном уровне законодательными изменениями, во всех регионах создаются структуры – региональные операторы, отбираемые на конкурсной основе и несущие ответственность за весь процесс обращения с отходами в субъектах РФ. Второй важнейшей составляющей стратегии реформы является приоритет переработки отходов с последующим использованием вторичных ресурсов над захораниванием на полигонах, как это было принято еще с советских времен. Конечно, организация такой схемы требует серьезных инвестиций. Поэтому проводится реформа тарифообразования в этой сфере, с вынужденным повышением расценок на услуги. Но это должно сопровождаться повышением их качества, а также положительным влиянием на экологическую обстановку в результате постепенного отказа от практики захоронения отходов.
Часть регионов начала реформу на всех своих территориях непосредственно с 1 января, мы же решили воспользоваться возможностью поэтапного введения изменений. Думаю, что наш подход верен. Неотлаженность новой системы вызывает недочеты с оказанием услуг. Следствием этого стало недовольство граждан новациями. Мы решили «учиться на чужих ошибках» и реализовывать реформу поэтапно, с учетом возникающих при этом проблем.
– Что уже сделано в этой сфере?
– Прежде всего, в результате конкурсных процедур определен региональный оператор. Им стала Управляющая компания по обращению с отходами в Ленобласти. Договор заключен на 10 лет. 18 районов Ленинградской области разделены на 7 технологических зон, в соответствии с утвержденной Территориальной схемой по обращения с отходами.
Региональный оператор комплексно отвечает за сбор, транспортирование и размещение (включая обязательную сортировку) отходов на полигонах в Ленбласти. Задача оператора – выстроить и наладить процесс обращения с отходами, взаимодействуя как с образователями отходов (юридические и физические лица), транспортными компаниями, так и с операторами (полигоны ТБО) в регионе. Изменения коснутся и транспортных компаний, которые больше не смогут устанавливать произвольную стоимость вывоза мусора – по всем районам Ленобласти тариф будет одинаковый.
Поскольку переработка отходов является обязательным приоритетом, региональный оператор уже начал постепенную модернизацию полигонов. В ноябре прошлого года на полигоне ТБО в Приозерском районе был запущен современный мусоросортировочный комплекс, мощностью 100 тыс. т в год. Он позволяет извлекать для повторного использования до 40% полезных фракций. Работы идут и на других полигонах на территории области.
– Как будет происходить вовлечение районов в реформу?
– Это будет делаться постепенно, с учетом накапливаемого опыта, чтобы не допускать повторения ошибок и оперативно устранять недочеты. С 1 апреля на новые правила обращения с твердыми коммунальными отходами перешел Приозерский район. Полигон, как я уже говорил, прошел модернизацию, оснащен системами сортировки мусора и весового контроля. Все мусоровозы оснащены спутниковой системой ГЛОНАСС, а данные в онлайн-режиме передаются в единую систему контроля и учета отходов. Таким образом, у регионального оператора есть полная информация о движении всех мусоровозов на территории 14 поселений района. Можно точно фиксировать «происхождение» мусора, кем, куда и когда он доставлен. Приозерский район был выбран в качестве пилотного, в частности, и потому, что в нем договорами на вывоз мусора охвачено больше всего частных домовладений – 84%, а это является важной составной частью реформы.
В настоящее время все мусорные баки района приведены в единую стилистику (окрашены и брендированы логотипом регионального оператора). Прорабатывается вопрос строительства дополнительных контейнерных площадок нового современного образца (контейнерная площадка будет в обязательном порядке иметь место для хранения крупногабаритных отходов, бак для пищевых и прочих отходов), поскольку вводится раздельный (пока на две фракции – биоотходы и неорганика) сбор, что позволяет эффективнее осуществлять сортировку мусора и его дальнейшую переработку. Кстати, могу отметить, что у нас уже появились интересанты, которые хотели бы построить рядом с полигоном Приозерского района предприятия по выпуску различной продукции с использованием вторсырья.
С 1 июня к реформе подключится Выборгский район, с 1 июля – Лужский. Далее ежемесячно будут входить в систему всё новые районы, сначала по одному, затем с нарастанием интенсивности. В итоге с ноября новая схема обращения с отходами будет распространена на всю территорию Ленобласти.
– Насколько сильно реформа «ударит по кошельку» жителей области?
– Надо понимать, что в разных районах был разный тариф. Поэтому в одних местах подорожание будет сравнительно небольшим, а в других – достаточно заметным. Но в целом, на наш взгляд, «непосильными» расходы на вывоз мусора назвать нельзя. Для жителей многоквартирных домов тариф составляет 6,35 рубля за 1 кв. м жилплощади (таким образом, за квартиру в 45 кв. м ежемесячно надо будет платить около 285 рублей). Для владельцев частных домов тариф составит 375,44 рубля в месяц с домовладения.
Кроме того, надо отметить, что услуга становится коммунальной. Поэтому, во-первых, она появится отдельной строкой в квитанции на оплату услуг ЖКХ, а во-вторых, на нее будут распространяться все федеральные льготы (как на оплату света, газа, водоснабжения и водоотведения). Кроме того, регионом прорабатываются дополнительные льготы. Для пенсионеров предлагается сделать скидку в 50% от тарифа, а граждан старше 80 лет – полностью освободить от оплаты (в том смысле, что региональный оператор будет получать деньги за них из областного бюджета). Соответствующий закон уже разрабатывается и в ближайшее время будет внесен в ЗакС Ленобласти
Кстати
Сообщить о несанкционированной свалке, пожаловаться на содержание контейнерной площадки, предложить изменения в графике вывоза отходов жители Ленобласти могут по телефону «горячей линии»: +8 (812) 454-18-18.
Проблема
Александр Дрозденко: «Петербургу и области нужна единая политика в сфере обращения с отходами»
Санкт-Петербург и Ленобласть должны сформировать единую справедливую политику в сфере обращения с отходами. Об этом заявил глава Ленобласти Александр Дрозденко на заседании губернаторского пресс-клуба.
Он напомнил, что мегаполис генерирует гораздо больше мусора, чем область. «Суммарный ежегодный объем нуждающихся в утилизации коммунальных отходов в нашем регионе составляет около 710 тыс. т. А в Петербурге за аналогичный период – примерно 1,8 млн т. Если же добавить к ним прочие отходы – строительные, в сфере ритейла и другие, то из города на захоронение в Ленобласть поступает примерно до 10 млн т мусора в год. А это три четверти от общего объема», – отметил глава региона.
Александр Дрозденко подчеркнул, что никто не ставит под сомнение саму необходимость вывоза отходов на территорию области. «Это нормально, и полностью соответствует федеральному законодательству, в соответствии с которым на землях населенного пункта захоранивать мусор не допускается. Стало быть, иного варианта, как везти его к нам, в Ленобласть, просто нет. И мы относимся к этому с пониманием», – заявил он.
При этом губернатор отметил, что для того, чтобы не было перекосов и злоупотреблений со стороны городских «производителей мусора», властям двух субъектов РФ надо продумать общую справедливую политику в этой сфере. «На наш взгляд, должна быть сформирована единая система обращения с отходами. В идеале – с одним оператором, который полностью курировал бы эту отрасль и, соответственно, нес бы полную ответственность за все, в ней происходящее. Чтобы было ясно, с кого спрашивать за результат. Также нужна единая транспортная система, осуществляющая вывоз отходов на полигоны. Все машины, осуществляющие эту деятельность, непременно нужно оборудовать датчиками ГЛОНАСС. Это позволит точно фиксировать, кто, что и куда отвез. Таким образом будет предотвращаться проблема появления несанкционированных свалок, на борьбу с которой Ленобласть ежегодно тратит десятки миллионов рублей. Ну и, наконец, необходимо согласовать единую тарифную политику в сфере обращения с отходами, чтобы не было попыток «сдать мусор» по той тарифной сетке, где это дешевле», – заключил Александр Дрозденко.
«С нашей точки зрения, предлагаемые принципы сотрудничества в этой сфере понятны, логичны и справедливы. Но пока, к сожалению, не по всем этим вопросам у нас есть взаимопонимание с властями Петербурга. И эту проблему необходимо решать в ближайшее время, поскольку город, как и область, в этом году приступает к реформированию отрасли обращения с отходами – и лучше, если системы будут интегрированы с самого начала», – подчеркнул глава региона.
НОВОСТИ ПО ТЕМЕ: