Виктория Кузнецова: «Цифровизация кардинально изменит схему взаимодействия с инвесторами»
В 47-м регионе будет создана единая цифровая платформа, которая объединит все информационные системы в инвестиционно-строительной сфере. Об этом и других проектах Комитета цифрового развития Ленинградской области «Строительному Еженедельнику» рассказала председатель комитета Виктория Кузнецова.
– На ПМЭФ в этом году Ленобластью было подписано несколько соглашений с компаниями о взаимодействии в сфере информационно-коммуникационных технологий. В чем и с кем достигнуты договоренности? Какие проекты получат развитие?
– Мы понимаем, что амбициозные задачи по развитию цифровой экономики, которые стоят перед регионом, невозможно решить без плотного взаимодействия с экспертами в сфере IT и бизнесом. Поэтому за последние полгода (не только на ПМЭФ, но и на Инвестиционном форуме в Сочи) мы заключили ряд соглашений с крупнейшими операторами связи для совместной выработки решений при реализации высокотехнологичных составляющих проекта «Умный город».
Эти компании также готовы оказывать нам содействие в работе с большими данными. В этом же направлении мы продолжим сотрудничество с Аналитическим центром. Технологии больших данных позволят провести не только реальную оценку развития территорий, граничащих с Санкт-Петербургом, но и дадут возможность для будущего планирования необходимой инфраструктуры: транспортной системы, дорожного строительства, школ, поликлиник, детских садов.
Значимый проект, который мы реализуем с Аналитическим центром, – создание региональной системы управления данными (РСУД). «Умная платформа» объединит, систематизирует и унифицирует информацию из 82 информационных систем региона. Это кратно повысит скорость процессов внутри органов исполнительной власти. За счет автоматического обмена данными процессы станут сквозными, документооборот – прозрачным, и необходимость в обращении к чиновникам отпадет. РСУД создается синхронно с национальной системой управления данными, которую уже сейчас эксперты сравнивают с новой философией государственного управления и даже с попыткой написать «новую религию».
– В «майских» указах Президент поставил приоритетную задачу развития цифровой сферы и внедрения технологий «умных городов». Почему Гатчина и Сосновый Бор были выбраны для реализации этого пилотного проекта? Готовы ли они стать смарт-сити?
– Эти города имеют свои преимущества, на базе которых строится концепция «Умного города». У Гатчины – высокий туристический потенциал. Сосновый Бор – «атомный» город, здесь системам безопасности уделяется особое внимание.
Цифровизация городского хозяйства в рамках проекта «Умный город» предполагает в ближайшие пять лет существенные преобразования в сферах ЖКХ, транспорта, благоустройства, туризма и управленческих решений.
За последние четыре года мы подготовили инфраструктурную основу для объединения камер видеонаблюдения в единое информационное пространство общественной безопасности. Дальнейшее развитие поможет нам внедрять элементы «Умного города» системно. Также до конца года будет реализован проект по созданию цифровой платформы «Активный горожанин». Такая площадка позволит информировать жителей и обеспечивать обратную связь, станет платформой для взаимодействия власти, бизнеса и горожан.
– Актуальное направление – выработка современных решений в сфере безопасности. Работает ли Ленобласть над созданием региональной информационной системы общественной безопасности?
– Безопасность жителей и создание комфортной среды – в числе приоритетов цифровизации Ленобласти. В регионе реализуется федеральный проект – «Безопасный город». В этом году мы начали работу по объединению всех систем видеонаблюдения региона. В первую очередь в единую структурированную сеть войдут Всеволожский район, Сосновый Бор и Гатчина, а также торговые комплексы «МЕГА Дыбенко» и «МЕГА Парнас». За три года планируем интегрировать все объекты видеонаблюдения региона, около 25 тыс. камер.
Ленобласть одной из первых начнет массовое использование систем видеоаналитики с возможностью распознавания лиц (face id) и вещей, оставленных без присмотра, отслеживания возникновения чрезвычайных ситуаций, подсчета проходящего трафика автомобилей со считыванием государственных регистрационных знаков.
Кроме того, готовится соглашение о создании единой информационной среды Ленобласти и Петербурга. Решение об этом было принято на заседании Координационного совета города и области в сфере социально-экономического развития. Единая платформа позволит вдвое эффективнее бороться с преступностью, повысить уровень раскрываемости преступлений, предупреждать террористические угрозы. Жители при обращении по единому номеру 112 смогут получать еще более оперативную помощь.
– Комитет также отвечает за «устранение цифрового неравенства» в Ленобласти. Что уже сделано в этом направлении?
– Без качественной IT-инфраструктуры невозможно дальнейшее развитие высокотехнологичных проектов. И в нашем регионе сделано действительно много, чтобы цифровые технологии были доступными каждому, независимо от территории проживания. В то время, как средний показатель покрытия сетями сотовой связи по стране составляет 72%, в Ленобласти он достигает 85%. При этом более 97% жителей региона уже обеспечены мобильным высокоскоростным доступом в Интернет. Возможность пользоваться электронными госуслугами и другими онлайн-сервисами уже получили более полумиллиона жителей сел и поселков Северо-Запада.
Тем не менее, развитие телеком-инфраструктуры, устранение цифрового неравенства в регионе остается нашим приоритетным проектом. В небольших населенных пунктах продолжится создание узлов связи. Под особым контролем – информационная инфраструктура соцобъектов (школ, больниц, поликлиник).
– Какие проекты комитета способствуют улучшению инвестиционного климата в регионе?
– Буквально на прошлой неделе на заседании организационного штаба по проектному управлению Ленинградской области мы утвердили паспорт программы проектов «Развитие цифровой инфраструктуры инвестиционно-строительной сферы Ленобласти». Базово мы создадим единую платформу, на которой жители области и инвесторы смогут получить всю необходимую информацию по интересующей территории в режиме онлайн без обращения в государственные органы. Реализация программы кардинально изменит схему взаимодействия с инвесторами, облегчит работу бизнеса и сделает прозрачным весь документооборот.
Компании, приходящие в регион, смогут без проволочек, в режиме онлайн, получать градостроительные планы земельных участков. На треть будет сокращено количество процедур для получения разрешения на строительство, вдвое – сроки на оформление документации. Для граждан будет доступен сервис с информацией о существующих и планируемых объектах жилищной застройки и социальной инфраструктуры.
Программа объединяет три проекта: по созданию цифровой картографической основы всего региона с высоким пространственным разрешением, внедрению государственной информационной системы обеспечения градостроительной деятельности с использованием инфраструктуры пространственных данных и созданию автоматизированной информационной системы ведения строительного надзора Ленобласти.
Перед нами стоят амбициозные задачи, поскольку одной из особенностей нашего региона является внушительное количество градостроительной документации, которая на сегодняшний день находится в неструктурированном виде. Из технических задач – нужно привести все поставляемые от муниципальных образований геоданные в единый формат. Поскольку мы реализуем не один проект, а пул проектов, то также необходимо тщательно подойти к вопросу интеграции планируемых систем в единую платформу, которая позволит бесперебойно, быстро и максимально удобно извлекать необходимую информацию.
Реализовать программу проектов планируем до конца 2021 года, однако первые цифровые сервисы для бизнеса и граждан заработают уже в конце 2020-го.
Консолидация, как часть антикризисной бизнес-стратегии предприятий, имеет весомые шансы на успех, однако в российской практике случается нечасто.
Почему в бизнес-среде сегодня человек человеку скорее волк, чем партнер и товарищ, рассуждает в интервью «Строительному Еженедельнику» директор холдинговой группы «Институт проблем предпринимательства» Владимир Романовский.
– В последнее время различные эксперты, авторитетные и не очень, говорят о том, что экономика России «пробивает новое дно». Какие факторы, с Вашей точки зрения, действительно вызывают тревогу, а какие рассуждения можно отнести к разряду популистских?
– Чтобы ответить на этот вопрос, надо пуститься в рассуждения о политике, а это вредно для здоровья. Если делать заключения, исходя из запросов клиентов Института проблем предпринимательства, то здесь все сугубо индивидуально: есть отрасли и компании, положение которых не внушает оптимизма, а есть те, кто находится в хорошем состоянии, а некоторые и в отличном.
Бывает так, что при встрече владелец компании демонстрирует тебе оптимизм и абсолютную уверенность в завтрашнем дне, а через полгода – просит экстренно ему помочь в процедуре банкротства.
К большому сожалению, часто обращаются к нам тогда, когда предотвратить самое плохое уже трудно. В нашей группе компаний есть структура, которая занимается банкротными делами, – это компания «РАУД». Она обеспечена работой минимум на год вперед. Причем другие отделы – аудиторы, финансово-маркетинговые консультанты – также выполняют работы по контрактам «банкротчиков». Казалось бы – информация о состоянии своего предприятия и эффективности происходящих бизнес-процессов должна интересовать собственника до, а не после возникновения угрозы банкротства. А мы начинаем изучать рынок и писать антикризисные стратегии, когда основной задачей уже становится «удержание периметра».
– Это следствие общей экономической нестабильности, законодательной чехарды?
– Нет, это прежде всего следствие менталитета некоторой части российских бизнесменов. Причем это не зависит от размера компании или от той или иной сферы предпринимательской деятельности. Я, безусловно, далек от обобщений и вижу примеры, когда бизнес четко выстроен и все решения принимаются вовремя, но такие структуры – в меньшинстве.
Факт: талантливых бизнесменов в России существенно больше, чем талантливых управленцев. Причем обе эти стороны в одном лице не совпадают практически никогда. Просто некоторые владельцы бизнеса готовы доверить свое предприятие эффективным управленцам, а некоторые – нет. И это сложно списать на козни правительства, недобросовестную конкуренцию или очередную волну санкций.
Я вообще вижу мало примеров, когда, допустим, две небольшие компании объединяются в одну среднюю, чтобы сохранить экономику, оптимизировать затраты и удержать долю рынка. Таких ситуаций ничтожно мало. Это, кстати, весьма характерно и для рынка консалтинговых компаний, в котором мы работаем. Если уж консультанты не способны договориться между собой, что требовать от предприятий реального сектора?
– Недоговороспособность – это тоже следствие менталитета?
– Это звенья одной цепи. Неготовность адекватными способами локализовать свои проблемы и своевременно их анализировать, неумение работать с консультантами, пассивность в принятии решений – это взаимосвязанные вещи.
– Негибкость свойственна и компаниям строительного комплекса?
– В немалой степени да. Вызовов предостаточно: переход на проектное финансирование, новации в работе с госзаказом, снижение спроса на промышленное строительство и т. д. Часто ли мы слышим о консолидации строительных предприятий? Увы. Мало желающих делиться властью в компании, да и необходимость транспарентности при подготовке сделки слияния многих удерживает даже от начала переговоров.
– Если говорить о гибкости при переходе на проектное финансирование, какие компании переживут это максимальной безболезненно?
– Прежде всего – банки. Хотя я беседовал с некоторыми банкирами – и не все из них рады. Очень много открытых вопросов, плохо урегулированных в «нормативке», а вот ответственность будет конкретной и корпоративно персональной.
Спорен тезис и о том, что переход на проектное финансирование убьет мелкий бизнес и выживут только крупнейшие. Я не думаю, что это так. И с мегакомпаниями, как известно, случаются печальные истории. В таких громоздких структурах масштабируются не только успехи, но и ошибки.
В прошлом году мы получили и уже отработали несколько запросов от застройщиков, относительно того, как будет строиться экономика проектов, как будет выглядеть модель работы с проектным финансированием. Игроки рынка заранее просчитывают риски, что, конечно, нас окрыляет.
Кроме того, мне кажется ошибочным, когда переход на проектное финансирование обсуждается как основное условие существования или несуществования жилищного строительства в целом. Это не так. Вводятся жесткие меры по привлечению денег дольщиков, но кто сказал, что в искусстве корпоративных финансов только две главы: «Взять у дольщиков» и «Взять в банке»? Это тоже к вопросу о том, что бизнес должен быть недогматическим, надо искать альтернативные решения, изучать международный опыт. Если в бизнесе ты не можешь быть гибким, надо бросать его и идти на госслужбу.
– Два года назад Вы говорили, что «самая хитовая отрасль – стройка», и объясняли, что это наиболее доступный способ инвестирования, привлекающий большое количество непрофильных игроков. Сейчас ситуация изменилась?
– Хит, конечно, как и два года назад. Стройка для нас – это почти треть выручки, порядка 40 основных заказчиков. Вообще, в отраслевой структуре наших клиентов по-прежнему преобладают три сферы – это уже упомянутая стройка, энергетика и транспорт. А в «тройке» самых востребованных услуг – банкротство, арбитраж и оценка.
– С какими игроками строительного рынка и по каким проектам Вы работали в последнее время?
– В прошедшем году мы закончили большую работу, по результатам которой «Метрострой» и концерн «Титан-2» подписали мировое соглашение, поставившее точку в двухлетней судебной тяжбе вокруг «ЛАЭС-2». Для нас это был гигантский объем судебной работы. Мы завершили в 2018 году крупный комплексный юридически-консалтинговый проект в интересах предприятий «Спецстроя» Министерства обороны РФ (правопреемники), точное содержание работ раскрыть невозможно по режимным причинам. Мы продолжаем быть аудиторами предприятий Группы «Эталон», эта работа очень интересна для нас в профессиональном плане, меняется само предприятие, меняется нормативное регулирование – и наши задачи на объекте становятся сложнее.
– Вы говорите о росте деловых конфликтов в современном деловом мире. Какого типа конфликты встречаются чаще всего Вам?
– Если уходить от частностей к общим тенденциям, могу констатировать, что большая часть претензий в судах – это долги, невыплаты по произведенным работам. Причем бывает, что значительные дела начинаются с копеечных требований мелких кредиторов. Для крупного заказчика эти деньги не существенны, а для мелкого кредитора – вопрос жизни и смерти. В итоге все выливается в крупное дело с растущим объемом задач и с серьезными последствиями.
Кстати, бывало, и не раз, что по делу компания для нас является оппонентом, а по итогам работы обращается к нам за решением своих собственных вопросов.
– Исследователи рынка российских консалтинговых компаний год от года говорят о росте выручки в этой сфере. Вы чувствуете этот тренд?
– Мы закончили год с ростом, но довольно незначительным. Мы, конечно, в тренде, но в несколько другом – у нас давно не было такой недоплаты от заказчиков по выполненным работам. Трагедией такую ситуацию не назову, но из песни слов не выкинешь. Что касается роста выручки, здесь многое зависит от направления консалтинга. Например, ежегодно растет в объемах и будет расти юридический рынок. В отличие от рынка аудиторов, который сейчас очень далек от того уровня, на котором он находился 10 лет назад, и дальше будет только хуже.
– Входит ли в Ваши деловые планы на текущий год приобретение компаний-конкурентов?
– За всю историю существования Института проблем предпринимательства мы приобрели около 30 компаний нашего профиля – юридических, аудиторских, оценочных фирм. В ряде ситуаций эта тактика была оправдана и дала положительные результаты.
Сейчас мы рассматриваем некоторые индустрии для обслуживания, но понимаем, что наша практика недостаточно сильна и надо укреплять команду. В таких ситуациях наем сильного эксперта не всегда решает задачу в комплексе, и, возможно, мы будем приобретать компании, которые имеют необходимые компетенции.
В работе в целом скорее надеемся на органический рост.