О.Иоаннисян: Каждая эпоха ценна по-своему
В Петербурге принят закон «О границах зон охраны объектов культурного наследия». По словам председателя КГИОП Веры Дементьевой, он является итогом десятилетий работы специалистов по истории архитектуры. Об этом можно догадаться по той детальности, с которой обозначаются границы охранных зон и введенные для них режимы. Предназначение режимов состоит не только в охране силуэта и панорам города, но в некоторых случаях и для того, чтобы обозначить границы исследований, без которых просто невозможно судить о ценности наследия. При этом как раз в той области исследований, которая касается объектов, недоступных нашему взору, границы зон наименее статичны. И именно в этой области яснее всего отражается динамика сменяющих друг друга исторических и архитектурных эпох. Об этом рассказал заведующий сектором архитектурной археологии Государственного Эрмитажа Олег Иоаннисян.
Реабилитация археологии
- В чем вы видите главное преимущество закона «О границах зон охраны объектов культурного наследия»?
- Я считаю, что одно из главных достижений – это включение в закон специального режима на участки археологического слоя. В последние годы эта категория культурного наследия находилась в самом беззащитном состоянии.
В центральной части Петербурга имеются 2 федеральных археологических объекта: Заячий остров – подчеркиваю, не Петропавловская крепость, а вся земля острова, и Ниеншанц (крепость и часть бывшего города Ниена). Но, кроме того, закон фиксирует зоны археологического слоя.
- Они вводятся впервые?
- Археологическое зонирование в Петербурге было впервые установлено в
- А как это должно было делаться?
- Эти земляные работы планировались заранее. Вполне возможно было за 2 года до них провести полноценные археологические раскопки. Если бы речь шла только о замене коммуникаций по старым трассам, было бы достаточно археологического надзора. Но проект благоустройства охватывал очень большую площадь. При этом коммуникации решили проложить не по трассе уже существующих, а по новым путям.
Но главное, что проектная отметка работ была очень глубокой – 1,5-
Кроме того, проведение столь глубоких земляных работ было нарушением не только нашего закона, но и международных конвенций. Помогло то, что средства на работы выделялись Всемирным банком. Когда вопрос об этом был поставлен на Совете Европы, в банке поняли, что от официального заказчика – ФИСП – были переданы неточные данные о характере работ. Это было еще одним обстоятельством, которое нам помогло.
- Археологические объекты, как и все объекты культурного наследия, делятся на федеральные, региональные и местные?
- Нет. Во-первых, все археологические объекты по закону являются федеральными. Во-вторых, объект культурного наследия – здание, сооружение – включается в реестр спустя год после выявления. Между тем, участок археологического слоя становится объектом уже по заключению предварительной экспертизы. Здесь год не нужен, поскольку его можно оперативно раскопать, и слой как объект исчезнет.
Археологический слой (раньше употреблялся термин «культурный слой») – это необратимый объект, который существует до раскопок. Если при раскопках будут выявлены остатки капитальных сооружений, имеющие историческую ценность, они уже сами будут носить признаки объекта, и вот они уже в течение года могут быть включены в реестр культурного наследия. А та земля, которая их окружает, после раскопок ценности иметь не будет.
- То есть после завершения раскопок на Ниеншанце, размер охраняемого объекта будет ограничен остатками оборонительных сооружений, которые там обнаружены?
- Да, это будет уже не пятно, а объект в более четких границах.
- И в этом случае придется вносить изменения в картографическую часть городского закона об охране?
- Да. Но это не придется делать часто: полное археологическое исследование занимает длительное время.
С принятием нового городского закона, наконец, устранены нестыковки между местным и национальным законодательством. Дело в том, что постановление КГИОП было принято до федерального закона №73. И соответственно, там еще был использован старый термин «культурный слой», а объекты и зоны – то есть территории, где вероятно выявление объекта и потому необходимо установление режимов – не были разграничены.
Границы зон устанавливаются на основании данных разведочных исследований. Они в разные годы проводились неоднократно. Сейчас зоны архитектурного слоя (ЗА) имеет статус подзон охранных зон (ОЗ). Именно ОЗ, а не ЗРЗ. Их границы «перекочевали» из постановления
В подзону ЗА1 входят границы петровского Петербурга. Там, где археологический слой уже заведомо разрушен, допускается режим археологического надзора, но если выясняется, что там есть признаки сохранного слоя, то вид спасательных работ из режима надзора немедленно переходит в режим раскопок. Подзона ЗА-2 охватывает более широкую территорию, до Обводного канала. Ее границы установлены по состоянию на грань XVIII и XIX вв. На ней допускается режим надзора, поскольку здесь мы точно не знаемраспространение археологического слоя.
- По каким признакам можно судить о том, что на такой-то территории могут находиться участки археологического слоя? По возрасту поселения?
- Степень защиты зависит не от древности. Археологическим объектом может оказаться и слой XIX в. Главный критерий – сведения о том, что раньше на этом месте было поселение.
Датировку археологического объекта мы, как правило, до исследования четко установить не можем. Так, в Новгороде признаки объекта XI-XII вв. могли быть уничтожены в XVI-XVII вв. Возраст слоя мы можем точно установить лишь в процессе раскопок.
Ответственность и профессионализм
- Градкодекс отменил обязательную археологическую экспертизу при строительных работах. Насколько это обстоятельство повлияло на археологию как отрасль знания?
- Действительно, раньше археологическая экспертиза должна была предшествовать любым земляным работам. В 1990-х гг. академические институты выживали за счет заказов на такие работы по крупным объектам – например, при прокладке газопроводов. Застройщики жаловались даже на «археологический рэкет». Нельзя не признать, что реализация важных объектов действительно тормозилась. Однако при новом законодательстве возникла другая опасность. Историческая наука может многое потерять – в особенности в сельской местности, где на практике об уничтожении археологического объекта может стать известно лишь случайно.
Историческая топография Петербурга, впрочем, достаточно изучена, чтобы с высокой вероятностью предполагать наличие в том или ином месте археологического слоя. Новый закон закрепляет такую возможность. Хотя в периферийных районах ранее просмотренные находки также могут погибнуть.
- Кто может осуществлять археологическую экспертизу?
- Ранее в законе жестко регламентировалось, что для осуществления археологической деятельности необходима лицензия. Однако новое законодательство отменило обязательность лицензирования. То есть формально этим может заниматься кто угодно. Другое дело, признают ли такое экспертное заключение легитимным органы охраны памятников – в случае с федеральным объектом, это Минкультуры и Росохранкультуры.
На практике в Петербурге в случайные руки археологический объект попасть не может. По государственному заказу экспертизу проводит либо Институт археологии (Москва), либо Петербургский институт истории материальной культуры РАН. Часть заказов на экспертизу попадает в Эрмитаж, в особенности в случае разногласий между другими экспертными учреждениями. Так было, в частности, с домом Ломоносова на Васильевском острове. По этому объекту Институт истории материальной культуры РАН сделал заключение о том, что после раскопок этот участок не обладает признаками объекта культурного наследия. Но мы провели повторную экспертизу и установили, что тем сохранилась нижняя часть дома.
- На основании какой экспертизы установлены границы зон охраны в только что принятым законе – частной или государственной?
- Все зоны охраны, которые сейчас нанесены на карту – это зоны, где предварительная экспертиза уже проведена, причем по государственному заказу. Если выясняется, что заключение эксперта не соответствует действительности, он подлежит уголовной ответственности. Это положение никуда не делось из законодательства. Более того, КГИОП ввел порядок, согласно которому заключения историко-культурной экспертизы сопровождаются росписью экспертов о том, что он осведомлен об уголовной ответственности.
- Можно ли полностью исключить коррупционную опасность при применении закона?
- Когда принимается новый закон, кажется, что в нем учтено все, и теперь можно спокойно по нему жить. На самом деле всех обстоятельств никогда не учесть. К примеру, нельзя исключить такую ситуацию: заключается договор с какой-то организацией на выполнение археологических исследований, и те, кто заключает договор, неофициально намекают: мы вам оплатим половину суммы, а вы здесь больше не появляйтесь. Но дело в том, что даже в этом случае эта организация должна будет составить научный отчет. Кроме того, есть такая важная вещь, как репутация. В археологическом сообществе, где все знают всех, фальсификация легко видна, и сразу будет понятно, кто работает профессионально, а кто нет.
- Каким образом?
- Профессионал никогда не спутает кладку первой половины XVIII в. с кладкой второй половины XIX в.
Незаполненные пробелы
- Охранные зоны и зоны регулирования застройки охватывают треть территории города. Могут ли нас ждать неожиданные открытия?
- Бывает так, что ценные объекты просматриваются. Вот на углу Шпалерной и пр. Чернышевского стоит домик. Он попал в перечень вновь выявленных объектов культурного наследия как казарма конца XVIII – начала XIX в. Оказалось, что внутри – особняк княгини Голицыной петровского времени. А цокольный этаж одного из зданий военно-транспортного университета на ул. Глинки, как выяснилось, полностью представляет собой постройку XVIII в.
У нас ведь почти вся информация о памятниках состоит из данных историко-архивных исследований. Натурных исследований, пока речь не заходит о реконструкции, не проводится. А без этого мы очень многое можем упустить, как уже прозевали дом Чичерина. По идее, необходима такая программа по всему историческому центру, с проведением зондажей. Одновременно можно осуществить и диагностику зданий.
- И тогда снимется волнующий многих вопрос о правомерности признания зданий аварийными?
- Конечно. Другой вопрос, что это требует серьезных бюджетных и кадровых затрат...
- Что еще можно предпринять, чтобы избежать потерь ценных элементов наследия?
- Если говорить о местных законах, вносящих дополнения в закон «О границах зон охраны», то их будет еще много. У нас более 2000 вновь выявленных объектов культурного наследия, по которым предстоит принять решение об их включении в реестр. Но при этом вокруг каждого объекта по федеральному законодательству должна создаваться охранная зона.
- Такой вопрос ставился в связи с Новодевичьим монастырем.
- Да, и в отношении этого монастыря, после проведения соответствующих исследований, могут быть внесены поправки в закон. Не обойдется без нового закона и вопрос о статусе Дворцовой площади, хотя уже сейчас она включена в охранную зону, и следовательно, еще недавних вольностей там позволить уже нельзя.
На самом деле, главная трудность в применении закона – это проблема кадров. Чтобы качественно вести реставрационные и археологические работы, государство должно озаботиться обучением специалистов. Между тем археология даже не включена в перечень профессий.
- Это уже вопрос федерального законодательства?
- Да, но не только. Дело ведь не только в названии, но и в содержании дисциплины. Сегодня кафедра архитектурной реставрации у нас есть только в одном институте. Зато во множестве вузов открыты кафедры музейного дела, которые, казалось бы, также должны обучать истории архитектуры. Но там учат каким-то синтетическим абстракциям, а сами кафедры образуются из бывших преподавателей общественно-политических дисциплин. А нам нужно сегодня думать о том, где уже в ближайшие годы искать квалифицированных экспертов.
Критерий связи времен
- Интересно, как наша эпоха будет оцениваться археологами будущего...
- Это зависит от самого будущего. Мы сейчас тоже разные эпохи оцениваем по-своему. Так в эпоху Возрождения средневековье считалось жутким варварством. Потом пошла противоположная тенденция. Только к концу XX в. наконец пришло осознание того факта, что каждая эпоха ценна по-своему.
Еще недавно реставрация проводилась под какое-то время. Когда в Новгороде проводилась реставрация церкви Параскевы Пятницы (начало XIII в.), в ней убрали все позднейшие наслоения. При реставрации Юрьевского монастыря XII в. убрали все ампирные пристройки. А у Николо-Дворищенского собора они остались, и сейчас их уже никто разбирать не будет: изменилось отношение к провинциальному ампиру.
В Москве сталинская архитектура уничтожила множество ценных старинных построек. Но при этом, как мы только сейчас догадываемся, было создано какое-то новое качество. Сейчас ставится вопрос уже об охране сталинской неоклассики.
- Наверное, потому, что в Москве вообще более вольно обращаются с исторической средой...
- У нас тоже был такой период. В начале XX в. существовал проект пр. Николая II, возникший явно под влиянием американской архитектуры. Речь шла о засыпке Екатерининского, Крюкова, Адмиралтейского каналов. Именно тогда появился и дом компании «Зингер».
Но интересно, что самые радикальные новаторы со временем оценивали свою деятельность по-иному. Фомин, один из участников разработке этого проекта, впоследствии предложил проект Нового Петербурга (правда в неоклассических формах) на незастроенной территории острова Голодай, а старый Петербург должен был быть законсервирован.
- И все же интересно, как через исторические эпохи будет восприниматься нынешняя архитектура…
- О нынешней архитектуре говорить вообще сложно, поскольку этот вид художественного творчества был ликвидирован в конце 1950-х гг. хрущевскими постановлениями. Архитектура была заменена застройкой. Если с чем-то сравнивать, что в XIII-XIV вв. после татаро-монгольского нашествия архитектуры не было полвека – все пришлось начинать сначала. Если 10 лет архитекторов не учат быть архитекторами, школы исчезают.
К тому же сегодня появилось поколение архитекторов, которое умеет рисовать только на компьютере. Причем, увлечение компьютерной графикой, как мне кажется, подводит и именитых архитекторов. К них получается как бы другое пространство.
- Чуждое среде Петербурга?
- Просто нереальное. Вот дом Земцова на Шпалерной. Гигантский масштаб остекления с гигантским масштабом межэтажных перекрытий. Казалось бы, объем не особенно увеличился – но здание вторгается в среду этого места из какого-то другого пространства.
Как ни странно, куб, который стоит за Казанским собором, меня так не раздражает, потому что он не выделяется ничем и потому нейтрален. Там только слишком много стекла.
Дело, впрочем, не в том, много ли стекла, а в том, есть ли архитектура. И вписать – не значит стилизовать. В европейских городах, особенно в Германии, на средневековой улице иногда возникает совершенно новый объект, но вписанный таким образом, что историческая ткань сохраняется полностью.
- То есть сохранить историческую среду – не означает ничего не трогать?
- К примеру, я не согласен с предложением вообще запретить изменение кровель в историческом центре. Хотя бы потому, что многие кровли были изуродованы еще до нас.
Кровля серьезно меняет облик здания. Ну например, казалось бы, что можно сделать с «хрущевками»? А в белорусском Полоцке их раскрасили в разные цвета и надстроили остроконечные крыши – и получился европейский город.
- Сергей Чобан считает, что остекление наиболее уместно на набережных.
- Смотря где.
- Ну, скажем, на Свердловской наб. образуются большие пространства.
- Думаю, что там остекленные фасады уместны. Но в этом районе много памятников индустриальной архитектуры, которые нужно вписать в новую среду.
- Это не так просто.
- Наши предки решали и более сложные задачи. Ну казалось бы, настолько разные стили – барокко и классицизм. Казалось бы, одно отрицает другое. Барокко могло мимикрировать, куда-то вписываться, а классицизм – уже нет. Но Росси не «задвигал» барокко, а наоборот, выявлял и вставлял в рамку. То же касается Кваренги. Ему барокко вообще было чуждо, но проезжая мимо Смольного собора, он снимал шляпу. Даже если бы мы об этом не знали, мы бы догадаться по той корректности, с которой был построен Смольный институт.
Вот когда у нас научатся обращаться с наследием предыдущих эпох так, как Росси обращался с барокко, мы сможем сказать: да, архитектура у нас есть.
Беседовал Константин Черемных
Серьезный прогресс в сфере общегражданского строительства напрямую зависит от развития энергетической системы города, которое должно не просто соответствовать масштабам строительства, но и опережать их. Между тем, пока Петербург испытывает дефицит инженерно подготовленных территорий под застройку, а количество случаев неподключения уже построенных объектов к источникам постоянного электроснабжения еще недавно исчислялось сотнями.О том, что предпринимают городские власти для изменения сложившейся ситуации, мы беседуем с заместителем председателя Комитета по энергетике и инженерному обеспечению Андреем Сорочинским.
– Андрей Валентинович, как известно, городом ведется разработка генеральных схем энергоснабжения Санкт-Петербурга. В какой стадии сейчас эта работа, и когда планируется представить генсхемы на утверждение правительства Санкт-Петербурга?
– В нашу работу внесло некоторые коррективы подписание летом прошлого года соглашения №25-с между правительством города и руководством РАО «ЕЭС России». Поэтому генеральные схемы инженерного обеспечения города мы фактически разрабатываем уже второй раз – с учетом тех корректировок, которые внесло соглашение, и тех, которые были продиктованы самим ходом времени. Генсхемы – это фактически продолжение разделов Генерального плана Санкт-Петербурга, поправки к которому должны быть приняты к концу этого года. У нас произошли и продолжают происходить изменения по нагрузкам и по срокам введения в деловой оборот целого ряда территорий города. И данные по этим территориям в существующем Генплане с очень высокой степенью вероятности будут корректироваться. Прежде всего это относится к Василеостровскому тепловому району, территории деятельности агентства «Измайловская перспектива», к северу города. Поэтому сама жизнь заставила нас вносить изменения в ту работу, которая была практически завершена.
Генеральные схемы – очень серьезный документ, предполагающий не просто обозначение мероприятий по развитию надежности энергосистем Петербурга. Поскольку важную роль в нем играет достижение межведомственной согласованности, то это потребовало определенного времени для доработки.
На днях у вице-губернатора Александра Полукеева будет проводиться научно-технический совет по генеральной схеме электроснабжения города на период до 2015-го с перспективой до 2025 года. Если научно-практической общественностью города схема будет одобрена, в ближайшее время данный вопрос будет рассмотрен на заседании правительства Санкт-Петербурга. После утверждения генсхема электроснабжения фактически станет разделом комплексной программы развития коммунальной инфраструктуры города. На базе этого документа будут формироваться инвестиционные программы развития и МЭС Северо-Запада, филиала ФСК России, и ОАО «Ленэнерго», и Санкт-Петербургских электрических сетей, и пригородных электросетевых предприятий, а также адресная инвестиционная программа Санкт-Петербурга по разделу «Электроснабжение» на последующие годы, государственным заказчиком которой выступает наш Комитет.
В стадии разработки находится генеральная схема теплоснабжения. В настоящее время идет работа по определению участков для размещения новых тепловых котельных, увеличения мощности существующих, по определению технических зон прохождения магистральных тепловых сетей. В соответствии с нашими договоренностями с разработчиками генсхем теплоснабжения – ВНИПИ Энергопром (филиал Северо-Западного научно-технического центра РАО «ЕЭС России») работа должна быть завершена к 1 июня 2007 года. Соответственно, следующими этапами станут научно-технический совет и, если работа будет одобрена, рассмотрение на заседании правительства города.
Генсхема водоснабжения и водоотведения будет готова к III кварталу этого года, разработка генсхемы газоснабжения должна быть завершена (с учетом того, что она должна строиться на базе генсхем теплоснабжения и электроснабжения) к сентябрю-октябрю текущего года.
– Что даст городу принятие всех генеральных схем энергоснабжения? Как это повлияет на развитие города?
– Как для девелоперов базовым, стратегическим документом является Генплан, такую же роль для энергетиков будут играть генсхемы. Этот документ призван служить неким ориентиром для стратегии развития отраслей энергетики Санкт-Петербурга. Он определит, где будут построены подстанции, где планируется их реконструировать, где пройдут тепловые или кабельные сети. Главная задача – синхронизировать развитие городской энергетики с Генпланом Петербурга, со сроками введения в деловой оборот новых территорий, чтобы выйти на опережающее развитие отраслей инженерно-энергетического комплекса. В этом случае возникнет ситуация, когда у города будет предложение сформулированное, понятное застройщикам по инженерно обеспеченным территориям, которые можно реализовывать с торгов. Генеральные схемы впоследствии лягут в основу разработки многих других документов, имеющих серьезное практическое значение.
– Сейчас положено начало нескольким проектам комплексного освоения территорий. Как Комитет по энергетике планирует взаимодействовать с компаниями, которые начинают инвестиционные проекты по инженерной подготовке новых территорий?
– Наша стратегия должна совпадать со сроками завершения строительства объектов инженерной инфраструктуры. Инвестор должен будет разработать документацию по планировке территории с корректным графиком набора нагрузок, и под этот график будут выполнены мероприятия по последующему технологическому присоединению объектов инвестора. Развитие новых территорий запланировано, отражено в Генплане города, учитывается при работе над генеральными схемами. Нашей задачей будет только обеспечить взаимодействие с инвестором.
– Комитету по энергетике и инженерному обеспечению совместно с Комитетом по строительству было поручено разработать адресный перечень территорий, где воздушные ЛЭП будут заменены на кабельные с последующей застройкой освободившихся земельных участков. Что уже сделано в данном направлении?
– Завершается процесс согласования перечня с КГА и собственниками воздушных линий электропередач. Понятно, что воздушные ЛЭП на территории города – это архаизм. И генсхемой электроснабжения Петербурга предусматривается постепенная ликвидация воздушных ЛЭП в городской черте. При реализации подобных проектов очень важно, чтобы была обеспечена надежность электроснабжения городских потребителей. Поэтому мероприятия по каблированию предусматривают выполнение целого ряда условий, которые обеспечивают надежность. Но это очень дорогостоящие мероприятия.
– Тем не менее, сколько городских территорий планируется «освободить» от воздушных ЛЭП?
– Не много. Меньше десяти адресов, предположительно в Красногвардейском и Калининском районах. Но окончательное решение пока не принято, поскольку планы города должны быть согласованы и с энергетическими предприятиями, и с диспетчерским управлением. Одного желания Комитета по энергетике и КГА каблировать ЛЭП недостаточно. Не исключено, что мероприятия, которые на основании предписания диспетчерского управления Северо-Запада должны будут выполнить потенциальные инвесторы, могут быть просто несоразмерны будущим доходам от реализации проекта. Прежде чем заявлять о планах города, необходимо произвести очень серьезные расчеты. Поэтому я с уверенностью могу сказать, что это проекты не самого ближайшего будущего.
– Тогда вернемся к прошлому. Руководство ОАО «Ленэнерго» заявляло, что до конца 2006 года погасит задолженность по подключениям. Выполнены ли эти обязательства?
– Во многом они выполнены. Мы очень активно взаимодействуем с командой Валерия Чистякова, которая прилагает серьезные усилия к выполнению обязательств перед застройщиками. По сравнению с тем, что было год назад, ситуация значительно улучшилась. Это не означает, что везде появилась возможность технологического присоединения, как известно, подстанцию 110 кВ не построишь за полгода, но для выхода из кризисной ситуации прилагаются максимальные усилия. Как известно, по состоянию на IV квартал 2005 года ОАО «Ленэнерго» не были исполнены обязательства по 884 договорам на техническое присоединение. В настоящее время остаются невыполненными всего лишь 33. Необходимо отметить, что все мероприятия по договорам будут завершены в первом полугодии 2007 года.
– Какие мероприятия намечены на 2007 год городом и структурными подразделениями РАО ЕЭС в рамках выполнения соглашения, подписанного прошлым летом?
– Наша задача на сегодняшний день – максимально выполнить мероприятия по развитию энергосистемы города, чтобы обеспечить ее надежность. Со стороны города создан режим наибольшего благоприятствования и для Федеральной сетевой компании, и для Ленэнерго, и для ТГК-1. На сегодняшний день после консультации с ГУИОН принято решение относить все блочные ТП и РТП к объектам движимого имущества, было заключено более 70 договоров аренды по размещению БКТП и БРТП. Это серьезный шаг, поскольку в противном случае по таким объектам Ленэнерго пришлось бы готовить полный пакет документов как под объекты недвижимости.
Принято постановление правительства, которое предусматривает применение не рыночной оценки земли при строительстве объектов энергетического хозяйства на территории Санкт-Петербурга, а специальной инвестиционной стоимости. Исходя из того, что тарифы устанавливаются государством, предприятия энергокомплекса работают не совсем в рыночной среде. Чем выше плата за землю, тем большей в конечном итоге оказывается нагрузка на конечного потребителя через тариф. Специальная инвестиционная стоимость будет учитывать эти все характеристики.
Город выполняет взятые на себя обязательства по строительству источников питания. Полномасштабно ведется строительство подстанции 40А, которая должна быть введена в эксплуатацию в этом году, и подстанции «Шушары». Начинается строительство 369-й подстанции на юго-западе, 109-й – для центра города. Завершается проектирование 101-й подстанции, проектируем «Крестовскую» подстанцию, которая возьмет на себя нагрузки западной части Крестовского острова, и «Синопскую» подстанцию.
Со стороны Ленэнерго полным ходом идет строительство подстанции «Стрельна», с минимальным отставанием от графика ведется строительство подстанции «Лахта», которая должна быть введена в эксплуатацию в IV квартале 2007 года. Найдено интересное решение по инсталлированию мобильных подстанций 110 кВ. Можно сказать, что реализация соглашения идет планомерно.
– Не так давно петербургский парламент принял закон о государственно-частном партнерстве. Есть ли концессионные проекты в сфере энергетики помимо широко известного строительства Юго-Западной ТЭЦ?
– Вероятно, по этому пути пойдет ряд инвестиционных проектов в энергетике. В первую очередь это, конечно, Юго-Западная ТЭЦ, в перспективе такими проектами могут стать развитие системы энергоснабжения Васильевского острова и промзоны Парнас. На последнем заседании правительства было принято постановление об изыскательских работах по ТЭЦ «Парнас». Концессии – это очень перспективное направление, и мы серьезно его прорабатываем.
Вероника Шеменева