Александр Брега: «Власти надо подумать о субсидировании процентной ставки на кредиты»
О противоречиях в реформе привлечения средств в жилищное строительство, мерах, необходимых для ее оптимизации, а также о том, чего строители ждут от власти, «Строительному Еженедельнику» рассказал генеральный директор корпорации «Мегалит» Александр Брега.
– Александр Николаевич, минуло 1 июля, жилищное строительство официально переведено на проектное финансирование. Успел ли «Мегалит» подготовиться к реформе? По какой схеме будут реализовываться ваши проекты?
– К реформе мы начали готовиться загодя, поэтому у нас уже есть четкое понимание нашей дальнейшей работы. ЖК «Дом на Львовской» и примерно половина нашего большого, совместного с «Охта Групп», ЖК «Приморский квартал» будут достраиваться по старой схеме, с привлечением средств дольщиков. Нами уже получены заключения о соответствии этих объектов критериям Минстроя. Те корпуса «Приморского квартала», которые еще не достигли необходимого уровня строительной готовности, перейдут на схему проектного финансирования. Кстати, именно 1 июля нами была продана первая квартира с использованием эскроу-счета.
Нашим партнером по этому проекту и ранее выступал Банк «Санкт-Петербург». Но если прежде доля заемных средств составляла до 20% от затрат на строительство, то теперь она увеличится.
– Схемы, предлагаемые банками, предполагают, что процентная ставка по кредиту на реализацию проекта будет тем меньше, чем больше средств будет собрано на эскроу-счетах. При базовой ставке в 12% годовых, в качестве средневзвешенной для проекта со стабильно продаваемыми квартирами называют 6-7%. На какую среднюю ставку хотели бы выйти Вы?
– Мы будем стремиться к максимальным объемам продаж и, соответственно, минимизации ставки. Даже 6-7% в год при среднем сроке строительства объекта в 3 года – это 20% роста себестоимости. Это очень большая добавка, особенно для проектов с малой маржинальностью. Чтобы сохранить экономику, необходимо стимулировать продажи, «играть на опережение». При определенных условиях ставку можно снизить практически до нуля, и только так сейчас можно выживать. Поэтому сегодня основное внимание будет уделяться качеству проектов, их локации, привлекательности для покупателей, которая обеспечит гарантированный спрос. Хотя стратегически это и не совсем правильно.
– Почему? Обычно этот фактор называют как раз плюсом реформы.
– Жилье же должно строиться не только в самых лучших локациях. Собственно само разделение на классы это предполагает. Новые территории тоже должны развиваться, и часто такое развитие задают именно проекты эконом- и комфорт-класса. Да, стоимость земли в таких локациях невысокая, но и маржинальность проекта зачастую очень низкая.
А теперь наложим на эту ситуацию необходимость привлечь и обслужить кредит. Раз локация не самая привлекательная – продажи идут не очень быстро. Соответственно, процентная ставка по кредитному финансированию растет. Застройщик вынужден поднимать цену, чтобы сохранить экономику проекта. Это, в свою очередь, делает жилье еще менее привлекательным и снижает на него спрос.
В итоге получается ситуация, что «под удар» реформы попадают как раз проекты доступного жилья, о необходимости увеличения числа которых мы постоянно слышим. Не говоря уже о том, что ужесточится конкурентная борьба за привлекательные локации, стоимость земли вырастет, и это тоже толкнет вверх цены.
– Что же, на Ваш взгляд, необходимо делать, чтобы избежать этих проблем?
– Мне представляется, что Минстрою и в целом Правительству РФ нужно всерьез озаботиться мерами стимулирования строительной отрасли. Одним из механизмов может стать субсидирование части процентных ставок. Конечно, это должно касаться не дорогих проектов, не премиум- или бизнес-класса, а именно эконом-сегмента, или, как его сейчас принято называть, «стандартного жилья».
Вообще, по моим оценкам, для того, чтобы первичный рынок не испытал стресса в связи с реформой, чтобы избежать резких скачков цен, чтобы сохранить объемы ввода (а тем более увеличить их, что предусмотрено нацпроектом), процентная ставка по проектному финансированию не должна превышать 3-4% годовых. Без субсидирования это вряд ли осуществимо.
Кроме того, необходима государственная помощь при создании социальной инфраструктуры. Уже устоялась практика, что она должна входить в проект и строиться девелопером, а потом безвозмездно передаваться городу. В том же «Приморском квартале» у нас запроектированы три детсада и школа. Затраты – свыше 3 млрд рублей. Сейчас получается, что на создание городской инфраструктуры мы вынуждены брать деньги в кредит, а потом еще и выплачивать банку проценты. И в этом ключе представляется вполне логичным появление механизма или системы субсидий, которые позволят погасить процентную ставку.
Так что, на мой взгляд, надо еще много работать для того, чтобы проектное финансирование стало на практике не тормозом, а рабочим инструментом, стимулирующим развитие строительного комплекса. Отрадно в этой ситуации то, что в Минстрое все-таки слышат голос отрасли. Самый яркий пример тому – критерии готовности, которые позволили завершить строительство части объектов по старой схеме долевого строительства, а фактически обеспечили хоть какой-то переходный период. В итоговом решении они стали вполне приемлемы, а ведь сначала речь шла о том, что строительная готовность объекта и количество проданных площадей должны достигать 70%; в таком варианте жилищное строительство ждал бы коллапс.
Очень многое зависит от ближайшего полугодия. Минстрой сейчас ждет обратной связи от регионов, оценивает взаимодействие застройщиков с банками, смотрит на его результат – есть ли сложности с получением проектного финансирования. Потом, видимо, будут приниматься какие-то решения на федеральном уровне. Очень хочется надеяться, что при этом голос строительного сообщества снова будет услышан.
– А вообще, как Вы считаете, насколько нужна была эта реформа?
– Сейчас, понятное дело, «открывать дискуссию» уже поздно. Но, чтобы проиллюстрировать свою позицию, я хотел бы привести пару цифр. За последние 15 лет строительный комплекс привлек денег дольщиков на общую сумму 13 трлн рублей. На долю проблемных объектов из этой суммы приходится примерно 280 млрд – сумма, конечно внушительная, но составляющая лишь чуть более 2% от всех привлеченных средств. Я хочу показать, что в отрасли не было системного сбоя. При этом еще с прошлого года все строители начали работать по специальным счетам, то есть банки уже контролировали целевое расходование средств – и фактически на этом этапе вопрос появления новых проблемных объектов был закрыт.
– Чего строительное сообщество ждет от власти, чтобы отрасль развивалась поступательно?
– Не скажу за всех, но, на мой взгляд, необходимо обеспечить ясные правила игры, стабильность законодательной базы. Даже если нужны изменения, они должны делаться эволюционным путем, с предоставлением переходного периода от одной схеме к другой.
В среднем проект реализуется порядка пяти лет. Два из них уходят на то, чтобы его «упаковать» необходимой документацией, еще три – непосредственно на строительство. При таком цикле необходимо, чтобы правила менялись не чаще, чем один раз в три года; это даст возможность реализовывать текущий проект по имеющейся схеме, а к новому приступать уже по измененной.
Мы же «Приморский квартал» согласовывали суммарно чуть ли не десять лет. Собрали пакет документации, прошли все инстанции, осталось две подписи получить. Но тут правила поменялись: собранные документы – в помойку, заново разрабатываем проект под новые требования, снова пересогласовываем. И так три раза! Так что главное для нас – поменьше «революций».
– Цены на новостройки уже сейчас, в «предвкушении» реформы, идут вверх. При этом покупательная способность граждан не растет – и продажи обеспечиваются главным образом благодаря ипотеке. На Ваш взгляд, хватит ли ипотечного ресурса для обеспечения необходимого уровня спроса, особенно в условиях, когда на федеральном уровне требуют роста объемов ввода?
– Объективная потребность людей в жилье находится на очень высоком уровне. С другой стороны, покупательная способность, к сожалению, не растет. Таким образом, реальный спрос на жилье находится в прямой зависимости от процентных ставок по ипотеке. Если мы хотим строить 120 млн кв. м в год, необходимо обеспечить ставки на уровне порядка 6% годовых. Так что рост объемов ввода – это, по сути, вопрос не к строителям, а к макроэкономической ситуации в стране и размеру ключевой ставки, от которой зависит банковское предложение по условиям ипотеки.
– Расскажите немного о планах «Мегалита». Есть какие-то новые проекты?
– Пока мы сконцентрировали усилия на «Приморском квартале» и «Доме на Львовской». Но есть и новости – мы вышли в новый для себя регион и начинаем проект в Подмосковье. Мы подключились к достройке проблемного объекта в городе Королёв, в 7,5 км от МКАД. Площадь комплекса – около 50 тыс. кв. м. Бывший застройщик обанкротился.
Завершение чужих долгостроев – это, конечно, очень сложная задача, мы это знаем не понаслышке, такой опыт у нашей компании уже был. В этот раз пришлось довольно долго утрясать все юридические моменты, заключать мировое соглашение с дольщиками, но недавно мы получили разрешение на строительство. В 2021 году намерены ввести комплекс в эксплуатацию.
Станет ли это разовым выходом в регион или нам так понравится там работать, что мы останемся, – пока сказать сложно.
Есть у нас в планах проект коттеджного поселка в Ленобласти, недалеко от Санкт-Петербурга. Но загородное строительство – это очень растянутый во времени бизнес при возвращении инвестиций. Пока извлекать деньги из оборота на такие проекты нецелесообразно. Но в перспективе мы непременно его реализуем.
У каждого девелопера должна быть мечта о том, какой объект он хочет построить. У нас их две: создать в городе новый квартал, и ее мы уже начали воплощать, а вторая – сделать современный коттеджный поселок. Так что нам еще есть к чему стремиться!
О технологиях «умного дома», росте их доступности и наступлении будущего уже сегодня порталу «АСН-инфо» рассказал генеральный директор компании iHouseLab Тимур Каландаров.
– Разговоры об «умных технологиях» идут давно. Тем не менее, строительная сфера медленно принимает и начинает применять инновации. В чем, на Ваш взгляд, причины?
– Причин несколько. В первую очередь, это спрос на квартиры. Раньше продавалось абсолютно все – и порой за не совсем адекватные деньги. Инвесторов, девелоперов и застройщиков не интересовало внедрение современных технологий. Зачем им лишние затраты, если деньги текут рекой? Даже предложений купить квартиру с готовой отделкой от застройщиков на рынке не было. Единственный подобный проект (дом бизнес-класса) был реализован в Москве, в районе Лосиного острова, и в целом имел успех. Более 90% квартир было распродано за первые 12 месяцев, но застройщик обжегся на исполнителях, потратил денег больше, чем планировал, и более не стал рисковать.
Если вернуться к сегодняшним реалиям, то кризис внес свои коррективы в рынок жилой недвижимости, и продать квартиру в «бетоне» становится все сложнее и сложнее. Застройщики пытаются придумать что-то новое. На рынке стали появляться квартиры с ремонтом, с отделкой white box и даже с минимальным набором «умных» технологий, внедряются виртуальная реальность и конфигураторы интерьера.
В связи с этим для девелоперов как никогда остро встал вопрос подбора надежного подрядчика. Рынок «умных домов» в России растет ежегодно, но я на сегодняшний день не могу назвать ни одной компании, в которой есть хотя бы 30 человек в штате (включая монтажников). Как правило, это небольшие фирмы с численностью 5-10 человек. Кому доверить автоматизацию жилого комплекса площадью 50 тыс. кв. м? Как застройщику получить гарантию, что все будет сделано качественно, в срок и в рамках сметы?
Мне известен случай, когда один федеральный застройщик попытался внедрить технологию «умный дом» в одном многоквартирном доме не в Москве. В рамках сокращения бюджета была выбрана система китайского производства и интегратора из региона. Как результат – несколько пожаров и затоплений квартир. Думаю, что экспериментировать далее с «умными технологиями» они не будут – по крайней мере, в ближайшие несколько лет точно. Плюс другие участники рынка также слышали эту историю и пока повременят.
Еще одна причина – это разделение ответственности. Как правило, девелоперы и застройщики не управляют своими объектами недвижимости и перед ними не стоит задачи сэкономить на обслуживании дома, энергоресурсах и эксплуатации в целом. Все это ложится на плечи жильцов, а зарабатывает на этом управляющая компания, и если компания недобросовестная, то чем больше затраты жильцов, тем больше ее доход!
– Какую экономию дают технологии «умного дома» инвестору или застройщику? Сколько они теряют, отказываясь от их использования?
– На этапе строительства дома «умные технологии» не дадут сильной экономии, вся экономия проявится в процессе эксплуатации дома. Внедрение технологии «Умный дом» на этапе строительства позволит значительно выделиться на фоне конкурентов, повысить статус своей недвижимости, демонстрируя заботу о будущих жильцах и окружающей среде.
– А какую экономию «умные технологии» дают в период эксплуатации? Как управляющие компании могут повлиять на строителей, чтобы те использовали инновации?
– Я приведу один пример. Все мы знаем о гостинице «Космос» в Москве, по фасаду которой ездила черная «Волга» в фильме «Ночной дозор». Внедрив всего лишь датчики движения в местах общего пользования, гостиница стала экономить более миллиона евро в год на оплате электроэнергии.
Чего можно добиться с использованием технологии «умный дом» и в целом с применением концепции «Устойчивое развитие», мне продемонстрировали в Лондоне в центре «Кристалл» – экспериментальном проекте с реализованными революционными технологиями строительства и инженерных систем. Здание вырабатывает энергии больше, чем потребляет. Я считаю, что будущее за такими решениями!
В среднем на эксплуатации дома с использованием «умных технологий» можно экономить от 20% до 30%.
Повлиять на застройщиков управляющие компании пока не в состоянии, если только они не входят в холдинг застройщика. Единственный и самый правильный способ внедрения инновационных технологий в строительство многоквартирных домов – это внедрение новых стандартов строительства на уровне законодательства, как это, например, сделано в Англии. Там прописано, какие интеллектуальные составляющие должны быть использованы при строительстве, их стандарты. В нашей стране пока нет четко сформулированной государственной политики в сфере энергоэффективности и устойчивого развития, но я искренне верю, что скоро появится!
– Готовы ли сами граждане к принятию концепции «умного дома»? Как преодолеть косность мышления?
– По итогам анализа рынка систем «умный дом» в России от Discovery Research Group, 47% покупателей недвижимости интересуются этой темой, а 32% готовы платить за интеллектуальные технологии в своем жилье. Я думаю, что эти данные говорят о многом. Мы на своем примере видим востребованность данной услуги. Если раньше из 10 клиентов только 2-3 человека заказывали систему «умный дом», то теперь это стабильно 8 из 10. Мы работаем в сегменте бизнес-класса, и наши клиенты давно преодолели комплекс страха, что «квартира будет умнее меня», и концепцию «Это все сложно, а мы привыкли по старинке». Они хотят использовать современные технологии у себя дома.
Здесь отдельное спасибо стоит сказать таким гигантам, как Apple и Google. Эти компании сделали многое для популяризации систем домашней автоматизации. В смартфонах Apple уже предустановлена программа «Дом», и все управление квартирой выполняется через нее (наша компания работает с этой системой). Люди в повседневной жизни используют смартфоны, различные приложения, начиная от оформления документов через портал госуслуг и заканчивая заказом еды, такси, билетов... Большинство автомобилей премиальных марок также управляется с телефонов. Так почему бы не доверить приложению свою квартиру?
Мы уверены – будущее уже наступило и в течение 10-15 лет «умные технологии» проникнут во все объекты недвижимости во всех ценовых сегментах.
– Кто сегодня является основным пользователем «умных домов» в России? Как менялся прежде и как изменится в будущем портрет пользователя?
– Я, пожалуй, начну со второго вопроса. Первый раз устанавливать систему «умный дом» мне довелось в 2008 году, и стоимость ее была более 150 тыс. долларов на квартиру площадью 160 кв. м в элитном жилом комплексе в Москве, где стоимость «квадрата» была 20 тыс. долларов. А в недавно сданном столичном объекте (квартира площадью 150 кв. м, цена квадратного метра – менее 4 тыс. долларов) установка системы обошлась в 46 тыс. долларов.
Из этого примера видно, кто раньше был покупателем системы и кто сейчас. В нулевых такую систему ставили только в премиальные квартиры, владельцами которых были очень обеспеченные бизнесмены, топ-менеджеры компаний и чиновники, а сейчас позволить ее себе может практически любой, кто покупает недвижимость дороже 3 тыс. долларов за «квадрат».
Другими словами, за 10 лет стоимость «умного дома» подешевела в три раза, и я уверен, что технологии будут дешеветь и дальше, становясь доступными все большему количеству потенциальных пользователей.
Отвечая на первый вопрос, я хочу в первую очередь выделить группу людей в возрасте 30-45 лет (в большей степени это мужчины с доходом выше среднего, семьянины с детьми). Они «на ты» со своим смартфоном и далеко не всегда «на ты» с компьютером, они не знают языков программирования и не разбираются в особенностях различных систем автоматизации. Единственное что их всех объединяет, – это понимание, что современные технологии созданы для их комфорта и безопасности, и они готовы довериться брендам с мировым именем – таким как Apple и Google.
Конечно, доступные «коробочные» решения, которые сейчас наводнили рынок, позволяют и более молодому поколению, с более скромным достатком, автоматизировать свое жилище, но по-настоящему такую квартиру назвать «умной» нельзя.
Будущее уже наступило. Оказавшись дома, можно сообщить «интеллекту» квартиры, что вы пришли, а в ответ услышать приветствие, увидеть, как открываются шторы, включается свет и квартира буквально оживает на глазах. Если застройщики начнут внедрять системы на этапе строительства дома, а государство сформирует четкую политику стандартов с использованием интеллектуальных систем, то это время наступит совсем скоро!