Вадим Финкельштейн: «Объект получился неожиданно уникальный даже для нас самих»
Главной отличительной чертой проекта «М-1 Арены» стало сочетание социальной функции и бизнес-инициативы. Об особенностях и уникальности нового спортивного комплекса «Строительному Еженедельнику» рассказал учредитель ООО «Концертно-спортивный комплекс «М-1 Арена» Вадим Финкельштейн.
– Вадим Григорьевич, как родилась идея проекта?
– Уже довольно давно я возглавляю организацию М-1 Global, проводящую бои по смешанным единоборствам среди профессионалов. На определенном этапе развития появилось понимание, что для полноценного развития нам нужен свой комплекс. Ведь в Санкт-Петербурге довольно много больших арен, где можно проводить крупные соревнования, есть и маленькие спортцентры для любителей, а вот качественно оборудованных объектов среднего размера, где можно было бы достойно проводить турниры, в том числе на международном уровне, явно не хватает.
Тогда и появился проект, получивший рабочее название Академия боевых искусств. В то же время было очевидно: у города свободных средств на воплощение этой инициативы нет, а спортивные соревнования и турниры, с одной стороны, нельзя проводить ежедневно, а с другой – окупить ими инвестиции в строительство практически невозможно. А ведь на реализацию проекта предполагалось брать и кредитные средства. В результате родилась идея совместить социальную функцию с бизнес-проектом – и строить не только спортивную арену, но универсальный многофункциональный комплекс, в котором можно было бы проводить концерты и иные мероприятия. Тем более, что с помещениями для концертов в городе та же история, что и со спорткомплексами – либо стадион на 10 тыс. зрителей, либо совсем небольшие залы на несколько сотен мест. Так что была уверенность, что объект среднего масштаба будет востребован, даст возможность окупить проект.
– Какие задачи Вы ставили перед проектировщиками комплекса?
– Прежде всего, нам хотелось сделать что-то по-настоящему качественное, интересное. Стимулировала к этому и локация, в которой нам удалось получить участок – на берегу Финского залива, в непосредственной близости от «Лахта Центра», который станет новым средоточием деловой и общественной активности в Петербурге. Поэтому за основу была взята идея римского Колизея, которая обеспечивала возможность одинакового хорошо видеть происходящее на арене из любой точки зала.
Также важнейшей задачей стало обеспечение комфорта для посетителей, пришедших на любое мероприятие. Отсюда – трибуны-трансформеры, которые выдвигаются или убираются в зависимости от формата события. Для камерного концерта с приглашением элитной публики можно организовать ресторанные столики на несколько сотен мест. Для спортивных соревнований – сидячие трибуны на 1–3 тыс. человек. Ну а для большого события – рок-концерта, например, – можно обеспечить свободную площадь, которая вместит до 5 тыс. посетителей.
Также было решено делать купол из клееного бруса. На мой взгляд, сложно представить себе материал более теплый, дружелюбный по отношению к человеку, чем дерево. К этому нужно было добавить всю сопутствующую внутреннюю инфраструктуру спортивно-концертного комплекса.
– Сейчас арена уже построена и достаточно активно эксплуатируется. Довольны ли Вы воплощением закладывавшихся идей?
– На мой взгляд, нам удалось создать прекрасный многофункциональный объект, который идеально подходит для тех целей, под которые мы его планировали, и который может стать одной из точек притяжения как спортивной, так и культурной жизни города.
Более того, объект в чем-то даже превзошел ожидания, получился неожиданно уникальный даже для нас самих. Это, что называется, Божий дар. Оказалось, что в зале совершенно фантастическая акустика. Причем никаких специальных расчетов или выкладок именно по этому вопросу не делалось. Видимо, свою роль сыграли форма Колизея (в Древнем Риме вряд ли пользовались электрическими усилителями), а также купол из деревянного бруса.
Первым эту уникальную акустику обнаружил руководитель и главный дирижер Петербургского государственного симфонического оркестра «Классика» Александр Канторов. Коллектив решил провести здесь репетицию, чтобы оценить качество «звучания» зала. После этого маэстро Канторов сообщил мне, что в нашем комплексе можно играть без подзвучки. Я тогда даже не знал, что практически во всех концертных залах в мире используются акустические системы для усиления звука и обеспечения хороший слышимости во всех частях помещения. По оценке экспертов, на планете насчитывается всего несколько объектов, сравнимых по «звучанию» с нашей ареной, в числе которых «Альберт-Холл» в Лондоне и Арена ди Верона – древнеримский амфитеатр в Италии, всемирно известный как оперная площадка.
Помимо симфонического оркестра «Классика», оценить акустику нашей площадки смогли уже такие знаменитые исполнители, как оперная дива Мария Гулегина, солистка оперной труппы Михайловского театра Олеся Петрова, Владимир Галузин и Мария Баянкина из Мариинского театра. Все дают залу буквально восторженные оценки. Осенью ждем Анну Нетребко.
Это, конечно, не означает, что комплекс стал исключительно залом для классической музыки. Это по-настоящему универсальная площадка. Здесь регулярно проходят соревнования – как по различным видам единоборств (дзюдо, самбо, джиу-джитсу, бокс и пр.), так и по другим видам спорта – волейбол, баскетбол, акробатический рок-н-ролл и др. Концерты – тоже самых разных направлений: от исполнителя персидской поп-музыки ANDY до рок-группы «Ария».
– Каков объем инвестиций в проект? И в какие сроки Вы рассчитываете их окупить?
– В общей сложности инвестиции можно оценить на уровне 1,5 млрд рублей. Каков будет срок окупаемости, сказать достаточно сложно. «М-1 Арена» – это, конечно, не жилье, которое возвращает вложенные деньги за 3-4 года, и даже не классический коммерческий проект в сфере офисной или торговой недвижимости, который можно «отбить» за 8-10 лет. Комплекс хорошо набирает популярность и как спортивная, и как концертная площадка, но пока на полную загруженность мы еще не вышли. Есть еще и не сданные в аренду площади, в частности, под ресторан с видом на «Лахта Центр». У меня был ряд переговоров с интересантами, но мне хотелось бы найти по-настоящему интересного ресторатора с уникальной концепцией.
Кроме того, планируется реализация второй очереди комплекса – часть участка, который у нас в аренде, еще не застроена. В настоящее время я ищу партнеров для запуска этого проекта.
– Что планируется включить в состав второй очереди?
– Пока есть только общие идеи, на основе которых будет разрабатываться концепция. На мой взгляд, это также должен быть многофункциональный комплекс, в качестве же главной функции, по-моему, напрашивается гостиница класса «3-4 звезды». Рядом с «М-1 Ареной» уже есть отель «Лахта Плаза». Но он позиционируется в сегменте «4-5 звезд» и подходит далеко не для всех. У нас же часто проводятся соревнования, на которые съезжаются спортсмены, в том числе и молодые, со всей страны. И, конечно, пятизвездочные отели – не самое подходящее место для их размещения. А вот объект класса «3-4 звезды» вполне восполнил бы эту лакуну. Да и в «Лахта Центр» будут приезжать не только топ-менеджеры. Так что гостиница в средней ценовой категории в этой локации будет вполне востребована.
Помимо этого, в составе второй очереди, думаю, целесообразно разместить объекты, связанные со спортом (может быть, фитнес-клуб или оздоровительный центр), а также площади под сопроводительную торговую функцию. Но пока, как я уже говорил, это только общие мысли о проекте, до разработки конкретной концепции дело еще не дошло.
– Недавно стало известно, что с идеей купить бренд объекта выступил российский банкир Олег Тиньков, который хочет переименовать спорткомплекс в Тинькофф Арену. Как Вы относитесь к этой идее?
– Прежде всего, надо отметить, что практика наименования спортивных объектов крупными брендами имеет широкое мировое распространение. Используется она и в Петербурге, достаточно вспомнить «Газпром-Арену» или «Сибур-Арену».
Олег Тиньков – очень продвинутый бизнесмен, идущий, как говорится, «в ногу со временем». Для него приобретение бренда станет элементом постоянной рекламы, ведь в нашем комплексе регулярно проходят как спортивные соревнования, так и концерты известных исполнителей. И каждое упоминание места проведения станет работать на бренд «Тинькофф». Для нас же это возможность «отбить» часть вложений в проект.
Так что к идее продать бренд я отношусь вполне позитивно и не вижу в ней ничего экстраординарного. Станет ли покупателем Олег Тиньков или какой-то другой интересант – выяснится уже по итогам переговоров.
Справка
«М-1 Арена» возведена в Приморском районе Санкт-Петербурга на побережье Финского залива, в непосредственной близости от «Лахта Центра». Постановление городского правительства о выделении земли под Академию боевых искусств вышло в 2011 году. Строительство объекта началось летом 2015 года. Общая площадь здания составила 12 тыс. кв. м. Комплекс включает в себя чашу арены, фиксированные трибуны на 799 мест, телескопические трибуны с выдвижными креслами на 1070 мест, а также рестораны, служебные и административные помещения. Архитектурной особенностью здания является деревянный купол, выполненный из клееного бруса. Разработка и расчеты были проведены Центральным научно-исследовательским институтом строительных конструкций им. В. А. Кучеренко. Изготовлен купол строительной компанией «Русь», проект разработан компанией «ЯРРА Проект». Введена в эксплуатацию «М-1 Арена» была в конце 2017 года, открылась 9 февраля 2018 года спортивным турниром M-1 Challenge 87.
Архитекторам и девелоперам пора прислушаться к мнению простых горожан и найти разумный компромисс между модернистским новаторством и созданием более скромных по форме и утилитарных по функции, но продуманных в деталях фасадов фоновых зданий, уверен архитектор, руководитель бюро SPEECH (Москва) и Tchoban Voss Architekten (Берлин) Сергей Чобан.
– Современный потребитель привык разделять архитектуру и личную недвижимость. Как правило, выбирая жилье для себя, люди не думают об архитектуре, в центре внимания более утилитарные вещи. На Ваш взгляд, уместно ли говорить об архитектуре в отношении жилья эконом-класса?
– Конечно, уместно. Любой город состоит из объектов архитектуры, среди которых именно фоновые здания, в том числе жилые, играют важную роль. И, на мой взгляд, необходимо понимать, что почти все, построенное минимум сто лет назад, создавалось именно как рядовая (в том числе жилая) застройка. Другое дело, что тогда была очень развита традиция внимательного отношения к внешнему облику зданий и детальной проработке поверхности фасадов, благодаря чему эти здания и спустя столетие привлекательно выглядят и стареют достойно. Собственную совершенно уникальную эстетику в жанр жилой архитектуры привнесли и объекты конструктивизма. А вот в послевоенное время, когда перед страной стояла важнейшая социальная задача обеспечения жильем очень большого количества людей, в архитектуру и градостроительство пришла индустриализация, повлекшая за собой отказ от подробно детализованных фасадных поверхностей. Панельное домостроение и бескомпромиссный минимализм других зданий породили достаточно безликую городскую среду, которой мы и обязаны нынешним довольно скептическим отношением к архитектуре жилых комплексов. Мне кажется, как раз сейчас пришло время эту ситуацию менять.
– Ваша книга, «30:70. Архитектура как баланс сил», написанная в соавторстве с историком архитектуры Владимиром Седовым, ориентирована на широкий круг читателей. Как Вы считаете, знакомство с этим текстом что-то изменит в восприятии новостроек у потенциальных покупателей?
– Книга призвана не изменить точку зрения, а скорее, объяснить читателям, почему они воспринимают архитектуру определенным образом. Будем откровенны: непрофессионалы (то есть не архитекторы и не критики, а простые горожане, являющиеся основными потребителями того, что мы делаем) в массе своей не любят современную архитектуру. Почему? Ответ, на наш с Владимиром Седовым взгляд, достаточно прост. Мы уже около ста лет проектируем по законам модернизма, отказавшись в облике фоновых зданий от каких-либо подробно проработанных деталей и поверхностей. И если архитекторы от подобных аскетичных зданий, как правило, в восторге, то рядовые горожане, наоборот, не очень. И к мнению публики, на наш взгляд, давно пора прислушаться, найдя разумный компромисс между модернистским новаторством и созданием более скромных по форме и утилитарных по функции, но продуманных в деталях, в поверхностях фасадов фоновых зданий.
– В одном из своих выступлений Вы высказали мысль, что современная архитектура должна быть разнообразной. Какими еще характеристиками она должна обладать?
– Архитектура, безусловно, должна быть разнообразной, но это разнообразие не должно быть чрезмерным. Я бы сказал, его степень напрямую зависит от функции здания и той градостроительной роли, которую оно играет в структуре города. В название нашей книги не случайно вынесена числовая пропорция: уникальные, знаковые здания в среде любого города должны составлять не более 30%, тогда как 70% – это объекты фоновой архитектуры, то есть здания, имеющие простые, лапидарные формы, в облике которых самую важную роль играет качество поверхности их фасадов. Нам совершенно очевидно, что фоновые здания не могут и не должны создаваться по тем же принципам, по которым создаются уникальные сооружения. Для них необходимы иные приемы – и в проектировании габаритов и форм, и в выборе используемых материалов, и конечно, в способах обработки поверхности фасада. Эти приемы – в частности, создания поверхностей фасадов фоновых зданий – архитекторам необходимо для себя заново открыть, им необходимо снова научиться.
– Именно в соответствии с этой пропорцией – 30 к 70 – Вы предлагаете вводить в структуру города контрастные доминанты. Какое здание может стать такой доминантой, например, там, где фоновая застройка – это «разношерстные многоэтажки» с разноцветными фасадами?
– Да, 30% зданий, на мой взгляд, могут и должны быть более заметны в структуре застройки, выделяясь, например, своей высотой, формой или пластикой. Другое дело, что «разношерстные многоэтажки» не могут служить фоном для этих 30%. Это как раз основная мысль нашей книги: фоновая застройка должна проектироваться совсем по иным принципам. В частности, она, на наш взгляд, не может быть многоэтажной: ее высота не должна превышать 6-7 этажей, ибо только это, в сочетании с продуманной деталировкой поверхности фасадов, гарантирует создание сомасштабной человеку комфортной городской среды.
– Вы выступаете куратором I Российской молодежной архитектурной биеннале. Жюри конкурса рассмотрело около 400 заявок, можно ли расценивать это как срез, по которому уместно судить об уровне «молодой архитектурной мысли»?
– Пока прошел лишь первый этап смотра, который представлял собой конкурс портфолио. Среди них было мало масштабных проектов, по которым можно было бы судить о каких-либо конкретных предложениях – пока, скорее, можно говорить о творческом потенциале участников. Он, безусловно, высок. И очень приятно, что заявки были поданы из огромного числа регионов, больше половины отобранных финалистов – не из Москвы или Петербурга. 30 финалистов, показавших себя как наиболее перспективные, теперь работают над конкурсным заданием биеннале – проектом многофункционального жилого квартала. Эти проекты будут представлены в Иннополисе (Республика Татарстан) 12-14 октября текущего года, и вот тогда будет понятно, что именно нового предлагают молодые архитекторы. Признаюсь, я жду результатов с большим интересом.
– Сейчас урбанистика – модное увлечение, о ней рассуждают даже те, кто далек от архитектуры и градостроительства. Как Вы считаете – это позитивная тенденция?
– Мне кажется, люди всегда думали о том, в какой среде они живут и с какой архитектурой сталкиваются. Просто потому, что архитектура окружает каждого из нас, от нее в прямом смысле некуда деться, и рефлексия на тему качества этого окружения нормальна и естественна. То, что сегодня эта дискуссия ведется на все более осознанном и профессиональном уровне, кажется мне очень важным.
– Недавно стало известно, что комитеты Правительства Петербурга все-таки переедут в «Невскую ратушу». Вы удовлетворены тем, что здание наконец будет использоваться по назначению?
– Честно говоря, я никогда и не сомневался в том, что это будет именно так. «Невская ратуша» изначально проектировалась как здание Администрации Санкт-Петербурга, и я очень рад, что она будет функционировать по своему прямому назначению.
– В целом, следите ли Вы за «развитием жизни» построенных по Вашим проектам зданий? Что для Вас важно, помимо того, чтобы у здания был ответственный собственник?
– Конечно, слежу. Этот процесс интересен мне и как горожанину, и конечно, как автору проекта. Очень важно и то, что в случаях возникновения новых пристроек или надстроек владельцы зданий, как правило, сначала консультируются со мной, и вместе мы находим оптимальное для внешнего облика решение.
– Новые правила землепользования и застройки Петербурга, вступившие в силу 4 июля этого года, предполагают обязательное согласование архитектурно-градостроительного облика жилых зданий. Считаете ли Вы это нововведение полезным?
– Мне кажется, такого рода обязательное согласование как раз и может стать гарантом того, что жилая застройка будет проектироваться с большим вниманием к сомасштабности человеку и к архитектурным деталям, а следовательно, будет более долговечной.
– В Петербурге готовят новый Генплан города на 2019-2043 годы. Что бы Вы посоветовали не забыть учесть в новом документе? На чем сделать акцент?
– Я бы посоветовал проанализировать допустимую плотность застройки, взяв за основу не менее 70% всех зданий с высотой 6-7 этажей.
Цифра
30% городской застройки, по формуле Сергея Чобана, должны составлять уникальные здания.