Лев Каплан: «Общественные структуры должны давать власти обратную связь»
Патриарху общественной деятельности в строительном комплексе Северной столицы, вице-президенту и директору Санкт-Петербургского Союза строительных компаний «Союзпетрострой» Льву Каплану исполняется 90 лет. Своими воспоминаниями, а также взглядом на сегодняшние актуальные проблемы отрасли он поделился со «Строительным Еженедельником».
– Лев Моисеевич, перефразируя Маяковского, можно сказать: «Мы говорим Каплан – подразумеваем «Союзпетрострой», мы говорим «Союзпетрострой» – подразумеваем Каплан». Как сложилось так, что Вы стали одним из лидеров общественной работы городского стройкомплекса?
– «Союзпетрострой» – это моя «последняя любовь». С ним неразрывно связана почти четверть века моей жизни, но в строительную отрасль я пришел гораздо раньше – примерно 70 лет назад.
Вообще, моя жизнь как бы разделена на четыре больших этапа. Первый из них, «пунктиром»: довоенное детство – блокада – университет. Второй этап, сроком более 15 лет, связан с практической работой в строительном комплексе: Ремонтно-строительный трест – Трест № 16 – Спецстрой – Трест № 20. Этот период дал мне очень многое в смысле понимания отрасли, ее жизни и проблем. Третий этап – 30-летнее преподавание в строительных вузах и научная деятельность: руководство группой организаторов строительства в Инженерно-экономическом институте, затем кафедрой управления и организации строительства в Ленинградском институте методов техники и управления. В ЛИМТУ через мою кафедру прошли более 21 тыс. строителей, включая очень известных и уважаемых людей. И именно там сложились обстоятельства, подтолкнувшие меня к участию в создании «Союзпетростроя», который и стал четвертым этапом моей жизни.
– Что это за обстоятельства?
– Это было в начале 1990-х годов – в очень сложный для строительного комплекса города, да и страны в целом, период. Старая система распалась (были ликвидированы как министерства, так и главки; строительные организации приватизировались, переформировывались, разукрупнялись), а новая – только зарождалась, и люди еще плохо понимали, как в ней работать. Для восполнения этой лакуны совместно с Манчестерским университетом науки и технологий мы проводили программу «Западные методы менеджмента в строительстве» (я был руководителем с российской стороны). Этот курс прошли многие видные руководители городского стройкомплекса.
Знакомясь с западным опытом (Великобритании, Франции, Германии), мы обнаружили, что там нет никаких министерств по строительству, а огромную роль играют общественные организации, которые имеют серьезное влияние, способны донести до власти отраслевые интересы, – и власть к ним прислушивается. Это было именно то, чего наш строительный комплекс был лишен, поэтому мы решили воспользоваться европейским опытом.
В конце 1994 года состоялось организационное совещание, большая часть участников которого проходила обучение в рамках нашей программы; а в начале 1995-го – устав «Союзпетростроя» уже был зарегистрирован. В нем принимали участие представители примерно 40 компаний, половина которых (включая достаточно крупные, например, «Мостострой-6», Трест № 39, Трест № 32, «Севзаптрансстрой») до нашего времени, увы, не дожили. Президентом Союза был избран депутат ЗакС Петербурга Владимир Гольман, а я стал директором объединения.
Вторая половина 1990-х годов – период расцвета «Союзпетростроя». Число членов Союза неуклонно росло и через 12 лет превысило 500 организаций. Разрозненные компании понимали необходимость общих усилий для отстаивания своих интересов. Более того, Союз превратился в уникальное общеотраслевое объединение, в которое входили как непосредственно строительные организации (и разных сегментов рынка, и разного функционала, и разного размера), так и производители стройматериалов, проектировщики, изыскатели, эксперты, профильные вузы и даже банки, страховщики и СМИ (кстати, состоит у нас и «Строительный Еженедельник»). Таким образом, внутри нашей общественной организации, при обсуждении актуальных проблем, мы могли учесть мнение абсолютно всех заинтересованных сторон, так или иначе вовлеченных в строительный процесс. Это стало уникальным прецедентом не только для России, но и для зарубежных стран.
Добавлю, что мы никогда не отделяли себя от федерального строительного комплекса и стали первым региональным отраслевым объединением, вошедшим в Российский союз строителей. И я уже 24 года являюсь в нем членом Совета и Правления.
– И как власти Петербурга восприняли появление отраслевого общественного объединения?
– Контакт с властями у нас был всегда, руководству города тоже было удобнее общаться не с каждой строительной компанией, а с объединением, представляющим весь стройкомплекс. Появление «Союзпетростроя» приветствовал мэр Петербурга Анатолий Собчак, который сразу оценил ту экспертную и консультационную помощь, которую может оказать Союз. Хорошие отношения у нас сложились и с губернатором Владимиром Яковлевым, который в свое время проходил учебу у меня в ЛИМТУ, затем, в его бытность главой Комитета по управлению городским хозяйством, я был его помощником, а теперь он возглавляет (кстати, по моей рекомендации) Российский Союз строителей. Во второй половине 1990-х я входил в Общественный совет города, и Владимир Яковлев приезжал на его заседания не просто «поприсутствовать», а активно обсуждал с нами насущные проблемы города.
Могу отметить, что и далее, когда Петербург возглавляли Валентина Матвиенко и Георгий Полтавченко, мы умели наладить контакт с городскими властями, к нашему мнению прислушивались. И сегодня мы активно взаимодействуем с профильным вице-губернатором Николаем Линченко в сфере методологии и консультативной деятельности. Также мы участвуем в профильной рабочей группе Штаба по улучшению условий ведения бизнеса в Санкт-Петербурге.
– Однако со временем в городе появились и другие отраслевые объединения…
– Действительно, численность «Союзпетростроя» в последние годы заметно снизилась. Отчасти это связано с появлением саморегулирования в строительстве. Многие компании просто финансово не потянули членство сразу в нескольких организациях. Принципиально мы поддерживали введение саморегулирования. Но мы считали, что это должна быть своего рода форма цеховой самоорганизации, добровольные объединения, нацеленные на формирование стандартов качества работы в отрасли, решение ее проблем, содействие внедрению передовых технологий. А в итоге получилась совершенно другая система – дающая допуски к работе и жестко централизованная.
Мне не хотелось превращать «Союзпетрострой» в СРО, поскольку это разрушило бы то уникальное объединение в одной структуре всех сторон, так или иначе задействованных в строительном процессе, о чем я говорил ранее. Поэтому было решено сохранить Союз в качестве общественной организации. При этом из ее членов были сформированы две СРО («Союзпетрострой-Стандарт» для строителей и «Союзпетрострой-Проект» для проектировщиков), а вскоре и негосударственная экспертиза «Союзпетрострой-Эксперт» (после введения соответствующего института).
Еще одним негативным, на мой взгляд, фактором в «нулевые» годы стало то, что общее руководство некоторыми общественными организациями было возложено на представителей городской администрации. С одной стороны, это вроде и неплохо, поскольку есть уверенность, что власти услышат отрасль. Но с другой – в такой организации теряется сам смысл понятия «общественная», то есть являющаяся институтом гражданского общества, не зависимым от власти.
Наша позиция в этой сфере остается неизменной. Мы хотели бы оказывать власти консультационную поддержку, формировать экспертное мнение по тому или иному вопросу, доносить до нее проблемы, которые волнуют отрасль, но не быть составной частью этой власти. Как участник многих общественных структур, могу с уверенностью сказать, что реально эффективны только те из них, которые не являются элементом административной системы, которые обсуждают самые серьезные и острые вопросы, дают властям реальную обратную связь. Именно в качестве такой структуры мы создавали «Союзпетрострой», таким мы хотим видеть его и впредь.
В рамках этого нашего подхода я на ХХ конференции «Развитие строительного комплекса Петербурга и Ленинградской области» выступил с инициативой создать при вице-губернаторе города Николае Линченко Общественный совет, в который вошли бы представители бизнеса и отраслевого сообщества, для серьезного обсуждения резонансных вопросов.
– Что, на Ваш взгляд, сегодня является самой острой проблемой отрасли?
– Проблем множество. Одна из них – хаотичность, непоследовательность государственной политики в строительной сфере. Изменить что-то в федеральном масштабе мы не способны. Но у нас есть возможность сформировать (в рамках действующего законодательства, разумеется) хотя бы на уровне Петербурга четкие, всем понятые, учитывающие интересы всех участников строительного процесса цивилизованные «правила игры». Это своего рода «общественный договор» на уровне отрасли. В основе его должны лежать баланс интересов и разумное распределение дохода от строительной деятельности. В нынешних действительно сложных для отрасли условиях это необходимо для ее сохранения.
Очень болезненный вопрос – монополизация. Малый и средний бизнес фактически вытеснен с рынка. Некоторые некрупные застройщики перешли в генподряд, но и эта ниша перегружена, а уж о положении подрядчиков и говорить не приходится – практически все работают на уровне себестоимости. Только за прошлый год обанкротилось около тысячи строительных компаний.
Проводящаяся реформа финансирования жилищного строительства ставит в тупик даже и крупных девелоперов, а также банки. Схема работы по новым правилам даже теоретически понятна только в общих чертах, но чем ближе подходишь к конкретике – тем больше появляется вопросов без ответов.
Сама по себе идея проектного финансирования – вполне разумна, в большинстве стран мира денег граждан на строительство жилья не привлекают. Кроме того, решается проблема появления обманутых дольщиков. Но остается вопрос: откуда взять деньги? Не будем сейчас говорить о 120 млн кв. м, строить которые ежегодно планируется к 2024 году. Поговорим о сегодняшних объемах ввода. Чтобы строить 75 млн кв. м, необходимо примерно 6 трлн рублей. Привлечь от граждан через эскроу-счета, по примерным оценкам, реально около 3,7 трлн. Значит, остальное должны добавить банки. У них таких «длинных», сравнительно дешевых денег нет. Соответственно, государство должно «влить» в строительство 2,3 трлн рублей. И речь идет о сумме, которая необходима в год. Кроме того, у банков нет структур, которые могли бы реально оценивать экономическую эффективность проектов и осуществлять грамотный контроль за ходом строительства. Словом, как это все будет работать – пока остается загадкой.
– Лев Моисеевич, и все-таки: 90 – число немалое, не появляется желание остановиться на достигнутом?
– Нет, я просто не мыслю себя без работы, без друзей-строителей, без «Союзпетростроя». Пока живу, пока дышу, буду отдавать все свои силы любимому делу. И надеюсь, что меня поддержат и строительные компании Санкт-Петербурга, и его руководство.
НОВОСТИ ПО ТЕМЕ:
Мнение: Отказ от долевки требует перестройки всего строительного комплекса
Райффайзенбанк впервые в России и в мире выпустил электронную закладную, запись о которой хранится в блокчейн-реестре. Инновационное решение не только упростит работу банка с ипотечными заемщиками, но и оптимизирует взаимодействие кредитной организации с другими участниками рынка, в том числе и с застройщиками.
Начальник отдела депозитарного обслуживания Райффайзенбанка Евгения Климова рассказала «Строительному Еженедельнику» о сути и преимуществах использования новой технологии.
– Евгения, почему Райффайзенбанк принял решение выпустить электронную закладную, причем с использованием технологии блокчейн?
– С 1 июля 2018 года, согласно поправкам в ФЗ «Об ипотеке», в оборот были введены электронные закладные. Бездокументарный вид ценной бумаги является первым этапом перехода на полный электронный документооборот в сегменте ипотечного кредитования. Действующим законодательством определено, что электронная закладная должна храниться в депозитарии, то есть в электронном хранилище ценных бумаг.
Еще до принятия данных поправок Центробанк, Минэкономразвития, ряд российских банков, в том числе и Райффайзенбанк, вошли в рабочую группу Ассоциации ФинТех (АФТ). Она была создана для решения вопросов внедрения новых технологических решений в финансовом секторе, в том числе для реализации проекта по разработке децентрализованной депозитарной системы (ДДС) хранения данных об электронных закладных. Было решено создать ДДС на отечественной блокчейн-платформе «Мастерчейн», так как технология распределенных реестров эффективно решает вопросы взаимодействия всех участников банковского рынка и отвечает всем требованиям безопасности хранения информации.
– В чем отличия «Мастерчейна» от других блокчейн-платформ?
– «Мастерчейн» полностью соответствует российскому законодательству, в том числе работает над внедрением отечественной криптографии. Предполагается, что платформа в ближайшее время станет составной частью единой финансовой системы нового поколения, в которой будут учитываться не только ипотечные сделки, но и другие банковские и межбанковские операции.
Немаловажно, что «Мастерчейн» – это закрытая платформа. Информация по ней проходит по защищенным каналам. В частности, участники ДДС имеют доступ только к тем электронным закладным, которые переданы им на учет и хранение.
– Можно ли говорить, что Райффайзенбанк стал пионером в выпуске электронной закладной с задействованием блокчейна?
– Это действительно так. Причем, Райффайзенбанк был первым не только в России, но и в мире. Есть компании, использующие блокчейн для каких-то своих внутренних процессов, но банков, задействовавших на промышленном уровне данную технологию для хранения информации о ценных бумагах, по нашим данным, пока нет.
– Как выстроен процесс выпуска и дальнейшего использования электронной закладной и в чем ее преимущества в сравнении с бумажной?
– Электронная закладная создается при оформлении ипотечного кредита, подписывается электронной подписью заемщика (залогодателя). По специальным защищенным каналам документ передается сначала в Росреестр для регистрации, затем – в депозитарий банка, который является одним из узлов блокчейн-сети. В реестре-блокчейне создается токен с базовой информацией о закладной. Все операции происходят почти автоматически с минимальным участием человека.
Как для банка, так и для клиента электронная автоматизация существенно ускоряет процесс регистрации закладной. Человеку не нужно обращаться в МФЦ или Росреестр за документами для оформления ипотечной сделки или снятия обременения с недвижимости, а затем относить их в банк.
Кроме того, с банка снимается нагрузка по учету и хранению бумажной закладной, а это значит, что и операционные риски снижаются. Немаловажно и то, что хранение информации на блокчейн-платформе помогает упростить секьюритизацию ипотечных закладных.
– На Ваш взгляд, есть ли необходимость какого-то дополнительного законодательного регулирования операций, связанных с блокчейном?
– В банковском законодательстве есть пробелы. В частности, когда уже были введены в оборот электронные закладные, действующее депозитарное законодательство вообще не предусматривало учет таких ценных бумаг.
Тем не менее, сейчас Центробанк такие пробелы активно устраняет. Им уже подготовлен документ, регулирующий учет электронных закладных, который вскоре должен быть принят. Пока банки, занимающиеся пилотными проектами с электронными закладными, получают от ЦБ РФ разъяснения, как корректно вести учет по таким сделкам и не нарушать законодательство.
– Есть ли какие-то стратегические задачи у банка – довести использование электронных закладных до определенного показателя?
– В период апробации технологии банк не ставит перед собой таких задач. Наши коллеги, занимающиеся ипотекой, пока продолжают перестраивать свои бизнес-процессы таким образом, чтобы использование банком электронной закладной стало для банка более эффективным.
Если говорить про весь банковский рынок, то, на мой взгляд, к концу следующего года использование электронных закладных примет промышленные масштабы. Правда, говорить о том, когда произойдет полный переход банковской отрасли на электронные закладные, пока рано.
– Намерены ли вы технологию блокчейн применять в других своих сервисах?
– Конечно, ведь блокчейн выводит работу банковских сервисов на новый технологичный уровень. Райффайзенбанк совместно с ФинТехом ведут разработки по использованию технологии блокчейн в процессе выпуска банковских гарантий и аккредитивов, а также в осуществлении денежных переводов. Отмечу, что в 2017 году Райффайзенбанк осуществил первую сделку с использованием блокчейна, по размещению рублевых облигаций.
На мой взгляд, блокчейном в банковских сервисах в ближайшее время заинтересуются и застройщики. Тем более, что электронная закладная затрагивает и их деятельность. Ожидается, что полностью станет электронным отчет оценщика, а также документооборот с другими представителями рынка недвижимости.
– Можно ли говорить о том, что пока блокчейн несколько непонятен для обычных граждан? Нужно ли как-то данную технологию популяризировать?
– Скорее, нужно объяснение клиентам, что из себя данный инструмент представляет, как он работает. К сожалению, пока технологию блокчейн многие связывают только с криптовалютами, что, конечно, в корне неправильно. Но, думаю, что ситуация изменится в скором будущем. Тем более, что клиенты достаточно быстро поймут все преимущества использования новой современной технологии, которая ускоряет проведение сделки и отвечает всем параметрам безопасности.