Лев Каплан: «Общественные структуры должны давать власти обратную связь»
Патриарху общественной деятельности в строительном комплексе Северной столицы, вице-президенту и директору Санкт-Петербургского Союза строительных компаний «Союзпетрострой» Льву Каплану исполняется 90 лет. Своими воспоминаниями, а также взглядом на сегодняшние актуальные проблемы отрасли он поделился со «Строительным Еженедельником».
– Лев Моисеевич, перефразируя Маяковского, можно сказать: «Мы говорим Каплан – подразумеваем «Союзпетрострой», мы говорим «Союзпетрострой» – подразумеваем Каплан». Как сложилось так, что Вы стали одним из лидеров общественной работы городского стройкомплекса?
– «Союзпетрострой» – это моя «последняя любовь». С ним неразрывно связана почти четверть века моей жизни, но в строительную отрасль я пришел гораздо раньше – примерно 70 лет назад.
Вообще, моя жизнь как бы разделена на четыре больших этапа. Первый из них, «пунктиром»: довоенное детство – блокада – университет. Второй этап, сроком более 15 лет, связан с практической работой в строительном комплексе: Ремонтно-строительный трест – Трест № 16 – Спецстрой – Трест № 20. Этот период дал мне очень многое в смысле понимания отрасли, ее жизни и проблем. Третий этап – 30-летнее преподавание в строительных вузах и научная деятельность: руководство группой организаторов строительства в Инженерно-экономическом институте, затем кафедрой управления и организации строительства в Ленинградском институте методов техники и управления. В ЛИМТУ через мою кафедру прошли более 21 тыс. строителей, включая очень известных и уважаемых людей. И именно там сложились обстоятельства, подтолкнувшие меня к участию в создании «Союзпетростроя», который и стал четвертым этапом моей жизни.
– Что это за обстоятельства?
– Это было в начале 1990-х годов – в очень сложный для строительного комплекса города, да и страны в целом, период. Старая система распалась (были ликвидированы как министерства, так и главки; строительные организации приватизировались, переформировывались, разукрупнялись), а новая – только зарождалась, и люди еще плохо понимали, как в ней работать. Для восполнения этой лакуны совместно с Манчестерским университетом науки и технологий мы проводили программу «Западные методы менеджмента в строительстве» (я был руководителем с российской стороны). Этот курс прошли многие видные руководители городского стройкомплекса.
Знакомясь с западным опытом (Великобритании, Франции, Германии), мы обнаружили, что там нет никаких министерств по строительству, а огромную роль играют общественные организации, которые имеют серьезное влияние, способны донести до власти отраслевые интересы, – и власть к ним прислушивается. Это было именно то, чего наш строительный комплекс был лишен, поэтому мы решили воспользоваться европейским опытом.
В конце 1994 года состоялось организационное совещание, большая часть участников которого проходила обучение в рамках нашей программы; а в начале 1995-го – устав «Союзпетростроя» уже был зарегистрирован. В нем принимали участие представители примерно 40 компаний, половина которых (включая достаточно крупные, например, «Мостострой-6», Трест № 39, Трест № 32, «Севзаптрансстрой») до нашего времени, увы, не дожили. Президентом Союза был избран депутат ЗакС Петербурга Владимир Гольман, а я стал директором объединения.
Вторая половина 1990-х годов – период расцвета «Союзпетростроя». Число членов Союза неуклонно росло и через 12 лет превысило 500 организаций. Разрозненные компании понимали необходимость общих усилий для отстаивания своих интересов. Более того, Союз превратился в уникальное общеотраслевое объединение, в которое входили как непосредственно строительные организации (и разных сегментов рынка, и разного функционала, и разного размера), так и производители стройматериалов, проектировщики, изыскатели, эксперты, профильные вузы и даже банки, страховщики и СМИ (кстати, состоит у нас и «Строительный Еженедельник»). Таким образом, внутри нашей общественной организации, при обсуждении актуальных проблем, мы могли учесть мнение абсолютно всех заинтересованных сторон, так или иначе вовлеченных в строительный процесс. Это стало уникальным прецедентом не только для России, но и для зарубежных стран.
Добавлю, что мы никогда не отделяли себя от федерального строительного комплекса и стали первым региональным отраслевым объединением, вошедшим в Российский союз строителей. И я уже 24 года являюсь в нем членом Совета и Правления.
– И как власти Петербурга восприняли появление отраслевого общественного объединения?
– Контакт с властями у нас был всегда, руководству города тоже было удобнее общаться не с каждой строительной компанией, а с объединением, представляющим весь стройкомплекс. Появление «Союзпетростроя» приветствовал мэр Петербурга Анатолий Собчак, который сразу оценил ту экспертную и консультационную помощь, которую может оказать Союз. Хорошие отношения у нас сложились и с губернатором Владимиром Яковлевым, который в свое время проходил учебу у меня в ЛИМТУ, затем, в его бытность главой Комитета по управлению городским хозяйством, я был его помощником, а теперь он возглавляет (кстати, по моей рекомендации) Российский Союз строителей. Во второй половине 1990-х я входил в Общественный совет города, и Владимир Яковлев приезжал на его заседания не просто «поприсутствовать», а активно обсуждал с нами насущные проблемы города.
Могу отметить, что и далее, когда Петербург возглавляли Валентина Матвиенко и Георгий Полтавченко, мы умели наладить контакт с городскими властями, к нашему мнению прислушивались. И сегодня мы активно взаимодействуем с профильным вице-губернатором Николаем Линченко в сфере методологии и консультативной деятельности. Также мы участвуем в профильной рабочей группе Штаба по улучшению условий ведения бизнеса в Санкт-Петербурге.
– Однако со временем в городе появились и другие отраслевые объединения…
– Действительно, численность «Союзпетростроя» в последние годы заметно снизилась. Отчасти это связано с появлением саморегулирования в строительстве. Многие компании просто финансово не потянули членство сразу в нескольких организациях. Принципиально мы поддерживали введение саморегулирования. Но мы считали, что это должна быть своего рода форма цеховой самоорганизации, добровольные объединения, нацеленные на формирование стандартов качества работы в отрасли, решение ее проблем, содействие внедрению передовых технологий. А в итоге получилась совершенно другая система – дающая допуски к работе и жестко централизованная.
Мне не хотелось превращать «Союзпетрострой» в СРО, поскольку это разрушило бы то уникальное объединение в одной структуре всех сторон, так или иначе задействованных в строительном процессе, о чем я говорил ранее. Поэтому было решено сохранить Союз в качестве общественной организации. При этом из ее членов были сформированы две СРО («Союзпетрострой-Стандарт» для строителей и «Союзпетрострой-Проект» для проектировщиков), а вскоре и негосударственная экспертиза «Союзпетрострой-Эксперт» (после введения соответствующего института).
Еще одним негативным, на мой взгляд, фактором в «нулевые» годы стало то, что общее руководство некоторыми общественными организациями было возложено на представителей городской администрации. С одной стороны, это вроде и неплохо, поскольку есть уверенность, что власти услышат отрасль. Но с другой – в такой организации теряется сам смысл понятия «общественная», то есть являющаяся институтом гражданского общества, не зависимым от власти.
Наша позиция в этой сфере остается неизменной. Мы хотели бы оказывать власти консультационную поддержку, формировать экспертное мнение по тому или иному вопросу, доносить до нее проблемы, которые волнуют отрасль, но не быть составной частью этой власти. Как участник многих общественных структур, могу с уверенностью сказать, что реально эффективны только те из них, которые не являются элементом административной системы, которые обсуждают самые серьезные и острые вопросы, дают властям реальную обратную связь. Именно в качестве такой структуры мы создавали «Союзпетрострой», таким мы хотим видеть его и впредь.
В рамках этого нашего подхода я на ХХ конференции «Развитие строительного комплекса Петербурга и Ленинградской области» выступил с инициативой создать при вице-губернаторе города Николае Линченко Общественный совет, в который вошли бы представители бизнеса и отраслевого сообщества, для серьезного обсуждения резонансных вопросов.
– Что, на Ваш взгляд, сегодня является самой острой проблемой отрасли?
– Проблем множество. Одна из них – хаотичность, непоследовательность государственной политики в строительной сфере. Изменить что-то в федеральном масштабе мы не способны. Но у нас есть возможность сформировать (в рамках действующего законодательства, разумеется) хотя бы на уровне Петербурга четкие, всем понятые, учитывающие интересы всех участников строительного процесса цивилизованные «правила игры». Это своего рода «общественный договор» на уровне отрасли. В основе его должны лежать баланс интересов и разумное распределение дохода от строительной деятельности. В нынешних действительно сложных для отрасли условиях это необходимо для ее сохранения.
Очень болезненный вопрос – монополизация. Малый и средний бизнес фактически вытеснен с рынка. Некоторые некрупные застройщики перешли в генподряд, но и эта ниша перегружена, а уж о положении подрядчиков и говорить не приходится – практически все работают на уровне себестоимости. Только за прошлый год обанкротилось около тысячи строительных компаний.
Проводящаяся реформа финансирования жилищного строительства ставит в тупик даже и крупных девелоперов, а также банки. Схема работы по новым правилам даже теоретически понятна только в общих чертах, но чем ближе подходишь к конкретике – тем больше появляется вопросов без ответов.
Сама по себе идея проектного финансирования – вполне разумна, в большинстве стран мира денег граждан на строительство жилья не привлекают. Кроме того, решается проблема появления обманутых дольщиков. Но остается вопрос: откуда взять деньги? Не будем сейчас говорить о 120 млн кв. м, строить которые ежегодно планируется к 2024 году. Поговорим о сегодняшних объемах ввода. Чтобы строить 75 млн кв. м, необходимо примерно 6 трлн рублей. Привлечь от граждан через эскроу-счета, по примерным оценкам, реально около 3,7 трлн. Значит, остальное должны добавить банки. У них таких «длинных», сравнительно дешевых денег нет. Соответственно, государство должно «влить» в строительство 2,3 трлн рублей. И речь идет о сумме, которая необходима в год. Кроме того, у банков нет структур, которые могли бы реально оценивать экономическую эффективность проектов и осуществлять грамотный контроль за ходом строительства. Словом, как это все будет работать – пока остается загадкой.
– Лев Моисеевич, и все-таки: 90 – число немалое, не появляется желание остановиться на достигнутом?
– Нет, я просто не мыслю себя без работы, без друзей-строителей, без «Союзпетростроя». Пока живу, пока дышу, буду отдавать все свои силы любимому делу. И надеюсь, что меня поддержат и строительные компании Санкт-Петербурга, и его руководство.
НОВОСТИ ПО ТЕМЕ:
Мнение: Отказ от долевки требует перестройки всего строительного комплекса
За чей счет будут построены в Ленобласти новые крупные объекты дорожно-транспортной инфраструктуры, какого эффекта ожидают от укрупнения районных ДРСУ и как добиться стопроцентногого освоения бюджета – в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал председатель Комитета по дорожному хозяйству Ленобласти Юрий Запалатский.
– Как дорожный комитет справляется со своими задачами? Все ли запланированные работы успеете завершить до конца этого года?
– Здесь в первую очередь надо говорить о строительстве путепроводов, проекты которых несколько лет назад область получила от РЖД: три в Выборгском районе и один – в Гатчинском. Главный вопрос – ввод объектов в эксплуатацию. По путепроводу в Гатчине движение запущено, осталось достроить развязку со стороны Киевской улицы. Была даже благодарность от жителей, ведь раньше на переезде по полтора часа стояли в пробках. Путепровод на станции «Возрождение» частично запустили в прошлом году. Путепровод на 3-м километре железнодорожной линии «Выборг – Таммисуо» тоже в высокой степени готовности: подрядчик завершает обустройство разворотного кольца.
Сложности есть с путепроводом на 11-м километре железнодорожной линии «Выборг – Таммисуо», который строит ЗАО «Пилон». Прямо в створе объекта находится кафе, собственник которого ранее не соглашался с экспертной оценкой стоимости земельного участка. В начале ноября этого года состоялся очередной суд, который определил новую сумму компенсации – почти 14 млн рублей. Если собственник согласится на эту сумму и не подаст апелляцию, то в течение месяца решение суда вступит в силу, и мы сможем работать дальше. По нашему предложению подрядчик возобновит строительство подпорной стенки на тех участках, где уже выкуп участков завершается.
Большую часть работ мы физически намерены выполнить в этом году, а ввод объектов уже планировать на 2018 год.
– Какие новые объекты транспортной инфраструктуры планируются к строительству в 2018 году?
– Мы ведем переговоры по объектам в зонах интенсивной жилой застройки (Мурино, Кудрово, Бугры, Всеволожск). Во Всеволожске намечается большая стройка – я имею в виду путепровод на 39-м километре, это один из самых ожидаемых объектов. Проект уже прошел экспертизу, приступаем к подготовке территории строительства. В Мурино мы занимаемся строительством развязки с КАД: в этом году получили проект из экспертизы и разбили его на три года – с 2018-го по 2020 год включительно; его полная стоимость – 850 млн рублей. «Ленавтодор» уже объявил конкурс на строительство объекта.
Из больших проектов дорожный комитет и «Ленавтодор» беспокоит состояние моста через реку Волхов в Киришах. Объект крайне нужный, но очень затратный. Приблизительная стоимость строительства – почти 5 миллиардов рублей. Мы пытались привлечь федеральное финансирование; но пока оно под вопросом, пробуем решать этот вопрос самостоятельно. Например, рассматриваем варианты концессии или контракта жизненного цикла – форма может быть любая. В схеме стороннего финансирования есть определенная сложность, так как всю процедуру надо увязать с 44-ФЗ. Провели переговоры с рядом банков, в том числе московских, обсуждали условия. Но все процедуры должны пройти через Комитет экономического развития и Комитет по финансам, так как любые долгосрочные проекты требуют дополнительных затрат. Плюс концессия предполагает возврат средств инвестору, возмещение потерь из средств бюджета. Работаем и с Правительством РФ, и с Минтрансом, и с банками, и с частными структурами. В 2018 году мы, как минимум, хотим определиться с источником финансирования.
– Но ведь участие инвестора в проектах транспортной инфраструктуры, как правило, предполагает плату за использование этой инфраструктуры.
– Платным этот мост однозначно быть не может, в противном случае от желающих не было бы отбоя. Но мы такой вариант не рассматриваем. Надо разделять бизнес-проекты и социальную составляющую.
– Есть ли шанс привлечь к реализации проекта резидентов территории?
– Если бы речь шла о сотнях тысяч или даже миллионах рублей – тогда, возможно, «Киришинефтеоргсинтез» мог бы профинансировать работы. Но когда речь идет о миллиардах – вкладывать такие средства под силу бюджетам уровня региона или страны.
– В Ленобласти есть еще один похожий проект – мост через реку Свирь. Какая работа ведется по нему?
– Мы эти проекты не разделяем. Там точно такая же ситуация: мост невозможно сделать платным. Оба этих проекта финансово затратны, но необходимы. Существующий мост уже долгое время не ремонтировался капитально, имеют место усталость металла, усталость бетона, просадка. Текущим ремонтом проблему уже не решить – тут нужен капитальный ремонт или реконструкция. Но для этого движение по мосту придется закрыть, следовательно, нужен проезд-дублер, то есть необходим новый мост.
– Вы уже год возглавляете Комитет по дорожному хозяйству. Что изменилось в его работе за этот период?
– Мы пытаемся менять подход к работе в принципе, показать сотрудникам, что обязательства, которые берут на себя комитет и подведомственные учреждения, должны исполняться на 100%. Если кто-то пытается хвалиться положительной динамикой и записывать в достижения то, что в этом году исполнение бюджета на уровне 70%, а в прошлом было на уровне 50% – то я не вижу в этом ничего хорошего. Невыполнение программ говорит о том, что мы или плохо планируем, или плохо исполняем свои обязательства. Надеюсь, за этот год мы подтянем «хвосты» и выйдем на освоение бюджета на уровне 90%.
– Какими способами Вы планируете добиваться стопроцентного освоения бюджета?
– В первую очередь – адекватной оценкой собственной работы. Если, например, ДРСУ показывает отрицательную финансовую динамику, то какой смысл держать директора предприятия на этом месте? Я считаю, что ключевым навыком должно быть умение видеть перспективу, а не догонять уходящий поезд. Большой ошибкой было то, что мы часто выходили на объект, не изучая сам проект и не понимая, что нас ждет «внутри». Так мы получили проблему с путепроводами. Проект прошел госэкспертизу, подрядчик вышел на объект, а на участке работ обнаружилась частная недвижимость. Суды могут идти годами. Так, по четырем путепроводам у нас было более 50 судебных дел. К сожалению, механизма для решения таких вопросов вне правового поля не существует. Разбирательства затягиваются на годы.
Сейчас мы изучаем проект обхода Мурино. Он стоит 2,3 млрд рублей. Из них порядка 700 млн – на выкуп земли. Если бы мы выяснили это после заключения контракта с подрядчиком – это затянуло бы реализацию на 1,5-2 года.
– Еще одна актуальная проблема – износ дорог с интенсивным движением. Как она решается в Ленобласти?
– Сейчас, когда автомобиль есть почти в каждой семье, мы подходим к порогу, когда интенсивность транспорта становится огромной. Если мы не научимся правильно планировать развитие дорог, нас ждет коллапс. Приведу наглядный пример: эксплуатационный срок дорог – 5-6 лет; это значит, что в год нужно ремонтировать 2 тыс. км дорог. Даже при минимальных расценках – это 10 млн за километр. Умножаем и получаем, что на ремонт ежегодно нужно порядка 20 млрд рублей. В год делаем максимум 100-150 км, следовательно, по сути, стоим на месте. Сейчас мы прописываем увеличенный гарантийный срок, чтобы подрядчик был готов в течение, скажем, пяти лет, выйти и устранить замечания, если они возникли в процессе эксплуатации дороги. Однако столкнулись не раз с таким моментом, когда фирма после выполнения контракта просто меняет название юрлица – и к ней не применить санкции.
– Имеет ли смысл в таких условиях создавать черный список подрядчиков?
– Имеет, но он должен быть пофамильным, то есть это должен быть список учредителей. Мы его уже создаем, и в этом году список неблагонадежных подрядчиков будет опубликован на сайте «Ленавтодора». В нем точно будут компании, которые ликвидировались до истечения гарантийного срока по последнему выполненному объекту.
– Несколько месяцев назад Вы анонсировали укрупнение областных ДРСУ. По какому принципу будет происходить этот процесс?
– В этом году мы разыгрывали крупные контракты на содержание дорог. Из 18 ДРСУ всего 5 сумели поучаствовать в тендерах. Это говорит о том, что в большинстве управлений на протяжении долгих лет имеет место финансовая неустойчивость. Техническая база многих ДРСУ морально и физически устарела. Техника такая, что водители чаще работают не на камазах, а под камазами. Ни один из начальников ДРСУ не построил новой базы. Меня это очень удручает. Получается, что 50% средств мы тратим не на содержание дорог, а на содержание самого хозяйства. В первую очередь мы объединяем Лодейное поле, Подпорожье, Бокситогорск и Тихвин (восток Ленобласти) – в одно ДРСУ. Ключевым будет Лодейнопольское. У кого-то есть карьер, у кого-то асфальтовый завод, у кого-то техника. Объединив ресурсы, они смогут собрать пул из хорошей техники, а старую списать. Мы рассчитываем создать четыре или пять крупных ДРСУ на несколько районов и получить крепкие предприятия, которые смогут заниматься как содержанием, так и ремонтом дорог, будут развиваться и в итоге выйдут на прибыльность. До середины декабря мы представим свои предложения по объединению остальных управлений губернатору.
– Как после укрупнения ДРСУ будет вестись контроль за тем, чтобы контракты не отдавались на субподряд?
– Ничего нового мы не придумываем: есть разработанные распоряжения, постановления по взаимодействию дорожного комитета с Ленавтодором, а Ленавтодора с ДРСУ, регламент расписан до мелочей. Нужно просто его соблюдать.
– Какие из объектов, введенные в эксплуатацию в этом году, Вы считаете наиболее значимыми?
– Конечно, прежде всего то, что мы делали к 90-летию Ленинградской области: подъезд к Гатчине, дорога «Гатчина – Павловск – Красное Село» и путепровод в районе деревни Малые Колпаны. Нельзя не вспомнить новгородский отрезок дороги «Зуево – Новая Ладога», дорогу «Ропша – Марьино» в Ломоносовском районе, где была запредельная аварийность из-за большой интенсивности движения. Смогли сдвинуть с места объекты-долгострои – капремонт дороги «Оять – Алеховщина» в Подпорожском районе и подъезд к санаторию «Сярьги» во Всеволожском. Рад, что удалось решить вопрос по окончанию строительства путепровода на 3-м километре в Выборге: объект очень красивый, так как проходит через скалу. Думаю, он будет украшением Ленинградской области.