Евгения Климова: «Блокчейн изменит будущее банков и застройщиков»
Райффайзенбанк впервые в России и в мире выпустил электронную закладную, запись о которой хранится в блокчейн-реестре. Инновационное решение не только упростит работу банка с ипотечными заемщиками, но и оптимизирует взаимодействие кредитной организации с другими участниками рынка, в том числе и с застройщиками.
Начальник отдела депозитарного обслуживания Райффайзенбанка Евгения Климова рассказала «Строительному Еженедельнику» о сути и преимуществах использования новой технологии.
– Евгения, почему Райффайзенбанк принял решение выпустить электронную закладную, причем с использованием технологии блокчейн?
– С 1 июля 2018 года, согласно поправкам в ФЗ «Об ипотеке», в оборот были введены электронные закладные. Бездокументарный вид ценной бумаги является первым этапом перехода на полный электронный документооборот в сегменте ипотечного кредитования. Действующим законодательством определено, что электронная закладная должна храниться в депозитарии, то есть в электронном хранилище ценных бумаг.
Еще до принятия данных поправок Центробанк, Минэкономразвития, ряд российских банков, в том числе и Райффайзенбанк, вошли в рабочую группу Ассоциации ФинТех (АФТ). Она была создана для решения вопросов внедрения новых технологических решений в финансовом секторе, в том числе для реализации проекта по разработке децентрализованной депозитарной системы (ДДС) хранения данных об электронных закладных. Было решено создать ДДС на отечественной блокчейн-платформе «Мастерчейн», так как технология распределенных реестров эффективно решает вопросы взаимодействия всех участников банковского рынка и отвечает всем требованиям безопасности хранения информации.
– В чем отличия «Мастерчейна» от других блокчейн-платформ?
– «Мастерчейн» полностью соответствует российскому законодательству, в том числе работает над внедрением отечественной криптографии. Предполагается, что платформа в ближайшее время станет составной частью единой финансовой системы нового поколения, в которой будут учитываться не только ипотечные сделки, но и другие банковские и межбанковские операции.
Немаловажно, что «Мастерчейн» – это закрытая платформа. Информация по ней проходит по защищенным каналам. В частности, участники ДДС имеют доступ только к тем электронным закладным, которые переданы им на учет и хранение.
– Можно ли говорить, что Райффайзенбанк стал пионером в выпуске электронной закладной с задействованием блокчейна?
– Это действительно так. Причем, Райффайзенбанк был первым не только в России, но и в мире. Есть компании, использующие блокчейн для каких-то своих внутренних процессов, но банков, задействовавших на промышленном уровне данную технологию для хранения информации о ценных бумагах, по нашим данным, пока нет.
– Как выстроен процесс выпуска и дальнейшего использования электронной закладной и в чем ее преимущества в сравнении с бумажной?
– Электронная закладная создается при оформлении ипотечного кредита, подписывается электронной подписью заемщика (залогодателя). По специальным защищенным каналам документ передается сначала в Росреестр для регистрации, затем – в депозитарий банка, который является одним из узлов блокчейн-сети. В реестре-блокчейне создается токен с базовой информацией о закладной. Все операции происходят почти автоматически с минимальным участием человека.
Как для банка, так и для клиента электронная автоматизация существенно ускоряет процесс регистрации закладной. Человеку не нужно обращаться в МФЦ или Росреестр за документами для оформления ипотечной сделки или снятия обременения с недвижимости, а затем относить их в банк.
Кроме того, с банка снимается нагрузка по учету и хранению бумажной закладной, а это значит, что и операционные риски снижаются. Немаловажно и то, что хранение информации на блокчейн-платформе помогает упростить секьюритизацию ипотечных закладных.
– На Ваш взгляд, есть ли необходимость какого-то дополнительного законодательного регулирования операций, связанных с блокчейном?
– В банковском законодательстве есть пробелы. В частности, когда уже были введены в оборот электронные закладные, действующее депозитарное законодательство вообще не предусматривало учет таких ценных бумаг.
Тем не менее, сейчас Центробанк такие пробелы активно устраняет. Им уже подготовлен документ, регулирующий учет электронных закладных, который вскоре должен быть принят. Пока банки, занимающиеся пилотными проектами с электронными закладными, получают от ЦБ РФ разъяснения, как корректно вести учет по таким сделкам и не нарушать законодательство.
– Есть ли какие-то стратегические задачи у банка – довести использование электронных закладных до определенного показателя?
– В период апробации технологии банк не ставит перед собой таких задач. Наши коллеги, занимающиеся ипотекой, пока продолжают перестраивать свои бизнес-процессы таким образом, чтобы использование банком электронной закладной стало для банка более эффективным.
Если говорить про весь банковский рынок, то, на мой взгляд, к концу следующего года использование электронных закладных примет промышленные масштабы. Правда, говорить о том, когда произойдет полный переход банковской отрасли на электронные закладные, пока рано.
– Намерены ли вы технологию блокчейн применять в других своих сервисах?
– Конечно, ведь блокчейн выводит работу банковских сервисов на новый технологичный уровень. Райффайзенбанк совместно с ФинТехом ведут разработки по использованию технологии блокчейн в процессе выпуска банковских гарантий и аккредитивов, а также в осуществлении денежных переводов. Отмечу, что в 2017 году Райффайзенбанк осуществил первую сделку с использованием блокчейна, по размещению рублевых облигаций.
На мой взгляд, блокчейном в банковских сервисах в ближайшее время заинтересуются и застройщики. Тем более, что электронная закладная затрагивает и их деятельность. Ожидается, что полностью станет электронным отчет оценщика, а также документооборот с другими представителями рынка недвижимости.
– Можно ли говорить о том, что пока блокчейн несколько непонятен для обычных граждан? Нужно ли как-то данную технологию популяризировать?
– Скорее, нужно объяснение клиентам, что из себя данный инструмент представляет, как он работает. К сожалению, пока технологию блокчейн многие связывают только с криптовалютами, что, конечно, в корне неправильно. Но, думаю, что ситуация изменится в скором будущем. Тем более, что клиенты достаточно быстро поймут все преимущества использования новой современной технологии, которая ускоряет проведение сделки и отвечает всем параметрам безопасности.
2018 год стал для строительного рынка РФ годом перемен. 1 января вступил в силу первый пакет поправок в законодательство о долевом строительстве, а 1 июля – вступит и второй. Председатель Комитета государственного строительного надзора и государственной экспертизы Ленинградской области Денис Горбунов уверен, что все перемены – к лучшему, а компаниям, твердо стоящим на ногах, бояться нечего.
– В этом году вступил в силу целый пакет поправок в строительное законодательство. Рынок освоился к работе в новых условиях?
– Я бы разделил все изменения, касающиеся Госстройнадзора, на две составляющие. Первая касается непосредственно проектирования и прохождения экспертиз: речь идет о новых требованиях к оформлению проектной документации и порядку прохождения экспертизы. Вторая касается изменений в 214-ФЗ. Требования к застройщикам существенно выросли, а с 1 июля – возрастут еще сильнее.
Новое законодательство упорядочивает работу рынка, строительство становится более прозрачным и понятным. Это делается для того, чтобы выдавить с рынка откровенных мошенников и просто слабых игроков, которые не в состоянии выполнить обязательства перед дольщиками. Строительство – серьезная деятельность, от качества возведенных объектов зависят жизнь и здоровье людей, а также благополучие окружающей среды, а уж если речь идет о привлечении средств граждан, то на девелоперов ложится огромная ответственность. Так что заниматься строительством должны только те компании, которые твердо стоят на ногах и располагают всеми необходимыми ресурсами для своевременной реализации проектов. У таких проблем как не было, так и не будет.
Что касается каких-то технических моментов приведения документации в требуемый законодательством вид, то мы всегда готовы помочь застройщикам: проводим обучающие семинары и всегда готовы дать консультацию по любому вопросу.
– Приспособилось ли Ваше ведомство к работе в новых условиях?
– Да. Поправки в законодательство – это требования не только к застройщикам, но и к нам. Ведь благодаря электронному документообороту можно проследить, когда документ загрузился, когда его взяли в работу, когда вернули. Полная прозрачность. Но я бы не сказал, что работать стало сложнее, просто пришлось перераспределить силы и обязанности. Поскольку теперь выдача разрешения на строительство и ввод объектов в эксплуатацию осуществляется только в электронном виде, у нас освободились руки для более детального изучения документов, которые предоставляют застройщики.
– Сегодня одна из самых больших проблем рынка недвижимости в стране – долгострои и обманутые дольщики. Как Ваше ведомство участвует в решении этой проблемы?
– Это одна из самых важных задач, которая стоит перед Госстройнадзором. Мы подготовили две законодательные инициативы, которые уже обсуждаются на заседаниях рабочих групп областного Законодательного собрания, а затем они будут направлены в Государственную Думу РФ.
Мы предлагаем внести изменения в 214-ФЗ, которые облегчат передачу долгостроев новому инвестору до банкротства компании, которая не справилась со своими обязанностями. Ведь банкротство застройщика отдаляет время завершения объекта на годы. И мы никогда не хотим никого банкротить. Если вкратце, то мы хотим обязать застройщиков в течение пяти дней после годовой просрочки первоначальных сроков сдачи объекта обратиться к своим дольщикам с призывом организовать ЖСК и передать объект этому кооперативу. Если же застройщик этого не сделает, то у контролирующих органов должно быть право ликвидировать эту компанию.
Кроме того, мы поддерживаем введение уголовной и административной ответственности за нецелевое использование застройщиком денежных средств граждан. Поправки в УК предусматривают также и норму о том, что нарушитель должен быть приговорен к обязательным работам на срок до 360 часов, либо к году исправительных работ, либо к двум – принудительных работ, или же лишению свободы до двух лет. При этом с нарушителя должна сниматься уголовная ответственность, если он возместил ущерб или достроил объект.
– В Ленобласти разрешения на строительство и ввод в эксплуатацию выдает не только Госстройнадзор, но и муниципальные власти. На рынке бытует мнение, что из-за непрофессионализма вторых происходит множество нарушений. На Ваш взгляд, мог бы Госстройнадзор самостоятельно решать судьбу всех строящихся объектов области?
– Я бы не стал утверждать, что у небольших проектов, которые находятся в ведении муниципалитетов, все очень плохо, но проблемы, безусловно, бывают. Так, иногда приходится отменять выданные разрешения на строительство. Я думаю, если расширить штат, то Госстройнадзор справится с выдачей разрешительной документации на все объекты недвижимости региона. Подобная инициатива уже озвучивалась в правительстве региона, но поддержки не получила.
Пока же Госстройнадзор по мере сил помогает муниципальным властям: мы проводим обучающие семинары, контролируем и проверяем документацию.
– Законодательное собрание Ленобласти в очередной раз обсуждает поправки в закон № 38 «Об установлении случаев, при которых не требуется получение разрешения на строительство». На Ваш взгляд, стоит ли расширять перечень объектов, строительство которых не надо согласовывать?
– Мы поддерживаем поправки в 38-й закон, и я лично когда-то участвовал в разработке этого акта. Как показывает опыт ведомства, на рынке множество ситуаций, когда наше участие только усложняет жизнь строителям. Например, если собственник предприятия на своей земле решает построить какой-нибудь склад или ангар, то зачем ему разрешение при наличии государственной экспертизы? Или к чему Госстройнадзору согласовывать установку трансформаторных подстанций? Их, как правило, привозят в разобранном виде, собирают на месте, и потом Ростехнадзор дает допуск на эксплуатацию. Зачем заставлять бизнес получать дополнительные документы?
Подчеркну, что список объектов, которым не нужны разрешения Госстройнадзора, формируется исходя из опыта работы ведомства и общероссийской практики.
– Не все районы Ленобласти обеспечены инфраструктурой. При этом были зафиксированы случаи, когда застройщик изначально строил амбулаторию или детский центр, но в итоге продавал помещения под коммерческую инфраструктуру. Какие меры принимает Госстройнадзор?
– К сожалению, несколько подобных случаев действительно было, но мы вовремя среагировали, провели «воспитательную беседу» с застройщиками и нашли способ борьбы: теперь мы обязываем компании указывать назначение объекта в техническом плане помещений, что не дает возможность ввести дом с изменением назначения этих площадей.
– Президентский указ о необходимости строить 120 млн кв. м жилья в год многие игроки строительного рынка считают невыполнимым. Вы согласны с этим?
– В Ленобласти живут около 1,8 млн человек, при этом в прошлом году в нашем регионе было сдано более 2,5 млн кв. м жилья. Так что наш регион выполняет указ президента по вводу одного квадратного метра жилья на одного жителя. Если так будет поступать каждый регион, то эта цифра не за горами.
– Вам не кажется, что столь выдающиеся цифры объясняются тем, что это, по сути, заготовки «жирных времен»? Ведь львиную долю введенных квадратных метров обеспечивают гигантские проекты, запущенные много лет назад.
– Конечно, сегодняшняя ситуация на рынке недвижимости не сравнима с той, что была в 2012–2014 годах, однако строительство жилья не прекратилось, и при правильном распределении усилий и расстановке приоритетов цифра в 120 млн кв. м вполне реалистична.
– И многочисленные изменения в законодательство не повлияют на объемы ввода жилья?
– Если застройщик не может работать в новых законодательных условиях, то он должен уйти с рынка. У крупных компаний, которые твердо стоят на ногах, проблем нет и не предвидится. Я в этом не сомневаюсь. Небольшое «проседание» в объемах строительства, возможно, и будет из-за поправок в 214-ФЗ, которые вступят в силу 1 июля этого года, однако коллапса мы не ожидаем