Юрий Запалатский: «Не научимся планировать развитие дорог – вечно будем в догоняющих»
За чей счет будут построены в Ленобласти новые крупные объекты дорожно-транспортной инфраструктуры, какого эффекта ожидают от укрупнения районных ДРСУ и как добиться стопроцентногого освоения бюджета – в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал председатель Комитета по дорожному хозяйству Ленобласти Юрий Запалатский.
– Как дорожный комитет справляется со своими задачами? Все ли запланированные работы успеете завершить до конца этого года?
– Здесь в первую очередь надо говорить о строительстве путепроводов, проекты которых несколько лет назад область получила от РЖД: три в Выборгском районе и один – в Гатчинском. Главный вопрос – ввод объектов в эксплуатацию. По путепроводу в Гатчине движение запущено, осталось достроить развязку со стороны Киевской улицы. Была даже благодарность от жителей, ведь раньше на переезде по полтора часа стояли в пробках. Путепровод на станции «Возрождение» частично запустили в прошлом году. Путепровод на 3-м километре железнодорожной линии «Выборг – Таммисуо» тоже в высокой степени готовности: подрядчик завершает обустройство разворотного кольца.
Сложности есть с путепроводом на 11-м километре железнодорожной линии «Выборг – Таммисуо», который строит ЗАО «Пилон». Прямо в створе объекта находится кафе, собственник которого ранее не соглашался с экспертной оценкой стоимости земельного участка. В начале ноября этого года состоялся очередной суд, который определил новую сумму компенсации – почти 14 млн рублей. Если собственник согласится на эту сумму и не подаст апелляцию, то в течение месяца решение суда вступит в силу, и мы сможем работать дальше. По нашему предложению подрядчик возобновит строительство подпорной стенки на тех участках, где уже выкуп участков завершается.
Большую часть работ мы физически намерены выполнить в этом году, а ввод объектов уже планировать на 2018 год.
– Какие новые объекты транспортной инфраструктуры планируются к строительству в 2018 году?
– Мы ведем переговоры по объектам в зонах интенсивной жилой застройки (Мурино, Кудрово, Бугры, Всеволожск). Во Всеволожске намечается большая стройка – я имею в виду путепровод на 39-м километре, это один из самых ожидаемых объектов. Проект уже прошел экспертизу, приступаем к подготовке территории строительства. В Мурино мы занимаемся строительством развязки с КАД: в этом году получили проект из экспертизы и разбили его на три года – с 2018-го по 2020 год включительно; его полная стоимость – 850 млн рублей. «Ленавтодор» уже объявил конкурс на строительство объекта.
Из больших проектов дорожный комитет и «Ленавтодор» беспокоит состояние моста через реку Волхов в Киришах. Объект крайне нужный, но очень затратный. Приблизительная стоимость строительства – почти 5 миллиардов рублей. Мы пытались привлечь федеральное финансирование; но пока оно под вопросом, пробуем решать этот вопрос самостоятельно. Например, рассматриваем варианты концессии или контракта жизненного цикла – форма может быть любая. В схеме стороннего финансирования есть определенная сложность, так как всю процедуру надо увязать с 44-ФЗ. Провели переговоры с рядом банков, в том числе московских, обсуждали условия. Но все процедуры должны пройти через Комитет экономического развития и Комитет по финансам, так как любые долгосрочные проекты требуют дополнительных затрат. Плюс концессия предполагает возврат средств инвестору, возмещение потерь из средств бюджета. Работаем и с Правительством РФ, и с Минтрансом, и с банками, и с частными структурами. В 2018 году мы, как минимум, хотим определиться с источником финансирования.
– Но ведь участие инвестора в проектах транспортной инфраструктуры, как правило, предполагает плату за использование этой инфраструктуры.
– Платным этот мост однозначно быть не может, в противном случае от желающих не было бы отбоя. Но мы такой вариант не рассматриваем. Надо разделять бизнес-проекты и социальную составляющую.
– Есть ли шанс привлечь к реализации проекта резидентов территории?
– Если бы речь шла о сотнях тысяч или даже миллионах рублей – тогда, возможно, «Киришинефтеоргсинтез» мог бы профинансировать работы. Но когда речь идет о миллиардах – вкладывать такие средства под силу бюджетам уровня региона или страны.
– В Ленобласти есть еще один похожий проект – мост через реку Свирь. Какая работа ведется по нему?
– Мы эти проекты не разделяем. Там точно такая же ситуация: мост невозможно сделать платным. Оба этих проекта финансово затратны, но необходимы. Существующий мост уже долгое время не ремонтировался капитально, имеют место усталость металла, усталость бетона, просадка. Текущим ремонтом проблему уже не решить – тут нужен капитальный ремонт или реконструкция. Но для этого движение по мосту придется закрыть, следовательно, нужен проезд-дублер, то есть необходим новый мост.
– Вы уже год возглавляете Комитет по дорожному хозяйству. Что изменилось в его работе за этот период?
– Мы пытаемся менять подход к работе в принципе, показать сотрудникам, что обязательства, которые берут на себя комитет и подведомственные учреждения, должны исполняться на 100%. Если кто-то пытается хвалиться положительной динамикой и записывать в достижения то, что в этом году исполнение бюджета на уровне 70%, а в прошлом было на уровне 50% – то я не вижу в этом ничего хорошего. Невыполнение программ говорит о том, что мы или плохо планируем, или плохо исполняем свои обязательства. Надеюсь, за этот год мы подтянем «хвосты» и выйдем на освоение бюджета на уровне 90%.
– Какими способами Вы планируете добиваться стопроцентного освоения бюджета?
– В первую очередь – адекватной оценкой собственной работы. Если, например, ДРСУ показывает отрицательную финансовую динамику, то какой смысл держать директора предприятия на этом месте? Я считаю, что ключевым навыком должно быть умение видеть перспективу, а не догонять уходящий поезд. Большой ошибкой было то, что мы часто выходили на объект, не изучая сам проект и не понимая, что нас ждет «внутри». Так мы получили проблему с путепроводами. Проект прошел госэкспертизу, подрядчик вышел на объект, а на участке работ обнаружилась частная недвижимость. Суды могут идти годами. Так, по четырем путепроводам у нас было более 50 судебных дел. К сожалению, механизма для решения таких вопросов вне правового поля не существует. Разбирательства затягиваются на годы.
Сейчас мы изучаем проект обхода Мурино. Он стоит 2,3 млрд рублей. Из них порядка 700 млн – на выкуп земли. Если бы мы выяснили это после заключения контракта с подрядчиком – это затянуло бы реализацию на 1,5-2 года.
– Еще одна актуальная проблема – износ дорог с интенсивным движением. Как она решается в Ленобласти?
– Сейчас, когда автомобиль есть почти в каждой семье, мы подходим к порогу, когда интенсивность транспорта становится огромной. Если мы не научимся правильно планировать развитие дорог, нас ждет коллапс. Приведу наглядный пример: эксплуатационный срок дорог – 5-6 лет; это значит, что в год нужно ремонтировать 2 тыс. км дорог. Даже при минимальных расценках – это 10 млн за километр. Умножаем и получаем, что на ремонт ежегодно нужно порядка 20 млрд рублей. В год делаем максимум 100-150 км, следовательно, по сути, стоим на месте. Сейчас мы прописываем увеличенный гарантийный срок, чтобы подрядчик был готов в течение, скажем, пяти лет, выйти и устранить замечания, если они возникли в процессе эксплуатации дороги. Однако столкнулись не раз с таким моментом, когда фирма после выполнения контракта просто меняет название юрлица – и к ней не применить санкции.
– Имеет ли смысл в таких условиях создавать черный список подрядчиков?
– Имеет, но он должен быть пофамильным, то есть это должен быть список учредителей. Мы его уже создаем, и в этом году список неблагонадежных подрядчиков будет опубликован на сайте «Ленавтодора». В нем точно будут компании, которые ликвидировались до истечения гарантийного срока по последнему выполненному объекту.
– Несколько месяцев назад Вы анонсировали укрупнение областных ДРСУ. По какому принципу будет происходить этот процесс?
– В этом году мы разыгрывали крупные контракты на содержание дорог. Из 18 ДРСУ всего 5 сумели поучаствовать в тендерах. Это говорит о том, что в большинстве управлений на протяжении долгих лет имеет место финансовая неустойчивость. Техническая база многих ДРСУ морально и физически устарела. Техника такая, что водители чаще работают не на камазах, а под камазами. Ни один из начальников ДРСУ не построил новой базы. Меня это очень удручает. Получается, что 50% средств мы тратим не на содержание дорог, а на содержание самого хозяйства. В первую очередь мы объединяем Лодейное поле, Подпорожье, Бокситогорск и Тихвин (восток Ленобласти) – в одно ДРСУ. Ключевым будет Лодейнопольское. У кого-то есть карьер, у кого-то асфальтовый завод, у кого-то техника. Объединив ресурсы, они смогут собрать пул из хорошей техники, а старую списать. Мы рассчитываем создать четыре или пять крупных ДРСУ на несколько районов и получить крепкие предприятия, которые смогут заниматься как содержанием, так и ремонтом дорог, будут развиваться и в итоге выйдут на прибыльность. До середины декабря мы представим свои предложения по объединению остальных управлений губернатору.
– Как после укрупнения ДРСУ будет вестись контроль за тем, чтобы контракты не отдавались на субподряд?
– Ничего нового мы не придумываем: есть разработанные распоряжения, постановления по взаимодействию дорожного комитета с Ленавтодором, а Ленавтодора с ДРСУ, регламент расписан до мелочей. Нужно просто его соблюдать.
– Какие из объектов, введенные в эксплуатацию в этом году, Вы считаете наиболее значимыми?
– Конечно, прежде всего то, что мы делали к 90-летию Ленинградской области: подъезд к Гатчине, дорога «Гатчина – Павловск – Красное Село» и путепровод в районе деревни Малые Колпаны. Нельзя не вспомнить новгородский отрезок дороги «Зуево – Новая Ладога», дорогу «Ропша – Марьино» в Ломоносовском районе, где была запредельная аварийность из-за большой интенсивности движения. Смогли сдвинуть с места объекты-долгострои – капремонт дороги «Оять – Алеховщина» в Подпорожском районе и подъезд к санаторию «Сярьги» во Всеволожском. Рад, что удалось решить вопрос по окончанию строительства путепровода на 3-м километре в Выборге: объект очень красивый, так как проходит через скалу. Думаю, он будет украшением Ленинградской области.
О современном состоянии рынка диагностики в энергетике, особенностях проведения энергоаудита в России и за рубежом, а также об иностранном опыте, который отечественная отрасль должна перенять, корреспонденту «Строительного Еженедельника» Кристине Наумовой рассказал исполнительный директор ООО «Квадро Электрик» Артем Денисов.
– Как вы оцениваете государственную программу по энергосбережению и уровень ее выполнения?
– До целевых показателей экономии, утвержденных 261-ФЗ, исходя из доклада заместителя министра энергетики Антона Инюцына, сделанного в рамках круглого стола по энергоэффективности на Х Красноярском экономическом форуме, мы пока не дотягиваем. За 2011‑2012 годы сокращение энергоемкости ВВП составило 2,2%, из них только 1,5% – результат мероприятий государственной программы повышения энергоэффективности. Минэнерго заявляет, что если двигаться дальше такими темпами, то к 2020 году показателя в 40% мы не достигнем, а получим всего лишь 20-22%. Господин Инюцын основной причиной такого отставания называет серьезный износ основных фондов (отставание от наилучших доступных технологий в некоторых отраслях огромное, энергозатраты на производство больше, чем в Китае, на 26%, а чем в США – на 90%), поэтому качественное ускорение темпов выполнения программы возможно только при пересмотре стимулирующих мероприятий. Можно присмотреться к зарубежному опыту. Мне нравится китайский вариант заключения целевых соглашений с производствами, по которым они обязуются сократить потребление до определенных показателей.
– Как вы можете оценить пункт программы об обязательном энергоаудите?
– Достаточно понятно желание государства максимально быстро сократить энергоемкость ВВП. Пока Россия на 124‑м из 141 места в рейтинге Международного энергетического агентства по этому показателю. Отсюда желание быстро провести энергоаудит для всех крупных потребителей энергоресурсов и госструктур в краткие сроки. Однако рынок не был готов качественно обеспечить возникший спрос на энергоаудиторские услуги, и поэтому паспортизация, которая должна была помочь компаниям встать на путь экономии, вылилась, скорее, в перепись структуры энергопотребления предприятий. Ну что может порекомендовать компания организации, когда она делает энергопаспорт за один-два десятка тысяч рублей, серьезно демпингуя на конкурсной процедуре? Хотя это уже что-то, учитывая, что раньше далеко не все госорганизации были обеспечены счетчиками. Теперь государство сможет хотя бы проанализировать структуру энергопотребления, а компании научатся лучше считать энергозатраты. Важный тезис энергосбережения – нельзя сберегать то, что нельзя учесть. Есть здесь, конечно, и недоработки Минэнерго – регулирование рынка не было хорошо проработано сразу.
– Как энергоаудит проводится за границей? Какой опыт нам необходимо перенять?
– Для энергосбережения необходимы стимулы. Например, на Западе они самые меркантильные – сэкономить деньги, тем более цены на энергоресурсы там значительно выше, чем у нас. Энергоаудит там проводится как мероприятие, которое делает энергосервисная компания для того, чтобы разобраться, можно ли инвестировать деньги в организацию, сократив ее энергопотребление за счет установки оборудования и внедрения энергосберегающих мероприятий, чтобы делить доход в долгосрочной перспективе. Энергосервисная компания окупает инвестиции с доходом, а организация сразу меньше платит за энергоресурсы. Часто энергоаудит делается бесплатно. Нам не хватает мотивации на снижение энергопотребления – это слишком долгосрочные инвестиции, такими категориями бизнес зачастую не мыслит. Комфортные сроки окупаемости инвестиций для собственников сейчас – не более 3 лет.
– С какими сложностями при работе с клиентами вы сталкиваетесь?
– Сложно объяснить заказчику, что, заплатив деньги за качественный энергоаудит сейчас, он сможет сэкономить в будущем. Многие смотрят только на формальную сторону выполнения закона.
– Штрафовали ли в прошлом году тех, кто остался без энергетического паспорта?
– О таких случаях не слышал, но о том, что представители Ростехнадзора уже связывались с предприятиями, направляли информационные письма о штрафах и прочерках с начала 2013 года, информация есть. Это было важным стимулом для организаций обратиться к энергоаудиторам. Также слышал в этом году о том, что Ростехнадзор связывался с организациями и предупреждал о сроках проверки и о том, что энергопаспорт должен быть готов к этому моменту.
– Достаточно ли в Петербурге энергоаудиторских компаний для того, чтобы обслужить все предприятия, которым необходимы исследования?
– Более чем достаточно, что видно по количеству участников на конкурсных процедурах и серьезной ценовой конкуренции. Не все, правда, подходят комплексно к выполнению исследования. Зачастую о таких вещах просит заказчик: «Сделайте мне бумагу, чтобы показать проверяющим органам». Рынок был не готов качественно обеспечить возникший спрос на энергообследования, поэтому кроме энергоаудиторских компаний, возникших на базе компаний – экспертов в энергетике, появилось много оформителей паспортов, выросших даже из компаний, оказывающих юридический консалтинг или финансовый аудит.
– Какие новые технологии вы применяете при диагностике?
– Мы применяем современные методы диагностики кабельных линий, которые позволяют комплексно оценивать состояние линий. Старые методы в основном не предоставляют возможности прогнозировать развитие дефектов, а могут только оценить состояние линии по критерию, «пробился» или «не пробился» кабель после подачи на него повышенного напряжения. Мы пропагандируем внедрение новых методов диагностики, имеем свою экспертную группу в этой области, взаимодействуем с Комитетом по энергетике и сетевыми организациями города, стремимся внедрять современные методы диагностики. Среди наших партнеров – производители оборудования и эксперты из Германии, Италии, Канады, Израиля. В целом в электроэнергетике диагностика кабельных линий только зарождается, и мы видим большой потенциал в развитии этого рынка.
– Какие еще направления развивает компания? Какие планы на этот год?
– Основное направление, которое мы активно развиваем, – строительно-монтажные и электромонтажные работы. Помимо текущих объектов мы активно наращиваем портфель заказов. Планируем участие в жилищном строительстве, намерены проводить работы по присоединению объектов и работы по прокладке кабельных линий 110 кВ. Также планируем серьезное развитие в направлении диагностики кабельных линий и электрооборудования на объектах по территории России.