Наталья Осетрова: «Настало время развивать внутренний туризм»
Экологичность, комфорт, многофункциональность – три кита, на которых будут строиться девелоперские проекты будущего, уверена руководитель проекта города-курорта Gatchina Gardens Наталья Осетрова. И время создавать это будущее уже наступило.
В начале этого года шведский инвестор CastorX Capital объявил о старте строительства под Гатчиной крупнейшего в Европе курорта-водолечебницы – Gatchina Gardens. Проект занимает 620 га, рассчитан на посещение как минимум 600 тыс. туристов в год и включен Правительством Ленинградской области в схему территориального планирования.
На первом этапе реализации проекта будет освоено 100 га. Он включает в себя строительство 280 тыс. кв. м малоэтажного жилья, четырех детских садов, школы, spa-отеля с водным комплексом и гостиничного комплекса на 120 номеров. Всего в рамках проекта предполагается возвести к 2029 году 800 тыс. кв. м различной недвижимости. Spa-отели, спортивно-рекреационные объекты, особняки, апарт-отели, культурные центры, аквапарк, торгово-развлекательные комплексы, медицинские клиники, пятизвездочная резиденция «Золотой возраст», бизнес-центр, гольф-поля и многое другое.
– Наталья Александровна, почему бальнеологический курорт, а не, скажем, быстро окупаемый парк развлечений?
– Мы развиваем формат семейного отдыха. И его требования несколько иные, чем у объектов индустрии развлечений. Мы четко понимаем, что наш клиент – это прежде всего семьи. Это люди, которые хотят растить здоровое поколение и заботиться о своем здоровье, о здоровье своих близких. Проектов такого формата на рынке региона нет. А вместе с тем еще пять лет назад Президент России Владимир Путин просил Министерство здравоохранения рассмотреть возможность реконструкции старых региональных санаторно-курортных объектов и строительства новых современных региональных курортов. Настало время развивать внутренний туризм. У российских граждан должна появиться возможность получать качественные оздоровительные услуги у себя дома. Ежемесячно, ежедневно. А не в режиме поездок за рубеж раз в год.
– За рубеж ездят в том числе и за качественными услугами за разумные деньги. Как будет сформирована ценовая политика будущего курорта?
– Согласно статистике, жители Москвы и Петербурга ежегодно тратят только на зарубежные туры выходного дня около 8 млрд евро. Кстати, на этом фоне прекрасно развиваются туристические объекты Финляндии. Мы предложим нашим посетителям отдых уровня не ниже «четырех звезд». Что касается жилой части проекта – это будут объекты бизнес-класса. Стоимость квадратного метра в пределах 130 000 рублей.
– Проект бизнес-класса некоторыми жителями местных поселков может быть воспринят как объявление классовой войны. Вы не боитесь проблем с социальным окружением?
– Мы уже почти три года занимаемся благоустройством нашей территории, высаживаем деревья, благоустраиваем берег реки, который примыкает к нашей территории. На площади в 10 га работает парк семейного отдыха, где с детьми в течение двух лет проводят бесплатные занятия, а семьи имеют возможность провести время на природе, но в комфортных условиях. Для нас это тестовая площадка – мы изучаем грунты, окультуриваем растения, которые потом планируем интегрировать в многочисленные парковые зоны Gatchina Gardens. Ежегодно в дачный сезон мы вывозим с этой территории по два КАМАЗа мусора. Случается, что у нас даже брендированные флаги воруют. Да, в глазах многих наши действия выглядят странными, нестандартными, но это нужно делать, если мы говорим о комплексном развитии территории. Но мы не обычный застройщик, а девелопер, который формирует территорию комплексно. Этот процесс – только начало большого пути.
– Если речь заходит о курорте, все сразу вспоминают море, солнце, золотой песок... Характерные не для наших северных широт. Какими ресурсами для оздоровления будет располагать Gatchina Gardens?
– Отвечая на вопрос о широтах, приведу в пример остров Гогланд (остров в Финском заливе, в 180 км к западу от Санкт-Петербурга – прим. ред.). До 1939 года он принадлежал Финляндии и из-за особенного микроклимата считался одним из самых популярных курортов Балтики. Немало и современных примеров успешных курортных объектов в Финляндии, Швеции, Эстонии и Польше.
При подготовке проекта Gatchina Gardens мы не один год посвятили исследованиям потенциала территории, комплексно проводя изыскания совместно с НИИ курортологии РФ. Нами получено официальное заключение от Министерства здравоохранения РФ, где подтверждено наличие бальнеологического ресурса и рекомендовано утверждение статуса курорта для территории проекта Gatchina Gardens. Здесь, практически на поверхности, залегают кембрийские голубые глины. Их ценят во всем мире, но обычно их трудно достать — они располагаются на большой глубине. Например, как в Израиле, где лечение кембрийскими глинами – недешевое удовольствие.
Кроме того, по результатам исследований и заключению Министерства здравоохранения, уровень ионизации воздуха на этой территории составляет 1548 ионов на куб. см, что сопоставимо с показателями по ионизации лучших курортов.
Также мы получили лицензию на артезианскую воду — она высочайшего природного качества и будет поступать во все жилые и коммерческие объекты Gatchina Gardens. Оформляем лицензию на термальную воду с глубины 640 м. Она будет использоваться в медицинских целях, а также выведена на рынок как отдельный продукт, с региональным брендом лечебной воды.
– Жилая часть проекта не будет создавать помехи курортной части или наоборот?
– Комплексность и многофункциональность – достоинства нашего проекта. Когда за высоким забором располагается элитная грязелечебница, то это не наш случай. Совмещение жилых кварталов и объектов отдыха – это вопрос градостроительного зонирования в части создания мотивирующей городской среды. Основной идеей градостроительной концепции курорта Gatchina Gardens станет единый парковый ансамбль с системой сообщающихся водоемов. В парки также интегрирована система велосипедных маршрутов по всей территории курорта, отделенная от автомобильных дорог и не пересекающаяся с ними, благодаря подземным тоннелям.
– Одна из частей Gatchina Gardens – резиденция «Золотой возраст». Что она из себя представляет?
– Это вовсе не дом престарелых, как можно подумать, а современный адаптивный квартал с домами для старшего поколения, для людей, утративших здоровье, для семей, которым нужна регулярная медицинская помощь. В состав резиденции войдут пансионат, таун-хаусы и многоквартирные дома. Комплекс спроектирован так, чтобы сотрудники пансионата могли быстро оказать помощь.
– На каком этапе проект Gatchina Gardens находится сейчас?
– По состоянию на август текущего года завершена государственная экспертиза первого строительного этапа на территории в 100 га – автомобильных дорог и проездов, инженерных сетей и первых объектов недвижимости. Комплексная инженерная подготовка территории будущего города-курорта включает: автомобильные дороги и проезды общей протяженностью 8 км с туннелями, пешеходно-велосипедные трассы, комплексные сооружения хозяйственно-бытового стока, три котельных, ливневую канализацию, станцию водоподготовки артезианской воды для водоснабжения проекта, объекты энергообеспечения и другое.
Кроме того, с Правительством Ленинградской области подписан договор по программе «Социальные объекты в обмен на налоги». И в рамках первого инвестиционного этапа запланировано строительство трех муниципальных детских садов и одного коммерческого, а также общеобразовательной школы.
Павел Сухонин, член Высшего экологического совета, эксперт сертификации объектов размещения отходов, источников сбросов, предупреждения причинения вреда окружающей среде Госдумы РФ, в интервью газете «Строительный Еженедельник» высказал свою точку зрения на решение проблемы утилизации опасных отходов на территории полигона «Красный Бор».
В каком состоянии сейчас находится полигон «Красный Бор»? Какой объем опасных отходов там сейчас сосредоточен?
– История полигона «Красный Бор» началась в 1960-х годах, когда стала развиваться промышленность. Рядом с поселком Красный Бор были расположены залежи кембрийских глин глубиной 80 м. Там вырыли несколько ям, куда стали совершенно незаконно сливать разнообразные химически отходы. В 1967 году был сделан эскиз, по которому была обустроена временная площадка для складирования жидких токсичных отходов. Но в итоге на этот полигон стали свозить химические отходы без предварительной обработки.
Самое ужасное, что туда поступали результаты различных химических экспериментов, которые проводили, например, Государственный институт прикладной химии (ГИПХ) или НИИ синтетических полимеров. В результате образовалось несколько карт (ям), куда все сливали. По официальным статистическим данным, всего на полигоне «Красный Бор» сосредоточено 2 млн тонн опасных отходов. А сколько туда привезли неофициально – никто не считал.
Когда карты стали заполняться, то их начали запечатывать глиной, поэтому сегодня на полигоне есть открытые и закрытые карты. Весь ужас в том, что кембрийская глина является хорошим водоупором. Но надо понимать, что на полигоне складировалась не вода, туда привозили, например, 85%-ю серную кислоту. В результате кембрийская глина стала разрушаться. На этот счет существуют два научных мнения: первое гласит, что глина в этом месте стала как губка, через которую просачиваются отходы, а второе мнение свидетельствует, что, наоборот, там все закаменело. Но пока не доказано, что исключена возможность проникновения химических отходов в подземные водоносные горизонты, существует угроза причинения вреда. Факторов, подтверждающих это, очень много.
Например, сверху над глиной есть 3-6 м почвы, которая хорошо переносит влагу. Карты заполняются до края, проходит дождь, и все отравляющие вещества с водой через почвенный покров по протокам идут в реки и каналы Петербурга. ГУП «Водоканал Петербурга» заявляет, что угрозы загрязнения нет, так как был проведен стандартный анализ, включающий в себя 28 параметров. Но существует методика измерений 1075 параметров.
Дело в том, что полихлорилованные бифенилы (ПХБ), которые содержатся среди отходов на полигоне «Красный Бор», опасны тем, что это генетическое оружие, причем отложенного действия. Бензольная цепочка ПХБ полностью повторяет РНК (рибонуклеиновую кислоту). Следовательно, организм это вещество не отторгает и встраивает в ДНК (дезоксирибонуклеиновую кислоту). Накопленные в организме ПХБ не выводятся. Изменения наступают не сразу, а во втором, третьем поколении. А особь в четвертом поколении теряет способность к воспроизводству. На насекомых мы это уже видим. Например, популяция пчел в мире уже сократилась более чем наполовину. В принципе, ПХБ очень токсичны, 1 г этого вещества в чистом виде хватит, чтобы гарантированно нанести вред 10 тыс. человек. А поскольку мы имеем дело с генетическим оружием отложенного действия, то стандартные подходы разрешения ситуации просто исключены – слишком велика опасность. Не зря полигон «Красный Бор» – это горячая точка № 23 HELCOM – Хельсинской комиссии по защите Балтийского моря.
– Сегодня полигон продолжает принимать отходы?
– Нет, на полигон официально прием отходов прекращен, уже год они не принимаются. Потому что дальнейший прием только усугубит ситуацию. Сегодня нет доказательств, что на полигон незаконно доставляются новые отходы, но и возможность использования незаконных методов я бы не исключал.
-Почему полигон в отвратительном состоянии – денег на его содержание не хватало?
– Денег на его содержание выделялось предостаточно, другой вопрос, куда они девались, на какие мероприятия шли. Конечно, я не буду голословно утверждать, потому что нет доказательной базы. Но вот один пример. На полигоне решили сделать защитные борта, то есть поднять уровень карт. По идее, для этого можно взять кембрийскую глину, сделать бортик и уплотнить. Но я видел, что после такой работы в этих местах растет трава, следовательно, есть инфильтрация влаги и дополнительная насыпь не является защитой. Второй момент касается очистки ливневых стоков. Старые фильтры там никогда не работали нормально. Что касается новой системы, то, по моим данным, она не доделана и в принципе не способна очистить ливневые стоки от ПХБ.
– Какую опасность несет в себе сжигание этих отходов?
– Чтобы обезвредить ПХБ, нужна температура 1500-1800 градусов по Цельсию. А обсуждаемый проект завода предполагает сжигание при температуре всего 1200 градусов. Получается, что такая температура не разрушит ПХБ. В проекте утверждается, что все показатели будут в пределах ПДК – предельно допустимой концентрации загрязняющих веществ, которые за определенное время воздействия не оказывают заметного негативного влияния на окружающую среду, здоровье и т. д. Но если поставить завод, то он будет работать постоянно, а не определенное время. Кроме этого, в проекте прописано, что ПДК будет в норме на границе санитарно-защитной зоны, то есть на расстоянии 1 км. Но это значит, что в точке выброса будет ужасная концентрация опасных соединений, а поскольку ПХБ не разрушатся при низкой температуре, то вещество выбросится в атмосферу и упадет на землю в виде дождя. Таким образом, ПХБ никуда не денутся, они, грубо говоря, ровным слоем «размажутся» по территории Ленинградской области. И я считаю, что это преступление.
– Зачем нужно обследование полигона, о котором говорят экологи и общественность?
– Мое мнение – обследование нужно, чтобы получить полную и достоверную информацию, которая ляжет в основу плана мероприятий по исключению негативного воздействия этого полигона на окружающую среду. То есть нужно посмотреть, не проникла ли отрава в водоносные горизонты, в частности в Ломоносовский водоносный горизонт, из которого идет водоснабжение части Колпино. Также важно понять, насколько сильно заражена почва, и какие мероприятия нужно предпринять по ее очистке. В идеале результаты обследования должны учитывать возможные технические решения проблемы и финансовые расчеты.
– Если отходы нельзя сжигать, то как с ними нужно поступать?
– Во-первых, должна быть система очистки, чтобы была исключена точка выброса отравляющих веществ. Такие технологии есть. Первый вариант – это фотохимия. Второй вариант – сжигание в плазме на сверхвысоких температурах. Этот метод использовала научная группа Института физики, которая в 2008 году сделала на его основе очистную систему. Она прошла испытания на полигоне «Красный Бор». Есть заключение, что эта система работает. Более того, сейчас она установлена на одном из объектов в Калининградской области и функционирует в автоматическом режиме уже два года. В фотохимическом реакторе мы воспроизвели процесс, происходящий в верхних слоях атмосферы, где под воздействием жесткого ультрафиолета и озона все бензольные цепочки – ПХБ и прочие соединения – разлагаются на углекислый газ и воду. Еще один вариант очистки, который возможен, – это литификация. Например, в хрустальном бокале смертельная доза свинца, но поскольку он литифицирован, то есть связан запеканием, свинец безвреден.
– Возможно ли к решению данного вопроса привлечь инвесторов?
– Суммы настолько огромны, что ни один инвестор не согласится участвовать в проекте из-за его долгой окупаемости. Другое дело, если сделать некую альтернативу. Например, недалеко от существующего полигона организовать прием новых отходов и перерабатывать, не смешивая, как только они поступают. А параллельно решать проблемы безопасности полигона «Красный Бор». Тогда можно говорить о какой-то экономической составляющей. Но подчеркну, все это требует отдельных расчетов.
– Как, по-вашему, нужно решать проблему с утилизацией опасных отходов в дальнейшем?
– Я представил все свои предложения губернатору Ленинградской области Александру Дрозденко. Если сделать все правильно, то новая площадка будет безопасной, не такой, как полигон «Красный Бор». Мы ликвидируем опасность на начальной стадии, правильно перерабатывая и очищая поступающие отходы. Эти предложения, естественно, черновые, предварительные. Их нужно тщательно просчитывать.