Михаил Голубев: «Я обязан сделать свой район самым комфортным»
Петербург обладает большим потенциалом для реализации мало- и среднеэтажных проектов, но индустрия возведения жилья в городе сосредоточена в основном на многоэтажном строительстве, считает генеральный директор компании «Второе партнерство», девелопер и инвестор проекта «Прибрежный квартал» Михаил Голубев.
– Михаил, Вы уже более 20 лет работаете на рынке недвижимости. Почему Вы решили развивать свой бизнес, быть самостоятельным? И как оцениваете результаты в целом?
– Мой первый опыт работы на этом рынке связан с волной приватизации недвижимости в 1991 году, с участием в аукционах Фонда имущества. Потом был продолжительный период риэлторской деятельности. Логичным продолжением стал выход на рынок инвестиций и девелопмента жилой недвижимости. Речь идет о строительстве городского малоэтажного жилья, развитием таких проектов я занимаюсь с 1994 года и по сей день.
Конечно, было много различных соблазнов, в том числе принять участие в проектах по возведению многоэтажного жилья, но я всегда испытывал тягу к соразмерной человеку городской среде – к проектам малой этажности.
В те годы начали формироваться принципы создания комфортного жилья, в черте Петербурга стали появляться качественные проекты мало- и среднеэтажной застройки. Финансирование этих проектов поддерживал Европейский банк реконструкции и развития. Тогда, в частности, был дан старт проекту развития квартала 11Б микрорайона Коломяги, позднее он получил название «Никитинская усадьба».
Идеи (новый образ жизни, качественное домостроение, комфортная среда), которые закладывались в середине 1990-х, были прогрессивные, но многим проектам воплотиться в жизнь помешали экономические кризисы, которые один за другим сотрясали рынок недвижимости. Более того, законодательство в отрасли было еще сырым, постоянно происходили изменения в области градостроительного регулирования. Это чем-то схоже с тем, что происходит в этой сфере в последние годы.
Многие застройщики ушли в более понятное и экономически оправданное многоэтажное строительство. Во многом по тем же причинам возникли проблемы, связанные с согласованием разрешительной документации по «Никитинской усадьбе». Параллельно произошли разногласия внутри пула застройщиков территории, которых на тот момент было несколько.
– Какова судьба этого проекта сейчас?
– «Никитинская усадьба» фактически превратилась в проект, который сейчас принято называть комплексным освоением территорий (КОТ). Он включает около 70 жилых объектов – индивидуальные, блокированные и малоэтажные многоквартирные дома. В настоящее время не оформленными в собственность инвесторов остаются 7 зданий.
На волне борьбы с «самостроями», которая началась в стране и, в частности, в Петербурге с 2011 года, ситуация усугубилась. В Генплане на территории Коломяг было узаконено многоквартирное малоэтажное строительство. При этом в отдельных зонах сохранили индивидуальное жилищное строительство. В этой инвариантности администрация избрала этот квартал для борьбы с застройкой на землях ИЖС. Начались суды и разбирательства, было вынесено несколько решений по сносу зданий. Однако сейчас удалось найти понимание с властями, подписаны мировые соглашения, застройщикам выделено время на приведение в порядок согласовательно-разрешительной документации. Думаю, что к 2019 году все спорные вопросы будут урегулированы.
Хочется отметить, что «Никитинская усадьба» – это не несколько проблемных объектов, как сейчас принято считать. Это самодостаточный и благополучный квартал, что подтверждено высокой оценкой экспертов в области градостроительства и урбанистики. Проект, в частности, занял второе место (среди более чем 200 объектов) в рейтинге качества городской среды Петербурга – Best Housing – разработанном Институтом Урбанистики.
– Мы вплотную подошли к тем противоречиям и нестыковкам, которые сейчас есть в законодательстве. Что нужно, чтобы «малоэтажка» окончательно легализовалась?
– Основная проблема связана не с индивидуальными или многоквартирными жилыми домами, а с неопределенным статусом домов блокированной застройки. По Градкодексу, жилой дом блокированной застройки – это несколько жилых блоков (до 10), объединенных общими стенами и расположенных на отдельном земельном участке.
В Петербурге законом установлено, что каждый такой жилой блок должен иметь свой выделенный земельный участок. И разрешение на строительство выдается на каждый отдельный жилой блок – индивидуальный жилой дом. Это вызывает определенную путаницу, но, по крайней мере, в этих условиях можно работать.
Во многом правила игры на рынке удается сформировать с помощью организаций, которые работают над улучшением инвестиционного климата и поддержкой бизнеса в регионе, – Клуба лидеров Петербурга и Ленобласти, Агентства стратегических инициатив (АСИ).
– Малоэтажное строительство в городе – это скорее исключение из правил. Есть ли еще территории, где сегодня могут быть реализованы такие проекты?
– Город обладает огромным потенциалом в этом отношении: из 18-ти городских районов в 11-ти возможно малоэтажное строительство (Пушкинский, Приморский, Выборгский, Курортный и др.). Но по факту доля малоэтажной застройки в Петербурге составляет не более 2-3%.
Малоэтажное строительство постоянно выступает объектом изменений в законодательстве. Правильная постановка видов разрешенного использования участков и градостроительных параметров в этой зоне всегда проблематична. Я думаю, это связано со сформировавшейся в городе олигополией крупного строительного бизнеса и городских властей. Вся индустрия возведения жилья сосредоточена только на многоэтажном строительстве. Это привело к хаотичному развитию города, а теперь и области, возникла проблема дефицита социальной, инженерной и транспортной инфраструктур.
Город – это сложная система, она должна быть очень сбалансирована в своем развитии и учитывать множество интересов – предпринимателей, власти, жителей. В своем новом проекте, связанном с развитием крупной территории в Приморском районе, я ориентируюсь именно на эти принципы. Стараюсь сделать не локальный инвестппроект, а увязать его с комплексным устойчивым развитием всего Лисьего Носа как муниципального образования.
– Насколько я понимаю, речь идет о проекте «Прибрежный квартал». В какой стадии он находится?
– Как житель Лисьего Носа и практикующий девелопер, я просто обязан сделать свой район самым комфортным для проживания. Была разработана концепция развития всего муниципалитета, в рамках которой появился проект «Прибрежный квартал». Кроме того, создан некоммерческий фонд социально-экономического развития Лисьего Носа – «Морские Дубки», который предложил свои идеи и наработки администрации. Многие инвесторы готовы поддержать эту программу, поскольку место уникальное по расположению, природному ландшафту, исторической идентичности и инвестиционному потенциалу.
Наш проект развивается на 5 га, неподалеку от Финского залива, граничит с лесопарком. Проект разбит на несколько очередей и уже обеспечен всеми городскими коммуникациями. Первая очередь спроектирована в поддерживающем ландшафт так называемом органическом стиле – это бионические формы, дома-грибы.
– Дома-грибы – оригинальная, но не бесспорная концепция с архитектурной точки зрения. Кто Ваш покупатель?
– Парадокс, но факт: наши инвесторы и покупатели – городские жители. Они понимают, что несмотря на интеграцию в природную экосистему, за нашим проектом будущее городского расселения. Это подтверждается продажами. Наши покупатели – состоявшийся креативный класс, а за счет фильтра в виде нетрадиционной архитектуры проект органическим образом становится клубным.
Любой инновационный проект всегда испытывает определенные сложности в продвижении. Но мы движемся вперед, работаем над новыми продуктами – проектами таунхаусов. Например, один из них будет иметь название «Античные дворы».
– У Вас нет разногласий по поводу применения тех или иных новаций в Вашем проекте с разрешительными ведомствами? Например, КГА?
– Я хочу сказать, что постоянная работа Клуба лидеров и АСИ, направленная на улучшение бизнес-климата, дает свои плоды. На федеральном уровне генерируются инструменты, с помощью которых выстраивается диалог между предпринимательским сообществом и органами власти. Например, оперативное общение на удаленном доступе – запущена Единая система строительного комплекса (ЕССК), выдаются градпланы в электронном виде. Функционирует Проектный офис при губернаторе Санкт-Петербурга, Штаб по улучшению условий ведения бизнеса. Мы также активно взаимодействуем с Прокуратурой, так как диалог бизнеса и власти может быть бесконечным, а гражданам и инвесторам, которые приобретают недвижимость, нужна ясность.
Кстати
Объявлен открытый конкурс для молодых архитекторов «Прибрежный квартал – Код леса» на концепцию инновационной детской площадки и небольшой площади, а также общее решение территории. Регистрация заявок осуществляется до 10 мая, подача проектов – до 5 июня 2017 года.
Заместитель полпреда Президента РФ в СЗФО Андрей Травников об итогах социально-экономического развития округа за первое полугодие 2015 года, дополнительном пакете федеральной помощи региональным бюджетам в 160 млрд рублей и необходимости упорядочить борьбу субъектов за инвестиции.
– Если говорить о результатах экономического развития субъектов СЗФО за первое полугодие 2015 года – насколько сильно сказался на регионах кризис?
– Все регионы в той или иной степени ощущают влияние кризиса, в том числе и Северо-Запад. В целом по округу итоги полугодия практически цифра в цифру повторяют общероссийские показатели. Из негативных явлений могу выделить сокращение объемов промышленного производства. Индекс промпроизводства по СЗФО упал на 2,8%, по России – на 2,7%. При этом семь субъектов СЗФО по итогам полугодия даже показали прирост промпроизводства, но статистику нам подпортил Санкт-Петербург, занимающий львиную долю в общем объеме ИПП округа, и торможение промышленности в мегаполисе отразилось и на окружных показателях.
В основном пострадали отрасли, связанные напрямую с конечным потреблением, с розничным спросом, который на фоне сокращающихся инвестиций в производственные активы выступал драйвером для отрасли. Я говорю прежде всего об автопроме, базирующемся в Петербурге и Ленобласти, производстве электроники и бытовой техники и т. д. Эти рынки подорвало колебание валютного курса и вынужденное повышение ключевой ставки Центробанком.
Вместе с тем лучше всего себя чувствуют сегодня экспортно- ориентированные отрасли, те, которым колебание валютной конъюнктуры пошло на пользу, чья продукция стала более конкурентоспособной по сравнению с импортными аналогами как на экспорте, так и на внутреннем рынке. Так, существенно прибавили предприятия по переработке леса, металлурги.
– Главный вопрос, который стоял все последнее время перед промышленниками и предпринимателями, – где взять деньги и как выжить при ставке в 22-25%. Насколько гибко сейчас подходят банки к кредитованию реального сектора?
– Вспоминаются переговоры в самый острый период кризиса ликвидности. Это зима 2014 – весна 2015 года. Тогда настороженность со стороны бизнеса и банковского сообщества была взаимная. С одной стороны, банки неохотно давали кредиты, повышая требования к заемщикам. С другой стороны, и спрос на банковские кредиты в том момент сложно прогнозируемого развития событий со стороны бизнеса был невелик. Мы знаем, что многие предприниматели решили выждать паузу, отложили реализацию ряда проектов по капстроительству и реконструкцию, кто-то старался обходиться своими оборотными средствами, что было вполне оправданно – все ждали смягчения политики Центробанка. Проблему доступности кредитных ресурсов никто не отрицает, особенно для средних и малых предприятий. В отношении же крупных предприятий ситуация проще, и, на мой взгляд, сейчас настало время, когда уже банки будут искать качественных заемщиков. Потому что инвестиционная активность сокращается, потребность в долгих деньгах тоже, а банки без работающих средств существовать не смогут.
– Насколько сейчас сложное бюджетное положение в регионах?
– Ситуация с бюджетами сложная. В целом по итогам полугодия 2015 года почти все бюджеты в том виде, в котором они были утверждены законами субъектов, дефицитные. Если не брать в расчет Петербург и Ленобласть, самые дефицитные бюджеты в Калининградской области – 4,5 млрд рублей, Республике Коми – 3 млрд рублей, в Карелии и Вологодской – по 1,5 млрд рублей. Из позитивных моментов могу сказать только, что не оправдались те негативные прогнозы, которые мы сами строили в начале года. В январе-феврале 2015 года опасения за бюджетную ситуацию были очень серьезные, потому что это был период самых ярких негативных тенденций в экономике, сокращались поступления налогов в бюджеты всех уровней.
В тот момент субъекты предпринимали жесткие превентивные меры по сокращению необязательных расходов, готовились различные варианты секвестра. Но, к счастью, весна начала показывать, что негативный прогноз не сбывается. Тенденции сниженных поступлений оставались, но это компенсировалось дополнительными поступлениями по другим статьям. Например, по налогу на прибыль от экспортно ориентированных предприятий. Практически все субъекты по итогам шести месяцев показывают внушительный объем поступлений по налогу на прибыль, по доходам ситуация аналогичная.
– Но доходы НАО напрямую зависят от цены на «бочку». Даже при 60 USD за баррель власти прогнозируют снижение доходов. Как выжить добывающим регионам в ситуации с дешевеющей нефтью?
– Традиционный совет – диверсифицировать экономику, слезать с «нефтяной иглы», развивать переработку. Но если в отношении, например, Архангельской области такая стратегия оправдана, у них развивается судостроение, лесопереработка, то в отношении НАО такие схемы не работают. Округ сегодня живет исключительно за счет добычи полезных ископаемых. Но в ситуации снижения цен на ресурсы нужно понимать, что это не будет продолжаться вечно – отскок цены на нефть рано или поздно произойдет, и, очевидно, этот период субъекту придется как-то пережить. За счет развития альтернативных производств, оптимизации расходов и привлечения заемных ресурсов и помощи федерального центра.
– А готовы ли сегодня федералы помогать регионам живыми деньгами?
– Конечно, возможности федерального центра также ограничены. Федеральный бюджет снижение ценника на нефть почувствовал даже острее, чем некоторые субъекты Федерации. Объем прямой безвозмездной поддержки, финансируемых из бюджета инвестиционных проектов в ближайшие годы сократится. Что касается поддержки региональных бюджетов, то, как известно, с 2014 года при невозможности прямых субсидий региональным бюджетам Минфин РФ решил оказывать помощь путем замещения коммерческих кредитов государственными. Могу сказать, что дополнительно к тем 150 млрд рублей бюджетных кредитов, которые были запланированы на 2015 год в законе о бюджете, в качестве одной из антикризисных мер было предложено выделить еще 160 млрд. Сейчас регионы СЗФО защищают свои заявки в Минфине и получают соответствующие объемы дотаций. Это очень важный шаг на фоне критичной ситуации с госдолгом субъектов.
На 1 июля 2015 года общий госдолг бюджетов регионов СЗФО составил более 200 млрд рублей. Но благодаря поддержке Минфина и выдаче бюджетных кредитов удалось значительно улучшить структуру госдолга, и сегодня в общем объеме бюджетные кредиты занимают 82,6 млрд рублей, кредиты банковского сектора – 78,8 млрд рублей. По состоянию на 1 июля максимальный объем госдолга был в Вологодской, Архангельской области и Коми.
– Как оцениваете шансы привлечения иностранного капитала? Интересен ли сегодня зарубежному инвестору Северо-Запад?
– Есть две причины настороженного отношения иностранных компаний к России. Первая – экономическая: в период сложной экономической обстановки в мире зарубежные компании «трясет» точно так же, как и российский бизнес. Они осторожничают, хотят быть на 100% уверены в том, что не прогадают с вложением средств. Убежден, что это временный момент, колебания на валютном рынке пройдут и инвестор потянется. Вторая причина – политическая. В кулуарных разговорах многие представители иностранных компаний подтверждают свой интерес к России, инвесторы понимают, что, несмотря на определенное снижение спроса на российском рынке, потенциал страны далеко не исчерпан. Как в части развития производств, так и в части рынка сбыта. Но многие компании работают с оглядкой на внешнеполитическую позицию своей страны, и это понятно. Поэтому они взяли паузу в ожидании смягчения градуса напряженности на государственном уровне.
На мой взгляд, сегодня досужие рассуждения о том, что инвестклимат в России не способствует ведению бизнеса – это растиражированный миф. Все условия для реализации качественных инвестпроектов в регионах есть. У нас есть примеры того, что некоторые проекты буквально в ручном режиме курируются высшими должностными лицами субъектов, им оказывается всесторонняя поддержка.
– При этом регионы продолжают заниматься «перетягиванием инвестиционного одеяла». В стремлении привлечь инвестора в субъектах понастроили индустриальных парков, которые стоят полупустые.
– В свое время мы слишком увлеклись и, возможно, переоценили эффект от индустриальных парков и подобных площадок. Конечно, фактор подготовленной площадки является важным критерием при принятии инвестором решения о размещении производства, но, как показал опыт, в большинстве случаев этот критерий не оказывается определяющим. У нас в стране настолько большой рынок свободной земли, что убедить инвестора в том, что нужно осесть именно в определенном месте, сложно. Так сложилось, что у нас все отталкиваются от принципа продвижения территории, а нужно идти по пути продвижения конкретных проектов, завязывать процесс на якорном резиденте, вокруг которого будет отстраиваться вся остальная зона.
Что касается переманивания регионами инвесторов – эта тенденция имеет место. Но в этом есть и положительный момент, ведь в любой конкуренции, соревновании, заложена динамика развития. Другое дело, что этим процессом можно и нужно управлять. В том числе и на международном уровне – мы видели примеры, когда к одним и тем же иностранным партнерам в течение месяца приезжают команды из разных регионов страны и забрасывают компанию однотипными предложениями. Такая конкуренция не только не дает нужного эффекта, но и подрывает имидж государства. Еще одна проблема – для размещения производств по территории округа нужна отдельная стратегия. Иначе у нас в СЗФО будет избыточное количество автосборочных предприятий или цементных заводов, а вот производителя, скажем, кирпича не найдется, и его придется завозить из-за рубежа. В прошлом году был принят закон о стратегическом планировании, надеюсь, он будет способствовать более равномерному распределению сил по территории округа.
– Как чувствует себя строительный комплекс и в частности жилищное строительство?
– По вводу жилья мы имеем достаточно позитивные цифры по всем субъектам за исключением Республики Карелия, которая немного не дотянула до результата прошлого года. Но обольщаться не стоит – этот результат обеспечен ажиотажным спросом конца 2014 года, который продолжился в I квартале 2015 года. Ко второму кварталу спрос сократился и ситуацию спасли только инициативы правительства по субсидированию ипотечной ставки. И сами застройщики подтверждают – их опасения резкого спада продаж с марта не сбылись, спрос удержался на комфортном уровне.
В целом же по отрасли ситуация не столь радужная. По объему выполненных работ в строительстве в первом полугодии округ потерял 8,6%. На темпах строительства отражается в первую очередь спад инвестиционной активности, который фиксировался на протяжении 2013-2014 годов. Также повлияло колебание валюты и рост стоимости заемных средств, сокращение рынков потребления. Многие предприятия отложили строительство новых очередей и заводов.
– Калининградская области и НАО ввели собственное, региональное субсидирование процентной ставки по ипотеке. Может ли инициатива распространиться на другие субъекты округа?
– Общей практикой это, конечно, не станет. Потому что у всех разные бюджетные возможности и дефицитные бюджеты этого себе позволить не смогут, как и не смогут дать определенные пакеты поддержки тем или иным бизнес-проектам. Максимум, на который могут рассчитывать инвесторы, – стандартный пакет преференций в виде налоговых льгот.
– Какова динамика расселения аварийного жилья по округу? Остается ли проблема сокрытия реального количества аварийного жилья на уровне местных властей, о которой уже говорилось в полпредстве?
– Программа реализуется очень сложно, особенно в тех субъектах, где много ветхого жилья в отдаленных муниципалитетах и где не развит строительный комплекс. До сентября 2017 года в округе необходимо ликвидировать более 1,1 млн кв. м аварийного фонда, по состоянию на 1 августа регионам удалось расселить 308 тыс. кв. м, получается, что за год с небольшим нам предстоит разобраться с 861 тыс. кв. м «аварийки». Отмечу, что стоимость возводимого для переселенцев жилья ограничена, и зачастую муниципалитеты без дополнительного финансирования не смогут развязать этот клубок проблем. Тут есть выход – либо консолидировать функцию заказчика, как это сделано в Карелии, либо забрать полномочия по конкурсам на строительство жилья с муниципального на региональный уровень. Так сделано в Архангельской, Вологодской областях, в Республике Коми. Часто на конкурсы выходят недобросовестные исполнители, это приводит к еще одной проблеме – качества возводимого жилья для переселенцев. Не единичны случаи, когда новые дома, построенные в рамках программы, уже через год-два нуждаются в капремонте.
По-прежнему остается актуальным вопрос своевременного выявления аварийного фонда. За ликвидацию аварийного жилья и переселения граждан отвечают муниципалы, и в связи с ограниченными возможностями муниципальных бюджетов некоторые муниципалитеты сознательно скрывают реальные объемы «аварийки», недальновидно предполагая, что чем меньше граждан будет признано нуждающимися в переселении, тем меньше вопросов будет к местному самоуправлению. Но это ошибочный расчет. Потому что когда государство приняло решение о том, что нужно расселить весь аварийный фонд, признанный таковым до 1 января 2012 года, в выигрыше оказались именно те муниципалитеты, которые планомерно, не боясь признать свои обязательства, занимались расселением аварийного фонда. Те, кто тормозил выявление «аварийки», наоборот, накопили себе проблем. Не нужно закапывать голову в песок, нужно проблему признать и работать над ее решением. К сожалению, нарушений по механизму расселения аварийного жилья масса, они фиксируются и прокуратурой и полпредством. Очень показательная цифра – объем судебных решений, когда граждане вынуждены добиваться признания своего жилья аварийным.