Рюд Рейтелингспергер: Города общаются между собой лучше, чем страны
Рюд Рейтелингспергер рассказал о приоритетах изменения застроенных территорий пост-индустриальных городов и проектах, превращающих «застройку» в место притяжения людей и бизнеса.
Рюд Рейтелингспергер – голландский архитектор, или арти-тектор, как он сам себя называет, основатель Observatorium, профессионального объединения нового формата. Observatorium специализируется не на традиционном проектировании зданий или помещений, а на преобразовании городских пространств.
Рюд Рейтелингспергер– Рюд, это Ваш первый визит в Россию?
– Нет, в вашей стране я уже третий раз. Первый раз я был в Красноярске, затем в городе Никола-Ленивец (находится под Калугой, в 200 км от Москвы, – прим. ред.). Художник и скульптор Николай Полисский начал привлекать местных жителей к созданию монументальных инсталляций из природных материалов – зиккурата из сена, башни из лозы, акведука из снега. А в 2006 году появился международный фестиваль «Архстояние», посвященный ландшафтным объектам. Я был одним из участников этого фестиваля. В Петербурге я впервые.
– Произвела ли на Вас впечатление петербургская архитектура?
– К сожалению, я пока не много успел посмотреть. Немного погулял по центральным улицам, побывал около ансамбля Смольного. Подозреваю, что лучшее время для посещения Петербурга – конечно же, лето, но и сейчас он очень красив. Напомнил мне в чем-то Париж, Берлин. Петербург, без всякого сомнения, принадлежит к сообществу красивейших городов Европы. И самое интересное – это, конечно, Нева. Все города, расположенные в дельтах рек, – невероятно впечатляют. Мой любимый пример в этом отношении – Роттердам. Вода – неисчерпаемый источник вдохновения и преобразования, бесконечного переосмысления взаимоотношений города и акватории. Петербург также обладает этой уникальной возможностью. Возможно, вашему городу стоит делать больший акцент на воду. Улицы прекрасны, но заполнены автомобилями, а река пока пуста.
– Observatorium специализируется не на традиционном проектировании зданий или помещений, а на преобразовании существующих пространств. Почему это направление сегодня востребовано?
– Мы живем в искусственно созданном мире. Все, что мы видим и ощущаем, сделано людьми. А все рукотворное претерпевает со временем изменения. Петербург не строился для автомобилей, а сейчас он заполнен ими. Город обязан меняться. При этом мы не знаем, как будет выглядеть Петербург через двадцать-тридцать лет, как поменяется функционал его зданий, улиц, площадей. Это невозможно предсказать, но всегда нужно помнить об истории места. Память места должна стать отправной точкой для будущих преобразований.
– То есть в основе преобразований лежит историзм?
– Да, но не только. Речь не идет о сугубо научном историзме. Есть понятие исторического слоя. Люди хранят в памяти историю конкретного места. Они должны принимать участие в его трансформации. Чтобы проект преобразования был удачным, горожане должны быть вовлечены в этот процесс. Нужно брать за основу не только историю, но и истории, рассказанные людьми, и строить на этом будущие проекты. Это единственный предмет вдохновения для создания чего-то нового. Интересно, что архитектура не рождается, исходя из схем и карт города. Города создаются на уровне глаз, а не на основе данных, полученных с высоты птичьего полета. Можно сказать, что города проектируются со скоростью 5 миль в час, во время пешеходной прогулки.
– Одна из Ваших лекций называется «Пять поцелуев для спящих красавиц». Предполагается, что спящие красавицы – исторические города Европы, а разбудившие их «поцелуи» – проекты преобразования застроенных пространств. Насколько охотно сегодня идут европейские города на преобразования, сопротивляются ли красавицы?
– Спящих красавиц, как известно, хорошо охраняют. Эти препоны везде одинаковы – это городские власти, общественность, противоречивые интересы различных сторон, борьба приоритетов по использованию пространства. Поэтому каждое изменение – это сложная работа. Архитектор должен уметь разговаривать, убеждать. Залог победы – хорошая, ясная идея, уверенность в своем проекте. Только так можно привлечь союзников на свою сторону.
– Кто является инициатором проекта чаще всего – инвестор, общественность, городские власти?
– Инициатором проекта может быть кто угодно, самое главное – достичь консенсуса, понять друг друга, найти правильные слова. Мы говорим на разных языках, но об одном и том же. Двадцать лет назад, когда я еще был начинающим архитектором, судьба моего первого проекта была в руках инвестора, который должен был одобрить его финансирование. Мы сидели напротив него, долго рассказывали ему про преимущества проекта, но ни одна эмоция не отражалась на его лице. Мы думали, что дело безнадежное, но в итоге он инвестировал в наш проект. Спустя пять лет, когда я уже приобрел некоторую известность, мне снова довелось работать с этим человеком. Я признался ему, насколько бесперспективной показалась сначала мне наша первая встреча. На это он ответил, что очень боялся показаться нам, молодым художникам, несовременным и необразованным. И поэтому не сказал ни слова. Этот случай научил меня тому, что даже в самой безнадежной ситуации нужно искать общий язык.
– У городов мира много схожих проблем?
– Вы знаете, со временем я вообще сделал вывод о том, что сегодня города мира становятся все более похожими друг на друга. В каждом крупном городе вы найдете абсолютно одинаковые Sturbucks, MacDonald's... По городам ездят одинаковые машины, повсеместно вы увидите типовую застройку в новых районах. Сегодня модно носить бороду, и улицы заполнили бородатые молодые люди – такие же, как фотограф «Строительного Еженедельника». Тотальная глобализация. Но города конкурируют между собой, они хотят привлекать к себе талантливых людей. Единственное, что сегодня отличает мегаполисы друг от друга – это ландшафт, как исторический, так и природный. Это истоки городов, суть их индивидуальности. Поэтому будущее городов – сохранение и воспитание собственной идентичности, основанное на их истоках. Например, Роттердам, который был образован в месте слияния рек Ротте и Ньиве-Маас, сто лет назад был известен тем, что в его реках водился лосось. И девушки, трудившиеся на фабриках, уставали от того, что им постоянно приходилось есть лососину. Сейчас этой проблемы нет, так как уже давно перевелась вся рыба. Недавно возникла идея вернуть лосося в реки Роттердама. Это важно как обретение символа. Как возвращение к истокам, чистоте среды и природной красоте.
– Если бы Вам поступило предложение поработать в России, Вы бы согласились?
– Конечно. Тут может быть несколько направлений. Это и проекты по преобразованию территорий, и работа со студентами. Поиск идей и обсуждение того, какими могут быть проекты. Я считаю, что города сегодня контактируют между собой куда лучше, чем страны. Мой опыт показывает, что партнерство городов по осуществлению совместных архитектурных проектов, обмен опытом по преобразованию городских пространств – самый плодотворный путь. Города очень похожи, в том числе и в своих проблемах – трафик, перенаселенность, плохая экология, реновация застроенных территорий. Мне нравится цитировать своего друга, который продолжительное время возглавлял архитектурный департамент Нью-Йорка, сказавшего, что не люди строят города, а города строят людей. Сегодня города могут многому научиться друг у друга.
Кстати
В рамках Международной недели урбанистики Urban Week 2016, которая проходила с 14 по 20 ноября в Петербурге, Рюд Рейтелингспергер выступил с двумя лекциями. Одна из них называлась «Архитектура и арти-тектура для амбициозных городов» и была посвящена проектам переосмысления застроенных пространств и постиндустриальных пустошей, приносящих «добавочную стоимость» в городские пейзажи и стандартную застройку. Во второй лекции, под названием «Пять поцелуев для спящих красавиц: пять ревитализационных проектов, возрождающих депрессивные районы европейских городов», г-н Рейтелингспергер рассказал о проектах в Нидерландах, Германии, Великобритании и Франции.
Лекции проходили при поддержке Генерального Консульства Королевства Нидерландов в Петербурге.
В настоящее время Рюд Рейтелингспергер и Observatorium обсуждают возможности совместных проектов с СПбГАСУ и Академией Недвижимости РГУД (Российской гильдии управляющих и девелоперов), для включения их в программу конкурса «Молодые архитекторы в современном девелопменте» 2017 года. Также в планах – лекции и практические занятия по превращению стандартной застройки Петербурга и Роттердама в «городские магниты».
Генеральный директор бюро «АрхиГрад» Константин Щербин рассказал «Строительному Еженедельнику» о неоднородной структуре Красногвардейского района и об идеальном месте для размещения зоопарка.
– Какое место занимает Красногвардейский район в структуре общегородской застройки? Можно ли сказать, что это до сих пор классический «спальник»?
– Во второй половине 1970-х годов, когда только начиналась застройка кварталов Ржевка-Пороховые, к району относились как к городским задворкам. Это был в чистом виде «спальник», в котором с самого начала был низкий уровень социальной среды. Конечно, за прошедшие 40 лет территория сильно преобразилась, но этот задел из 1970-х до сих пор определяет общее впечатление от района. Основная особенность района в том, что он имеет разнородную городскую среду. Одна часть района выходит к Неве, к Малоохтинскому мосту. И тут говорить о «спальнике» не представляется возможным – это практически центр города, осуществляющий культурные, деловые, жилищные функции. Здесь есть сформировавшаяся градостроительная система, причем сформировалась она еще по довоенным проектам в рамках Генплана 1936 года. Иной облик имеет вторая часть района. Это Ржевка-Пороховые, район «на выселках», который тем не менее сейчас также активно преобразуется.
– Благодаря чему происходит преображение Ржевки?
– Во-первых, в этом микрорайоне уже успело смениться не одно поколение жителей. Это уже не те люди, которые выезжали на городские задворки много лет назад. Здесь реализуются новые инвестиционные, инфраструктурные, жилые проекты, появляется молодежь. Подтягиваются объекты коммерческой, социальной, транспортной инфраструктуры, создаются рабочие места. Это нормальный градообразующий процесс. В то же время Красногвардейскому району сегодня не хватает новых зон притяжения, и в особенности в северной части. Потенциальная точка роста – территория, где Газпром планировал построить «Охта-центр», но она как раз в наименьшей степени затрагивает район в целом, кроме того, пока этот проект приостановлен и что-то конкретное о его судьбе сказать сложно.
– Какого рода проект, на ваш взгляд, целесообразно воплощать на этом участке?
– Было бы логично довести до конца строительство на этой площадке делового центра, хотя проблема обеспечения объекта такого масштаба необходимой транспортной инфраструктурой не снимается. К сожалению, на этой территории нет и не будет станции метрополитена, плохо обстоит дело с общественным транспортом. Не стоит забывать и о вечно загруженных набережных и Малоохтинском мосте. В итоге дефицит коммуникаций совершенно справедливо ставит проект делового центра под вопрос. Здесь хорошо было бы обустроить открытое общественное пространство, но этот вопрос опять-таки завязан на экономику – откуда взять на это средства? В качестве альтернативного варианта здесь можно было бы построить концертный зал, дворец искусств, креативное пространство. Это место достойно таких объектов. Вместе с тем могу предположить, что в конечном итоге участок на Охте превратится в банальный элитный жилой комплекс, что было бы очень печально.
– Какие территории обладают наибольшим потенциалом развития с инвестиционной точки зрения?
– Прежде всего – развитие территорий вокруг «Ладожской» в формате общественно-деловой застройки. Также будет дальше развиваться промышленная зона между Ириновским пр. и шоссе Революции и вплоть до Шафировского пр. Самый крупный проект жилищного строительства – комплексное освоение участка в Ручьях Группой ЛСР. Рано или поздно будет освоена территория Ржевского полигона. В каком именно формате – пока непонятно. На мой взгляд, большим потенциалом обладает территория вдоль Большой Охты. Она начинается от пересечения Ириновского пр. и ул. Коммуны. Это очень интересная зона с прекрасными видовыми характеристиками – в рамках застройки можно было бы обыграть живописные разливы и рукава реки. Здесь же можно подчеркнуть историческую составляющую – на территории сохранились остатки казарм, остатки батарей конца XIX века, которые можно удачно вписать в новые проекты. В перспективе именно эта территория могла бы стать новым центром притяжения в районе. Здесь можно было бы реализовывать проекты общественно-деловых пространств, совмещенные с коммерческими, культурно-досуговыми функциями, зонами озеленения, форумными пространствами. И сегодня, на мой взгляд, эту территорию следует чуть-чуть придержать, не застраивать без единой концепции отдельными лотами в погоне за сиюминутной прибылью. Было бы здорово дождаться хорошего комплексного инвестиционного предложения по качественному преобразованию этой зоны.
– В последние несколько месяцев было заявлено сразу несколько крупных жилых проектов на границе Красногвардейского района с Ленобластью – застройка Ржевского аэродрома, проект «КВС» в Янино. Как эти пограничные массивы жилья скажутся на инфраструктурной ситуации в районе?
– В том-то и дело, что строится оно не в районе. Район здесь выполняет только транзитную функцию. И ситуация будет зависеть о того, насколько хорошо будут развиваться транспортные коммуникации. Одна из серьезнейших градостроительных и планировочных проблем района – это его рассеченность железнодорожными ветками. Они не только делят район на несколько частей, но и отсекают его от прилегающих территорий. Сейчас говорят о пробивке Ириновского пр., готовятся предложения по подключению Южного шоссе к развязке на Косыгина. Кроме того, в старых версиях Генплана было соединение шоссе Революции и Дороги жизни. Все эти мероприятия очень важны, потому что эта изначальная обособленность и отрезанность основной части Красногвардейского района усугубилась вследствие некоторых нестыковок в градостроительном освоении приграничных территорий. В определенном смысле у пограничных жилых проектов есть и положительная сторона, потому что туда со временем начинается подтягиваться инфраструктура, общественный транспорт, коммерческая недвижимость, снимая часть нагрузки с существующих узлов. При системном и разумном освоении это идет во благо как городским районам, так и областным.
– Участок на Ржевке сегодня рассматривается Смольным как один из вариантов размещения нового городского зоопарка. Насколько удачен вариант расположения объекта именно в Красногвардейском районе?
– На мой взгляд, все три предлагаемых варианта не слишком удачны. Площадка на Ржевке – это практически последний оставшийся зеленый буфер между активно развивающимся Всеволожском и плотно застроенной территорией Красногвардейского района. Застройка не может развиваться единым полотном, необходима система «зеленых» пауз. Кроме того, размещение зоопарка между кольцевой и железной дорогами изначально создает проблему замкнутости и затрудненной транспортной доступности. Размещение зоопарка на Ржевке перегрузит эту территорию. Та же история и в Юкках. Там предлагается «посадить» зоопарк на участок леса внутри плотно застроенной территории. Все, что предлагается сейчас, градостроительно тупиковые решения, потому что они уже замкнуты застройкой, а подобный объект должен иметь возможность развития. Размещение такого значимого объекта – это создание нового мощного центра притяжения, формирование новой «точки роста». Это должна быть территория, которая за счет «обрастания» сопутствующей инфраструктурой вырастет в перспективе в несколько раз. При выборе участка под такие объекты во всем мире руководствуются именно этим принципом. У нас есть мало используемые земли сельхозназначения в области, которые идеально подошли бы под размещение зоопарка. Они не затрагивают ни лес, ни застройку и имеют неограниченный планировочный потенциал. Но логику правительства города тоже можно понять. Сельхозземли нужно выкупать, а лесной фонд является госсобственностью.