Виталий Жданов: В программе переселения хотели бы использовать единого заказчика
Все объекты, предусмотренные программой переселения граждан из аварийного фонда в Ленобласти, будут введены в эксплуатацию – подчеркивает Виталий Жданов, председатель регионального Комитета по строительству.
Хотя, не скрывает он, проблемы с завершением строительства таких домов у какого-либо муниципального образования возникают ежегодно.
– Как бы вы охарактеризовали реализацию нынешнего этапа программы переселения?
– Среди российских регионов по расселению аварийного жилья Ленинградская область – в крепких середняках. Показатели, установленные нам Правительством РФ, выполнены на этапе 2014-2015 годов и выполняются в рамках реализации этапа 2015-2016 годов. На следующем этапе, к сентябрю 2017 года, когда вообще завершается действие программы переселения граждан из аварийного фонда, рассчитанной на 2013-2017 годы, мы должны предоставить новое жилье 2 770 жителям Ленинградской области, расселив 43,54 тыс. кв. м.
Всего в программе участвует 97 муниципальных образований, в рамках каждого этапа – около 40. И с каждым муниципальным образованием необходимо проводить индивидуальную работу, в том числе разъяснительную, и контролировать исполнение программы. Мы, хоть и не выступаем в качестве заказчика, а только субсидируем средства эти муниципальным образованиям, – однако принимаем непосредственное участие в управлении этим процессом.
– Все ли муниципалитеты Ленобласти, в конце концов, расселят свой аварийный фонд? Или где-то он вообще отсутствует?
– Программа имеет заявочный характер. Перед ее формированием муниципальные образования нам, как ответственному за это комитету, направляли данные о домах, признанных аварийными до 1 января
2012 года. Соответственно, эти муниципальные образования и дома (всего 937 домов общей площадью чуть более 191 тыс. кв. м) вошли в программу. Есть районы, для которых расселение аварийного фонда – вопрос первостепенной важности. Например, заявки от муниципалитетов Волховского района составили четверть всей программы (надо построить около 50 тыс. кв. м). Очень много аварийного жилья и в самом Волхове, и в другом крупном городе этого муниципального района – Сясьстрое. Есть и другие «тяжелые» районы. В итоге за четыре года мы должны переселить более 12 тыс. человек.
– Это действительно удастся сделать?
– Мы стараемся выдерживать параметры программы, хотя, не скрою, каждый год возникает новая проблема с очередным муниципальным образованием. Мы к этому привыкли и, так или иначе, находим пути решения. Понятно, что не способствует выполнению этой программы очень низкая стоимость квадратного метра – 36 431 рубль. Поэтому решением на уровне субъекта Федерации для объектов, строящихся в рамках этапа 2016-2017 годов, мы увеличили стоимость квадратного метра до уровня других жилищных программ по поддержке граждан – до 41 тыс. рублей, что потребовало из областного бюджета 210 млн рублей.
Проблемы возникают и с юридическим «закрытием» этапов. На сегодня, хотя мы выполнили целевые показатели, с юридической точки зрения этап 2014-2015 годов не завершен, поскольку еще заканчивается строительство объектов в Вознесенском городском поселении и Щегловском сельском поселении.
– А что с завершением этапа 2015-2016 годов?
– Уже сегодня очевидно, что три муниципальных образования не смогут, к сожалению, выйти на финишную прямую в срок. В Отрадном (Кировский район) для завершения строительства администрации пришлось искать нового застройщика, и дом, скорее всего, будет введен в эксплуатацию только в I квартале 2017 года. В Сясьстрое (Волховский район) из-за банкротства застройщика администрация заключает новый муниципальный контракт. В пгт Токсово не успевают построить два дома.
– Можете ли вы назвать муниципальные образования, которые наиболее эффективно решают проблему расселения аварийного фонда?
– Недавно мы сопровождали губернатора, объезжая Кириши и Глажево, где из-за отсутствия подходящего жилья на вторичном рынке для переселенцев построен единственный в Киришском районе дом. И когда мы вручали ключи новоселам, а потом пили чай в одной счастливой семье, я сказал Александру Юрьевичу Дрозденко, что Глажевское сельское поселение – одно из тех муниципальных образований, в которые мне нет необходимости приезжать для решения каких-то особо сложных вопросов. Даже с застройщиком я познакомился буквально за несколько минут до приезда губернатора на церемонию вручения ключей. И, напротив, как правило, с застройщиками и муниципальными образованиями, у которых постоянно возникают проблемы, мы знакомы очень хорошо.
– Стало ли вам проще работать по программе переселения, если сравнивать с первым этапом? И насколько эффективен механизм, при котором комитет выступает только перераспределителем бюджетных средств, но не заказчиком строительства?
– С внесением изменений в Градостроительный кодекс РФ в части обязательной экспертизы проектов даже малоэтажного строительства мы вынуждены разрабатывать новую экономическую структуру программы переселения, которая будет реализовываться в 2018-2022 годах. Заявки от муниципальных образований по домам, признанным аварийными после января 2012 года, уже принимаются. И таких домов уже сейчас больше, чем вошло в действующую программу: их общая площадь порядка 200 тыс. кв. м, тогда как до сентября 2017 года будет расселено порядка 191 тыс. кв. м. Окончательные параметры программы определяются после того, как решение о ее реализации будет принято на федеральном уровне.
Что касается механизма реализации, мы внесли определенные изменения в региональное законодательство, поскольку хотели бы (и рассматриваем сейчас активно этот вопрос) использовать единого заказчика по строительству домов для переселенцев. Не скрою, скорее всего, это будет ОАО «ОблЖАИК». Через эту структуру, принадлежащую Ленинградской области, мы планируем
предоставлять земельные участки целевым образом – такая возможность федеральным законодательством предусмотрена. Тем самым будут исключены затраты на организацию торгов.
– При расселении аварийного фонда возможно предоставление нового жилья в другом населенном пункте. Такие случаи есть в Ленобласти?
– Если на переезд согласен участник программы, то муниципальные образования решают этот вопрос. Потому что для них, по большому счету, не имеет значения, где именно в пределах субъекта РФ предоставить жилье взамен аварийного. Но такие случаи – редкость. Как правило, люди хотят получить новое жилье именно в том поселении, жителями которого они являются.
– Какие муниципальные районы подали наибольшее количество заявок на участие в программе расселения аварийного фонда в 2018-2022 годах?
– Районы, у которых ранее было большое количество аварийного жилья, скорее всего, войдут в той же пропорции и в новую программу. Хотя надо признать, что муниципальные образования и главы администраций по-прежнему не спешат признавать дома аварийными, потому что в этом случае немедленно следует представление прокуратуры о переселении граждан из такого дома. А маневренного фонда нет, и, в принципе, никакого фонда нет. По сути, возникает правовая коллизия: глава администрации обязан исполнить предписание прокуратуры, но возможности для этого отсутствуют. В этом смысле мотивация у комиссий, признающих дом аварийными, снижена. Но мы убеждаем муниципалитеты подавать заявки в новую программу, потому что потом, когда она будет утверждена и согласована в Минстрое, внести изменения в нее уже будет очень сложно.
Кстати
Объект в г. Отрадное застройщику (ООО «КонтрСтрой») помогает достроить подрядчик ЗАО «Тайм».
О ситуации с восстановлением архитектурных памятников и какие новые законы необходимы для спасения исторических зданий рассказал заместитель председателя комитета по культуре Ленобласти, начальник департамента государственной охраны, сохранения и использования объектов культурного наследия Андрей Ермаков.
– Как вы оцениваете общее состояние историко-культурных памятников Ленобласти на текущий момент?
– С одной стороны, очень неплохо. С другой, если глубоко погружаться в тему, то ситуация с объектами культурного наследия в целом в стране тяжелая. В период с 1990-х по 2000-е годы органы местного самоуправления легко раздавали земли частным предпринимателям. К сожалению, они не знали или не хотели знать, что такое объекты культурного наследия и какие ограничения накладываются на земли. Сейчас пришло время собирать камни. Ведется работа, но работа эта большая и трудная.
Оценить возможность дальнейшего использования всего усадебного комплекса – тяжелая задача, которая стоит перед экспертами и перед нами. Решение о включении или невключении в реестр выявленных объектов культурного наследия принимается только после экспертизы, которая устанавливает пообъектный состав, предметы охраны и границы территории памятника. Следующий шаг – разработка проекта зоны охраны.
В целом сейчас Ленобласть ведет активную работу в этом направлении, однако средств все же не хватает, и это при том, что последние три года по поручению губернатора Александра Дрозденко финансирование увеличено в несколько раз по сравнению с предыдущими периодами. Пробел финансирования в конце 1990-х – начале 2000-х создал критическую ситуацию, и только сейчас мы начинаем выполнять поставленные задачи. Кроме того, начата планомерная работа по реставрации объектов культурного наследия, находящихся в ненадлежащем состоянии, с целью их вовлечения в культурный оборот. Все объекты культурного наследия, которые мы испрашиваем из казны имущества РФ, предназначены под конкретные цели, и только это дает возможность упрощенного порядка передачи.
– Как выглядит структура финансирования работ по сохранению памятников?
– За последние годы финансирование сохранения памятников из регионального бюджета выросло с 10 до 350 млн рублей в год. Говорить о конкретных средствах из бюджета РФ затруднительно в связи с тем, что заявки подаются на большие суммы (так как объекты федерального значения сложны в реставрации и требуют комплексного подхода). Сколько будет выделено в рамках федеральной целевой программы «Культура России», известно только Министерству культуры РФ. Есть план заявок, куда включаются наши объекты, но ни у кого нет гарантий, что в конечном итоге они попадут в план основных мероприятий.
К сожалению, на 2016 год из всех заявленных объектов Выборга попал в программу только один объект (Южный вал в Выборгском замке). Сейчас нам обещают профинансировать еще ряд заявок, но пока только проектно-сметную документацию.
– Как много архитектурных памятников сегодня приватизированы частными предпринимателями?
– Комитет не ведет отдельного учета приватизированных объектов, но, несмотря на это, мы стараемся вести учет по целому комплексу критериев, в том числе по критерию собственности. В наших полномочиях – выдача охранных обязательств, которые в соответствии с современным законодательством выдаются не конкретному юридическому или физическому лицу, а на конкретный объект. Как правило, приватизировались выявленные объекты культурного наследия. В 1990-е годы ограничения на приватизацию были только по объектам федерального значения (они являлись исключительно собственностью РФ).
– Есть памятники, собственность на которые до сих пор не разграничена?
– Да, и таких объектов немало. Это и памятники, посвященные событиям Великой Отечественной войны, и культовые объекты, а также отдельно стоящие хозяйственные постройки в усадебных комплексах. Мы совместно с прокуратурой ведем работу по понуждению органов МСУ к принятию «бесхозных» памятников в собственность муниципалитетов. Наличие на территории субъекта большого количества историко-культурных объектов, находящихся в казне РФ, не закрепленных ни за кем, – большая проблема с точки зрения их реставрации и дальнейшего использовании. Начиная с 2013 года губернатор Ленобласти занял, на мой взгляд, резкую и правильную позицию, продвигая идею о том, что каждый памятник должен иметь своего пользователя.
– Насколько сложно искать арендаторов для уже отреставрированных объектов?
– Сложно найти арендаторов и пользователей для объектов, нуждающихся в реставрации. Многие боятся связываться с памятниками, считая, что это слишком трудно. На выполнение объема предпроектных и проектных работ зачастую можно положить целую жизнь. Это довольно сложная процедура, и, не зная ее, в эту историю стараются не влезать. Все, что сейчас приватизировано, это, как правило, памятники, оставшиеся в хорошем состоянии, например здания, которые занимали госучреждения.
Плюс срок окупаемости объекта культурного наследия гораздо длиннее, чем при строительстве жилых домов. Восстановление требует серьезнейших вложений.
Но если здание теряет пользователя, то в течение трех лет оно доходит до руинированного состояния. Я считаю, что должно быть принято принципиальное решение по упрощению процедуры передачи «бесхозных» памятников, с этой инициативой и выступил Александр Дрозденко.
– Какие случаи восстановления объектов культурного наследия частными лицами в Ленобласти, на ваш взгляд, оказались наиболее успешны?
– Самый яркий из таких примеров – усадьба Марьино в Тосненском районе. Владельцы используют ее по первоначальному назначению и всячески популяризируют. В усадьбе продолжается жизнь, и именно этот подход мне симпатичен.
– В каких изменениях нуждается законодательство, регулирующее обращение с памятниками?
– На мой взгляд, требуется внести в 44-ФЗ одно словосочетание: «за исключением работ на объектах культурного наследия». Это объясняется тем, что проектирование должно проводиться исключительно высококвалифицированными реставраторами, которые и были раньше в государственных проектных институтах. Для того же, чтобы поднять реставрационную отрасль, надо возрождать государственные проектные институты. Тогда за счет авторского и технического надзора любого подрядчика проще будет заставить делать то, что написано в проекте. А сегодня любую смету можно поднять до небес и все обосновать. Но на объекте должны работать именно профессионалы, которые получают деньги от государства и не ставят перед собой задачу извлечь сиюминутную выгоду.
– Какие из памятников в ближайшие годы могут быть переданы на баланс региона?
– Стоит отметить, что за 2014-2015 годы по личной инициативе губернатора Александра Дрозденко в собственность Ленобласти принято большое количество объектов культурного наследия, самыми знаковыми являются объекты всего Зеленого пояса Славы. Также очень долго шла работа с объектами в Новой Ладоге и в Ломоносовском районе, но Росимущество совместно с Минкультом решили закрепить их за ФГУК «Агентство по управлению и использованию памятников истории и культуры». Теперь мы, со своей стороны, будем помогать им и контролировать, как они восстанавливают эти объекты.
Перед нами сегодня стоят действительно глобальные задачи, для их решения необходимы две составляющие: люди и, как это ни банально, деньги. Мы всегда поддержим любые позитивные действия и сами рады показать то, что сделано. Но говорить о еще не завершенных проектах преждевременно. Памятники не любят суеты.
Материал подготовлен по заказу Комитета по печати и связям с общественностью Ленинградской области.