Невский район: столетие промышленных земель
Глава администрации Невского района Константин Серов поделился планами развития района, в котором площадь жилой застройки занимает всего шестую часть территории.
Невский район расположен в юго-восточной части Петербурга и является единственным в городе расположенным на двух берегах Невы. Получив негласный статус «рабочего», спустя 99 лет он остается промышленным центром города, в котором проживает почти 10% населения Северной Пальмиры.
– Константин Николаевич, по численности населения район является самым большим. И число проживающих здесь постоянно увеличивается. Очевидно, что в такой ситуации на первый план выходит социальная составляющая. Как вы решаете эту проблему?
– В Невском районе проживает свыше полумиллиона человек. При этом сохраняется тенденция к увеличению численности. К примеру, в первом полугодии у нас было зарегистрировано 3672 новорожденных, это больше, чем за аналогичный период прошлого года. Поэтому основной упор в работе мы сделали на образовательные учреждения. В этом году впервые за четверть века была открыта школа. К этому можно добавить еще пять детских садов. На следующий год планируем открыть еще одну школу, и еще столько же садов. Дальше будем стараться держать заданный темп.
– Не слишком много?
– Если рождаемость останется на прежнем уровне, нам каждый год нужно вводить по пять садов и одной школе. Сейчас напряженность сохраняется на сопредельных с областью территориях, где активно идет жилищное строительство. Хотя надо отдать должное правительству Ленобласти, которое начало активно работать в этом направлении, и за КАД начали строить социальные объекты. Кроме образовательных учреждений мы развиваем строительство спортивных и культурных учреждений. Уже открылся тренировочный комплекс ХК СКА, до конца года будет введен дворец фигурного катания на Бабушкина. Помимо мастеров там будут кататься и начинающие фигуристы. Стараемся реанимировать лыжную базу в Невском лесопарке, хотим сделать центр биатлона. Создана база для водно-моторного спорта. В прошлом году около Вантового моста провели первые международные соревнования. К сожалению, от нас уехал театр «Буфф», это было при прошлом руководстве. Сейчас ведем переговоры об открытии в районе театра-студии Григория Козлова. Ну и в следующем году откроем две поликлиники – детскую и взрослую.
– Невский район всегда был промышленным центром. Как обстоят дела сейчас?
– Промышленные предприятия всегда были экономическим локомотивом района. И сейчас ничего не изменилось. В качестве наглядного примера: в 2017 году район получит из городского бюджета 12 млрд рублей, а налоговые отчисления предприятий мы ожидаем в размере 30 млрд рублей. Сейчас промышленные предприятия – это современные комплексы, а их портфель заказов сформирован на несколько лет вперед. Более того, мы целенаправленно развиваем это направление. Мы заложили промзоны Уткиной заводи, вокруг 5-й ТЭЦ и на границе Рыбацкого и Колпино. Эти территории будут востребованы предприятиями, покидающими центральные районы города, и другим инвесторами.
– А что происходит в районе с жилищным строительством?
– Сейчас мы в тройке городских лидеров по вводу жилья. Осуществляется проектирование и строительство 98 объектов капитального строительства. В первом полугодии введено в эксплуатацию 19 объектов. Всего в текущем году планируется сдать в эксплуатацию семь жилых домов общей площадью 131,7 тыс. кв. м (2032 квартиры).
– А кого можно считать основными застройщиками района?
– Это все крупные компании: "ЛенСпецСМУ", "ЛСР", «ЦДС», «Северный город». Темпы строительства в районе будут оставаться на высоком уровне. У нас много земель, пригодных для крупных проектов и точечной застройки. Предприятия высвобождают свои территории. Сейчас вагоноремонтный завод готовится провести реорганизацию, около Уткиной заводи – земли бывшего совхоза «Приневский». На правом берегу "ЛСР" застраивает земли химического комбината. Нужно сказать, что планы по выводу комбината разрабатывались еще в Советском Союзе. Проекты, которые там реализуют, думаю, будут одними из лучших в городе. Со своей стороны, посмотрим, что можно сделать для благоустройства набережной. Там возможно создать прогулочную зону.
– При такой активной застройке район рискует «задохнутся в пробках». Что собираетесь предпринять?
– Для нас важнейшей стратегической задачей являются инвестиционные проекты, ориентированные на развитие объектов социальной и инженерно-транспортной инфраструктуры. Сейчас начата пробивка магистралей: Союзного пр. от ул. Коллонтай до Складской ул., ул. Еремеева от Дальневосточного пр. до Складской ул., и Складской ул. от ул. Ворошилова до Зольной ул., завершение работ планируется в 2017 году. Ожидаем строительство двух переправ через Неву. Первая рядом с железнодорожным мостом, который будет связан с будущим скоростным радиусом. Подготавливается проект строительства моста с выходом на ул. Коллонтай и Большой Смоленский пр. Если первый проект предполагает участие инвесторов, второй будет финансироваться из городского бюджета. В Генплане предусмотрена скоростная магистраль, дублер пр. Обуховской Обороны. Она пройдет от площади Александра Невского до Рыбацкого. Надеемся, что все это будет сделано в ближайшую пятилетку. В ближайшие пару лет собираемся провести реконструкцию Цымбалинского путепровода. Мы ведем переговоры с Октябрьской железной дорогой, так как это их имущество. Надеемся построить четырехполосную дорогу.
– В районе реализуется программа реновации и переселения из аварийного жилья?
– Пока программа не заработала в полную силу. А вот в Славянке идет активная работа: строится жилье, подготовлена территория для застройки. Если говорить об аварийном жилье, последний дом мы расселили в этом году. Хотя нужно понимать, что речь идет только о домах, которые уже были включены в программу. Теперь нужно будет провести обследование и выявить новые.
– Много будет аварийных домов?
– Жилье, как и все остальное, устаревает и вырабатывает свой ресурс. У нас есть дома, возведенные после войны, и «хрущевки» подходят к своему сроку. Если говорить об инженерных коммуникациях, у нас налажена неплохая работа с ТЭК. Хотя достаточно коммуникаций, которые выработали свой ресурс.
– А как складываются отношения с городским правительством?
– Пожаловаться не можем. Спасибо губернатору, он уделяет внимание – Георгий Полтавченко вырос в Невском районе.
Справка
Невский район был образован в марте 1917 года. С 1920 по 1949 годы назывался Володарским. Современные границы Невского района установились в 1968 году. На востоке район граничит с Всеволожским районом Ленинградской области, на севере – с Красногвардейским и Центральным районами, на западе – с Фрунзенским, на юго-востоке – с Колпинским районом. Площадь района составляет 6177,4 га (4,3% от общей площади Санкт-Петербурга). Протяженность с севера на юг – около 20 км, с запада на восток – 8 км. Площадь жилой застройки – более 1 тыс. га, или шестая часть площади района. В левобережной части района расположено пять станций метрополитена и на правобережной линии две станции: «Проспект Большевиков» и «Улица Дыбенко». Транспортное сообщение через Неву обеспечивают три моста: неразводной Большой Обуховский (Вантовый) мост, Володарский мост, Финляндский железнодорожный мост.
Цифра
6177,4 га – площадь Невского района
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.