Николай Ватин: Вузы отслеживают потребности рынка труда
Николай Ватин, директор Инженерно-строительного института ФГАОУ ВО СПбГПУ о том, как реформа образования отразится на работе строительных ВУЗов.
– В России сокращается бюджетный прием в вузы. В Инженерно-строительном институте Политехнического университета Петра Великого эта тенденция прослеживается?
– Бюджетный прием в вузы, действительно, сокращается в последние годы в среднем на 5% в год. Прием по укрупненным группам специальностей «экономика», «управление» и «юриспруденция» сокращается очень заметно, тут перепроизводство выпускников очевидно. Прием по техническим специальностям сокращается меньше. В Политехе бюджетный прием (за счет строительства и других инженерных направлений) возрос. Более того, Политех стал вузом № 1 в Петербурге по объему бюджетного приема. Так, прием на направление «строительство» начиная с 2013 года был увеличен на 50%, затем на 15%, затем еще на 15%. Причина такого решения Минобрнауки в том, что Политех год от года занимает первое место по среднему баллу ЕГЭ абитуриентов, зачисленных на направление «строительство». Абитуриенты и их родители выбирают строительное направление в Политехе как приоритетное.
Я уверен, что рост качества абитуриентов, а следовательно, рост приема в Инженерно-строительный институт в ближайшие годы сохранится. Ведь мы готовим абитуриентов, отбирая их со всей страны, через Академию строительства для школьников. Это бесплатные дистанционные курсы 3D-параметрического моделирования, то есть те самые BIM-технологии, которые завтра им предстоит осваивать в вузе.
Существенно увеличился прием в строительную магистратуру Политеха. Наш университет стал вторым вузом России по числу принимаемых в строительную магистратуру, стал вузом, в который поступают наиболее активные и успешные выпускники бакалавриата других вузов. Летом мы приняли в магистратуру несколько десятков выпускников бакалавриата СПбГАСУ.
Еще одна тенденция – это перевод в Инженерно-строительный институт Политеха студентов из других строительных вузов Петербурга и России на место отчисляемых студентов. Этих переводов становится все больше. И если раньше к нам переводились с бюджета на бюджет, то сейчас нередки и переводы с бюджета на контрактную основу.
– Минобрнауки, реформируя систему образования, намерено укрупнить вузы. Как это отразится на строительных вузах Петербурга вообще и на Инженерно-строительном институте в частности?
– Надо вспомнить историю этих вузов. В СССР существовала развитая система узкоспециализированных инженерно-строительных институтов. Затем уже в России они в одночасье повысили свой статус, переименовавшись в университеты. Следом пришлось оправдывать новый статус, делая из специализированного института многопрофильный университет. Посмотрите планы приема строительных вузов – кого они только не готовят. Экономистов, юристов – да, но еще и прикладных математиков, специалистов по безопасности и пр. В этой ситуации Минобрнауки резонно начинает задаваться вопросом: зачем иметь несколько многопрофильных технических университетов, например, в Волгограде, Самаре, Тюмени? В Петербурге и Москве ситуация иная, здесь многопрофильных технических университетов было изначально много. И следовательно, СПбГАСУ и МГСУ пока сохраняют свою самостоятельность.
В этой ситуации Политех и его Инженерно-строительный институт остаются островком стабильности и ядром кристаллизации. К Политеху уже присоединили два вуза, процесс этот будет продолжаться.
– Еще одна тенденция – это универсализация специалистов. Есть ли строительные профессии, которые под угрозой вымирания?
– Я не вижу такой тенденции. Можно говорить об исчезновении шестилетнего специалитета в инженерной подготовке. В проекте нового перечня направлений подготовки, представленном нашим министерством, пропало шестилетнее образование «одним куском» в форме специалитета по инженерным направлениям. Осталось шестилетнее образование в форме бакалавриат (четыре года) плюс магистратура (два года). Это те же шесть лет, но с существенно большей специализацией и индивидуализацией образования. На наш взгляд, это повышает гибкость образовательной системы. Вузы, самостоятельно отслеживая потребности рынка труда, в пределах направления «строительство» определяют и перечень бакалаврских профилей, и перечень магистерских программ. А студент имеет возможность индивидуализации образования, определения собственной образовательной траектории путем выбора профиля, программы. Современные государственные образовательные стандарты не содержат перечня дисциплин и дают широкую свободу вузам.
Это дало возможность Политеху почувствовать потребность рынка и начать подготовку по строительству автомобильных дорог, по строительству мостов и транспортных тоннелей. Уловив международный интерес, мы открыли обучение в магистратуре на английском языке по программам Civil Engineering и Energy Efficient and Sustainable Buildings.
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.