Павел Сухонин: Экологическую катастрофу нужно предотвратить
Павел Сухонин, член Высшего экологического совета, эксперт сертификации объектов размещения отходов, источников сбросов, предупреждения причинения вреда окружающей среде Госдумы РФ, в интервью газете «Строительный Еженедельник» высказал свою точку зрения на решение проблемы утилизации опасных отходов на территории полигона «Красный Бор».
В каком состоянии сейчас находится полигон «Красный Бор»? Какой объем опасных отходов там сейчас сосредоточен?
– История полигона «Красный Бор» началась в 1960-х годах, когда стала развиваться промышленность. Рядом с поселком Красный Бор были расположены залежи кембрийских глин глубиной 80 м. Там вырыли несколько ям, куда стали совершенно незаконно сливать разнообразные химически отходы. В 1967 году был сделан эскиз, по которому была обустроена временная площадка для складирования жидких токсичных отходов. Но в итоге на этот полигон стали свозить химические отходы без предварительной обработки.
Самое ужасное, что туда поступали результаты различных химических экспериментов, которые проводили, например, Государственный институт прикладной химии (ГИПХ) или НИИ синтетических полимеров. В результате образовалось несколько карт (ям), куда все сливали. По официальным статистическим данным, всего на полигоне «Красный Бор» сосредоточено 2 млн тонн опасных отходов. А сколько туда привезли неофициально – никто не считал.
Когда карты стали заполняться, то их начали запечатывать глиной, поэтому сегодня на полигоне есть открытые и закрытые карты. Весь ужас в том, что кембрийская глина является хорошим водоупором. Но надо понимать, что на полигоне складировалась не вода, туда привозили, например, 85%-ю серную кислоту. В результате кембрийская глина стала разрушаться. На этот счет существуют два научных мнения: первое гласит, что глина в этом месте стала как губка, через которую просачиваются отходы, а второе мнение свидетельствует, что, наоборот, там все закаменело. Но пока не доказано, что исключена возможность проникновения химических отходов в подземные водоносные горизонты, существует угроза причинения вреда. Факторов, подтверждающих это, очень много.
Например, сверху над глиной есть 3-6 м почвы, которая хорошо переносит влагу. Карты заполняются до края, проходит дождь, и все отравляющие вещества с водой через почвенный покров по протокам идут в реки и каналы Петербурга. ГУП «Водоканал Петербурга» заявляет, что угрозы загрязнения нет, так как был проведен стандартный анализ, включающий в себя 28 параметров. Но существует методика измерений 1075 параметров.
Дело в том, что полихлорилованные бифенилы (ПХБ), которые содержатся среди отходов на полигоне «Красный Бор», опасны тем, что это генетическое оружие, причем отложенного действия. Бензольная цепочка ПХБ полностью повторяет РНК (рибонуклеиновую кислоту). Следовательно, организм это вещество не отторгает и встраивает в ДНК (дезоксирибонуклеиновую кислоту). Накопленные в организме ПХБ не выводятся. Изменения наступают не сразу, а во втором, третьем поколении. А особь в четвертом поколении теряет способность к воспроизводству. На насекомых мы это уже видим. Например, популяция пчел в мире уже сократилась более чем наполовину. В принципе, ПХБ очень токсичны, 1 г этого вещества в чистом виде хватит, чтобы гарантированно нанести вред 10 тыс. человек. А поскольку мы имеем дело с генетическим оружием отложенного действия, то стандартные подходы разрешения ситуации просто исключены – слишком велика опасность. Не зря полигон «Красный Бор» – это горячая точка № 23 HELCOM – Хельсинской комиссии по защите Балтийского моря.
– Сегодня полигон продолжает принимать отходы?
– Нет, на полигон официально прием отходов прекращен, уже год они не принимаются. Потому что дальнейший прием только усугубит ситуацию. Сегодня нет доказательств, что на полигон незаконно доставляются новые отходы, но и возможность использования незаконных методов я бы не исключал.
-Почему полигон в отвратительном состоянии – денег на его содержание не хватало?
– Денег на его содержание выделялось предостаточно, другой вопрос, куда они девались, на какие мероприятия шли. Конечно, я не буду голословно утверждать, потому что нет доказательной базы. Но вот один пример. На полигоне решили сделать защитные борта, то есть поднять уровень карт. По идее, для этого можно взять кембрийскую глину, сделать бортик и уплотнить. Но я видел, что после такой работы в этих местах растет трава, следовательно, есть инфильтрация влаги и дополнительная насыпь не является защитой. Второй момент касается очистки ливневых стоков. Старые фильтры там никогда не работали нормально. Что касается новой системы, то, по моим данным, она не доделана и в принципе не способна очистить ливневые стоки от ПХБ.
– Какую опасность несет в себе сжигание этих отходов?
– Чтобы обезвредить ПХБ, нужна температура 1500-1800 градусов по Цельсию. А обсуждаемый проект завода предполагает сжигание при температуре всего 1200 градусов. Получается, что такая температура не разрушит ПХБ. В проекте утверждается, что все показатели будут в пределах ПДК – предельно допустимой концентрации загрязняющих веществ, которые за определенное время воздействия не оказывают заметного негативного влияния на окружающую среду, здоровье и т. д. Но если поставить завод, то он будет работать постоянно, а не определенное время. Кроме этого, в проекте прописано, что ПДК будет в норме на границе санитарно-защитной зоны, то есть на расстоянии 1 км. Но это значит, что в точке выброса будет ужасная концентрация опасных соединений, а поскольку ПХБ не разрушатся при низкой температуре, то вещество выбросится в атмосферу и упадет на землю в виде дождя. Таким образом, ПХБ никуда не денутся, они, грубо говоря, ровным слоем «размажутся» по территории Ленинградской области. И я считаю, что это преступление.
– Зачем нужно обследование полигона, о котором говорят экологи и общественность?
– Мое мнение – обследование нужно, чтобы получить полную и достоверную информацию, которая ляжет в основу плана мероприятий по исключению негативного воздействия этого полигона на окружающую среду. То есть нужно посмотреть, не проникла ли отрава в водоносные горизонты, в частности в Ломоносовский водоносный горизонт, из которого идет водоснабжение части Колпино. Также важно понять, насколько сильно заражена почва, и какие мероприятия нужно предпринять по ее очистке. В идеале результаты обследования должны учитывать возможные технические решения проблемы и финансовые расчеты.
– Если отходы нельзя сжигать, то как с ними нужно поступать?
– Во-первых, должна быть система очистки, чтобы была исключена точка выброса отравляющих веществ. Такие технологии есть. Первый вариант – это фотохимия. Второй вариант – сжигание в плазме на сверхвысоких температурах. Этот метод использовала научная группа Института физики, которая в 2008 году сделала на его основе очистную систему. Она прошла испытания на полигоне «Красный Бор». Есть заключение, что эта система работает. Более того, сейчас она установлена на одном из объектов в Калининградской области и функционирует в автоматическом режиме уже два года. В фотохимическом реакторе мы воспроизвели процесс, происходящий в верхних слоях атмосферы, где под воздействием жесткого ультрафиолета и озона все бензольные цепочки – ПХБ и прочие соединения – разлагаются на углекислый газ и воду. Еще один вариант очистки, который возможен, – это литификация. Например, в хрустальном бокале смертельная доза свинца, но поскольку он литифицирован, то есть связан запеканием, свинец безвреден.
– Возможно ли к решению данного вопроса привлечь инвесторов?
– Суммы настолько огромны, что ни один инвестор не согласится участвовать в проекте из-за его долгой окупаемости. Другое дело, если сделать некую альтернативу. Например, недалеко от существующего полигона организовать прием новых отходов и перерабатывать, не смешивая, как только они поступают. А параллельно решать проблемы безопасности полигона «Красный Бор». Тогда можно говорить о какой-то экономической составляющей. Но подчеркну, все это требует отдельных расчетов.
– Как, по-вашему, нужно решать проблему с утилизацией опасных отходов в дальнейшем?
– Я представил все свои предложения губернатору Ленинградской области Александру Дрозденко. Если сделать все правильно, то новая площадка будет безопасной, не такой, как полигон «Красный Бор». Мы ликвидируем опасность на начальной стадии, правильно перерабатывая и очищая поступающие отходы. Эти предложения, естественно, черновые, предварительные. Их нужно тщательно просчитывать.
В правительстве Ленинградской области написали законопроект, предполагающий перераспределение полномочий между муниципалитетами и региональными властями в части утверждения градостроительной документации. Разрабатывать эти документы продолжат муниципалитеты, но утверждать будет региональная власть. Планируется, что законопроект будет принят Законодательным собранием в конце июня.
О причинах и задачах этой инициативы рассказал нашей газете вице-губернатор Ленинградской области по строительству Георгий Богачев.
- Георгий Игоревич, почему поправок вступившего в силу 136-ФЗ оказалось недостаточно, и потребовался региональный закон?
- В связи с вступлением в силу федерального закона от 27 мая 2014 г. N 136-ФЗ, полномочия по утверждению градостроительной документации и выдаче разрешений, сопровождающих строительный процесс, переходят от сельских поселений на уровень муниципальных районов. Сейчас этот процесс отложился до 1 января 2015 года, но мы должны подготовится. Инициаторами данных поправок выступали губернаторы Ленинградской области Александр Дрозденко и Московской области Андрей Воробьев. Это результат долгосрочной и планомерной работы властей регионов, где проблема с градостроительством на границах с мегаполисами стоит наиболее остро. Александр Дрозденко неоднократно обращался и к президенту, и в правительство РФ с просьбой устранить разрыв в полномочиях между уровнями власти. Стоит отметить, что этот результат был достигнут существенно быстрее, чем мы ожидали. Отрадно, что правительство РФ откликнулось на нашу инициативу, хотя еще год назад при обсуждении этих поправок в Минрегионразвития высказывались достаточно скептические суждения.
На мой взгляд, произошла революция в организации муниципального устройства в Российской Федерации, по крайней мере в части решения градостроительных вопросов, потому что до сегодняшнего дня работу муниципалитетов и региона трудно было назвать совместной и согласованной. Мы не работали вместе. Они самостоятельно осуществляли свои функции, а мы могли их только контролировать и штрафовать, но не влиять напрямую на принятие решений. Теперь это противоречие будет устранено, что позволит внимательно и ответственно регулировать градостроительную деятельность. Ведь все то, что мы называем «недвижимость», создается на десятки, а может быть сотни лет. Вопросы сноса, особенно в нашей стране, где уровень мобильности населения крайне невысок, решать чрезвычайно трудно. Мы не имеем права на ошибку.
- Какие полномочия останутся у муниципалитетов, какие - нет?
- Мы не предлагаем полностью лишить муниципальные власти всех полномочий, связанных с градостроительством. Законопроектом предполагается объединить и синхронизировать усилия муниципалитетов и региональной власти в части издания актов градостроительного регулирования: разработка местных генеральных планов, правил землепользования и застройки, местных нормативов градостроительного проектирования, проектов планировки и межевания территории и градостроительных планов земельных участков остается на местном уровне. При этом утверждение этих документов будет закреплено за региональными властями — либо за правительством, либо за профильными комитетами – Комитетом по архитектуре и градостроительству и Комитетом государственного строительного надзора и государственной экспертизы. Также выдача разрешений на строительство и на ввод объектов в эксплуатацию станет полномочием региональной власти.
С другой стороны, правительство и органы исполнительной власти области не смогут за муниципальное образование принять генеральный план, проект планировки территории. Полномочий по разработке таких документов у региональной власти просто не будет. Муниципалы будут по-прежнему составлять документы территориального планирования и сами определять, что им нужно строить и в каком объеме. Также исключена вероятность какого-либо самоуправства со стороны региональных властей. Будет разработан порядок утверждения градостроительных документов и исчерпывающий перечень для их не утверждения. И первым в такой перечень войдет – соответствие градостроительной документации законодательству РФ. Нельзя будет утвердить по принципу «мне не нравится». Если муниципалитет будет не согласен с отказом в утверждении какого-либо документа, может обратиться в суд и понудить правительство утвердить этот документ.
- Не приведет ли ваша инициатива к увеличению административных барьеров, с чем так активно борется профессиональное сообщество?
- Градостроительство – тяжелое и очень ответственное дело. Барьеров в строительстве, безусловно, быть не должно. Разрешение на строительство должно выдаваться автоматически, в идеале, конечно. Например, как это происходит в Финляндии. Но все забывают, что перед тем как был налажен это инструмент, была проделанная большая работа по созданию документов территориального планирования. В Финляндии для каждого участка земли расписано что и в каком объеме можно строить, поэтому разрешение на строительство становится простой формальностью.
Мы, конечно, ожидаем определенного сопротивления со стороны муниципальных чиновников. Но, принятие этого закона будет правильным и справедливым. Мы, как жители петербургской агломерации, получили большое преимущество, и, надеюсь, сможем избежать проблем, какие уже существуют, например, в Московской области, где тридцатикилометровая пробка – обычное явление.