Энергетика – это наше все!


19.06.2007 15:57

Перефразируя известную фразу, можно было бы сказать «Энергетика – наше все». И действительно, городской житель не в состоянии себе представить, как можно обойтись без света, газа, тепла.
Конечно, есть еще в России «медвежьи углы», где люди живут при лучине. Но это, скорее, предмет для сочувствия, а не для гордости. Все-таки современный человек достоин лучшей участи. Гость нашей редакции – самый главный по энергетическому комплексу Петербурга, председатель Комитета по энергетике и инженерному обеспечению Александр Витальевич Бобров. Недавно он отпраздновал 39 день рождения. Мы сердечно поздравляем его с этой датой и желаем идти по жизни с той же бодростью и энтузиазмом еще много-много лет.
– Александр Витальевич, как Вы дошли «до жизни такой» – стали руководителем Комитета по энергетике?
– С 1997 года я работал в структурах Газпрома, отвечал за взаимоотношения с городом, с администрацией, поэтому всю проблематику еще в то время изучил хорошо. Это было достаточно сложное время, когда шли сплошные неплатежи. Вместе с администрацией мы выстраивали какие-то схемы гарантий. Кроме того, так сложилось, что многие из моих друзей и знакомых работают на предприятиях отрасли в Москве – в Газпроме, РАО ЕЭС, МЭРТ. С ними я продолжаю общаться и должен сказать, это сильно помогает в работе. Думаю, что это положение было определенным плюсом, ну, и для Валентины Ивановны – дополнительным аргументом, когда она предлагала мне занять сей пост. Это было ее решение – привлечь свежие силы. Конечно, у меня были сомнения: все-таки на тот момент мне было 35 лет, но решил попробовать. Сейчас-то уже достаточно уверенно ощущаю себя в этом кресле. Работа интересная, разноплановая, а с точки зрения профессионального роста – безусловно, полезная. Тем более что в 2001 году я защитил диссертацию по теме «Государственное управление естественными монополиями». Было интересно свои выводы применить на практике.

– До работы на государственной службе Вы успели поработать в бизнесе. Отличается ли работа в этих структурах?
– Однозначно отличается. На госслужбе работать сложнее из-за большей забюрократизированности всего. Количество всяческих нормативных актов, которые у нас плодятся, как грибы под дождем, не поддается разумному объяснению. Есть такое достаточно сильное сопротивление среды. Мы реализуем много проектов, пользуясь широкой поддержкой губернатора. Понятно, что достаточно много сделано благодаря карт-бланшу, который выдан Валентиной Ивановной. Ее авторитету, который все время стоит за нами. Разбюрократизация должна идти не на нашем уровне, даже не на уровне городского правительства. Но вместо этого каждый год идет какая-то реформа, которая, в конечном итоге, усложняет работу. Особенно это касается сферы бюджетного законодательства и строительства. То есть все последние шаги, которые принимались у нас в строительной отрасли (выделение земельных участков, оформление документов), принимались в декабре, и мы потом в течение полугода разбирались, как дальше двигаться. Могу привести в пример решение о перераспределении полномочий между различными уровнями вневедомственной экспертизы. По нас это решение нанесло сильнейший удар, поскольку больше половины проектов, которые реализует Комитет либо подведомственные нам предприятия, попали в зону ответственности федеральной экспертизы. Конечно, у нас хорошие отношения с экспертизой, в силу того, что люди, которые там работают, – выходцы из Петербурга, люди грамотные, но они не готовы к такому шквалу. Только у нас на сегодня больше 600 бюджетных объектов (адресная инвестиционная программа выросла более чем в 10 раз за три года). Из них больше половины объектов – федеральные. Если раньше этим занималось ведомство г-на Орта (у него был создан спецотдел по работе с инженерными сооружениями и линейными объектами, что, конечно, помогало, потому что специфика другая), то сейчас там 40 экспертов на весь Северо-Западный федеральный округ. Представьте теперь сроки экспертиз. Три месяца – это хороший вариант.
А мы без экспертизы не можем объявить конкурс, сдвигаются сроки начала работ, под угрозой срыв программ. Мы провели несколько совещаний, убедили руководство федеральной экспертизы увеличить штатную численность. Сейчас они этот вопрос изучают. Сюда можно добавить постоянное изменение конкурсных процедур. Я понимаю законодателя, его желание все сделать максимально открытым. Если бы мы жили в условиях планомерного, спокойного развития, это было бы правильно. Но мы живем в условиях такой революционной ситуации, у нас взрывное развитие экономики города, строительного рынка, и энергетика должна быть впереди, иначе развитие не будет обеспечено. То есть я бы сказал, что часть полномочий федеральный центр излишне перетягивает на себя. Надо их передавать в регионы, здесь виднее, как их распределять. По крайней мере, Петербург – уж точно регион, который в состоянии предложить идеи федеральному центру, а не ждать от него чего-то.

– Расскажите, пожалуйста, об основных планах по реконструкции и строительству объектов, намеченных на текущий год.
– Начата реконструкция двух объектов – Главной и Южной водопроводных станций. На Южной работы в самом разгаре, на главной – только начинаются, произведен вынос сетей, строится первый объект. Это первая масштабная модернизация за последние лет 30 – строительство двух новых блоков с современными технологиями очистки воды, которые учитывают реальное состояние невской воды. Они позволят обеспечить новые объекты жилищного и промышленного строительства. Обеспечат площади и в центре города, и на новых намывных территориях.
Начали проектирование очистных сооружений в Металлострое. Это будет крупнейшая после ЮЗОС стройка. В этом году начнем строительство. Будет обеспечена очистка сточных вод всей зоны: Пушкин, Колпино, Шушары, до Рыбацкого включительно. Закончено проектирование очистных коммуникаций в Ломоносове. Надеемся, что в следующем году начнем строительство. Кроме того, начинаем строительство коллектора от Комендантского аэродрома на Северную Долину. Этот коллектор обеспечит канализование огромной территории, начиная с Комендантского аэродрома, далее в район Каменки, Суздальских озер, включая ОЭЗ и дальше – в сторону промзоны Парнас и Северной Долины.
На повестке дня по-прежнему стоит завершение главного коллектора. Могу сказать, что, наконец, найдено решение по финансированию проекта. Это будет совместное финансирование федерального бюджета, местного бюджета и облигационного займа. Введение этих объектов позволит довести очистку сточных вод до уровня 98 процентов. Это, на мой взгляд, большое достижение. Дальше, в перспективе, будет стоять реконструкция очистных сооружений в Ольгино (там надо строить вторую очередь комплекса) и Красносельской станции аэрации, с учетом развития районов Стрельны и Юго-Запада.
Не буду повторяться о модернизации энергетики, об этом много говорится и пишется в последнее время. Одна цифра: только в этом году будет израсходовано более 50 млрд рублей на эти цели. Когда такое было?

– Валентина Матвиенко на ближайшие годы приоритетом № 1 обозначила решение квартирного вопроса петербуржцев. Не обидно? Все-таки Ваши программы не менее масштабны.
– Я прекрасно понимаю губернатора. Она же отвечает за город в целом, за нужды его жителей. Президент в своем послании сказал, что стыдно, имея такие средства, смотреть, как люди живут в нечеловеческих условиях. Людей, живущих в коммуналках и трущобах, к сожалению, никак не увлечешь идеей реконструкции энергетики, у них на повестке дня стоит вопрос выживания и нормального времяпрепровождения. Поэтому здесь все понятно. В этом задача политика – расставлять приоритеты. При этом первая проблема, которая стоит на повестке дня, – это энергетика. Все остальное потом. Сегодня реализуется второе ГОЭЛРО, фактически вторая электрификация страны. И этим занимаемся мы. Без этого все остальные планы города – и по жилищному строительству, и по реконструкции – не могут быть реализованы. Что такое реконструкция зданий, реновация кварталов? Это рост энергопотребления в пять раз. Новые дома строим с реальным потреблением, а не по три киловатта на здание. Объем застройки больше, появляется иная категорийность, этажность вырастает, а значит, появляются лифты, насосы и так далее. Все это приводит к росту энергопотребления. Мы понимаем, что приоритет для города – решение квартирного вопроса. Но энергетика стоит рядом!

– Александр Витальевич, Как Вы относитесь к такому масштабному проекту, как строительство Охта-центра? Ваше мнение как петербуржца, а не как члена команды, принимавшего решение по этим проектам.
– Охта-центр – очень хороший, амбициозный проект. Вопрос тут вот в чем: стоит посмотреть на Охту с высоты. На последней презентации RMGM показала район Охты, снятый с вертолета. Это же жуть, депрессивный район. А башня потянет за собой его развитие. Город получит новый район другого качества, другого уровня. Мне кажется, здание будет масштабным, но легким, оно же стеклянное. Не думаю, что оно будет давить на окружающую среду. Что касается влияния на исторический центр, КГИОП вместе с компанией провел исследование. С разных точек они снимали этот небоскреб. Его не видно, в общем-то, ниоткуда. Он виден от Смольного, а из исторического центра не видно вообще. Такой масштабный проект должен стать визитной карточкой города. Надеюсь, что ЮНЕСКО удастся убедить.

– О чем мечтает руководитель энергетического комплекса? А человек – Александр Бобров?
– Руководитель мечтает о том, чтобы все планы сбылись, пришло много инвестиций, потому что идей больше, чем возможностей для их реализации. Хотелось бы, чтобы было больше свободы для реализации этих планов. Излишняя забюрократизированность идет только во вред. Хотя, может быть, для других регионов такой бюрократизм и нужен. Но Петербургу он реально мешает.
А человек Александр Бобров мечтает побольше времени проводить с семьей. У меня семья большая ( четверо детей, два мальчика и две девочки, от 2 до 20 лет), и для меня отдушина – общение с семьей. Дети радуют. Хорошие дети. Старший сын учит языки, надеюсь, что поедет на стажировку в Китай. Двое учатся в школе. Сын-первоклассник хорошо закончил первый год обучения. Нам нравится отношение учителей, уровень преподавания. Хотел бы только, чтобы форму школьную ввели. Мне нравится форма.

– Как проводите досуг? Где отдыхаете? Удается ли бывать в кино, театрах, музеях, читать литературу, культурно развиваться?
– Досуг, конечно, бывает. Выходные провожу на даче. И в кино бываем, любимые кинотеатры – «Джем Холл» и «Мираж-Синема». Детям больше нравится «Джем Холл», там мягкие диваны и мороженое можно заказать. В театры тоже ходим, в основном на московских актеров. Из питерских театров любимый – Мариинка. Что касается литературы, я увлекаюсь историей. Читаю в основном исторические книжки. Альтернативную историю не признаю. У нас хорошая школа в России, которая адекватно отображает то, что было. История – вообще такая наука, которая предполагает множество трактовок. В отсутствие достаточного количества артефактов можно что угодно придумывать. Но есть логика, есть археология, которые позволяют судить об истории реальной, не придуманной.

– Как, по-Вашему, должен ли руководитель быть культурно образованным, или достаточно профессионального образования?
– Однозначно руководитель должен быть культурным, образованным, иметь широкое мировоззрение, что, собственно, дает высшее образование. У меня их два. Я закончил Политехнический институт и академию Госслужбы, где занимался экономикой и защитил диссертацию.

– Как Вы считаете, Петербург вернет себе когда-нибудь звание столицы? И надо ли ему это?
– Думаю, что в полном объеме звание столицы Петербург не вернет, да и не надо нам это. Мне, например, крайне не нравится Москва. Этот город напоминает лоскутное одеяло, никакого единого стиля, сплошная эклектика. Издержки того, что это столица. Там много денег, естественно, туда все едут. У нас более спокойный город, стильный. Я считаю, что решение о переводе Конституционного суда – это неплохо. В Петербург можно перевести Морское ведомство. Может быть. Я бы считал, что для Петербурга интереснее развиваться в качестве штаб-квартиры крупных компаний. Во всем мире компании не сидят в столицах. Еще и поэтому я поддерживаю проект Газпрома – это шаг в данном направлении. Пересядет сюда такая известная в мире корпорация, как «Газпром-нефть». Может, за ней еще кто-то пойдет. Штаб-квартира подразумевает деньги. Возможно, было бы здорово сделать Петербург хай-тековской столицей, к примеру, Intell привлечь. Это было бы здорово. Ведь нам нужны финансы для поддержания городской красоты.

– Спасибо, Александр Витальевич, за интересный разговор. Еще раз – с днем рождения, и успехов!

Лилиана Глазова





26.09.2006 15:39

Рынок жилищного строительства в России сегодня переживает период активного реформирования. Но, по мнению специалистов, реформы идут не так быстро и не так гладко, как хотелось бы. Почему это происходит? Об особенностях реформирования отрасли жилищного строительства рассказывает президент фонда «Институт экономики города», член межведомственной рабочей группы по реализации национального проекта «Доступное жилье» Надежда Косарева.


- Надежда Борисовна, почему сфера жилищного строительства так трудна для реформирования?

- Если понимать строительный сектор как рынок привлечения финансовых средств и развития территорий, то, на мой взгляд, основная проблема здесь кроется в его монополизации. Посмотрите, что происходит… С одной стороны, растет спрос населения на жилье, увеличиваются доходы граждан, развивается ипотечное кредитование. А с другой - предложение жилья, то есть объемы его строительства, очень вяло реагируют на увеличение спроса. В результате растут цены на квадратные метры. Это классика монопольной организации рынка.


- Почему же это произошло в строительном секторе?

- Причин несколько. Первая состоит в том, что основной ресурс для жилищного строительства - земля - до сих пор находится в государственной собственности. У застройщиков нет возможности свободно купить участок под застройку. Землю распределяет чиновник. Причем делает это по непрозрачным, неясным процедурам. И требование закона - с 1 октября 2005 года предоставлять землю для жилищного строительства только на открытых аукционах, как вы знаете, на практике не всегда выполняется. А развитие как раз такой открытой системы земельных торгов могло бы стать одним из факторов демонополизации строительного сектора.


Вторая причина тоже связана с существующей бюрократической системой. Ведь после получения участка под застройку бизнесмену надо еще получать разрешение на строительство у того же чиновника. Здесь опять приходится сталкиваться с избыточными административными барьерами. Пробиться через них могут очень немногие. В результате те, кто прорвался к заветной цели через какие-то свои связи, начинают монополизировать рынок, не допуская туда конкурентов.


Так что главная задача - снизить административные барьеры. Уже подготовлен законопроект по созданию единой системы госэкспертизы проектной документации и единой системы госнадзора в строительстве. Они существенно сократят хождение застройщиков по инстанциям.


- Есть ли другие причины, не связанные с чиновничьими препонами?

- Также большая проблема кроется в существующей системе финансирования жилищного строительства. Сегодня основная часть жилья, как вы знаете, возводится за счет привлечения средств дольщиков. Был принят 214-й закон для защиты их прав. Но многие застройщики его бойкотируют. Это еще полбеды. На самом деле люди вообще не должны финансировать процесс непосредственного строительства. Граждане должны покупать квартиры как готовый продукт. Мы же не финансируем производство машин, телевизоров, одежды. С жильем тоже должно быть так. Строительство должны вести профессионалы: застройщик и банк, а человек должен иметь право взять ипотечный кредит под залог готовой квартиры, так же, как он берет потребительский кредит на покупку стиральной машины.


- Раз уж мы заговорили о кредитовании строительного сектора…Сегодня многие эксперты считают этот вид финансирования весьма рискованным. Вы разделяете эту точку зрения?

- Да. Это еще одна проблема, которую необходимо решать. Почему это происходит? Потому, что у застройщиков нет обеспечения строительных кредитов: собственных активов у них мало, а землю им предоставляют только в аренду, и то на короткий период. Заложить такие права аренды, чтобы получить деньги на стройку, практически невозможно, поскольку это неликвидный актив (в случае дефолта заемщика его трудно реализовать). Если бы земля предоставлялась застройщику в собственность, это было бы хорошее обеспечение кредитов на весь период строительства.


Плюс ко всему, строительные компании не такие прозрачные и понятные, как, например, банки, которые вдоль и поперек контролирует ЦБ. Поэтому кредитовать строительный сектор трудно. Это касается и самих строительных компаний, и их финансовых проектов, где часто нет конкретных бизнес-планов, нет прозрачных финансовых потоков. Так что застройщики, которые хотят получать банковское кредитование в будущем, должны приводить в порядок всю свою деятельность.


- В продолжение темы кредитования, не могли бы Вы прокомментировать готовящийся к принятию осенью законопроект о стройсберкассах?
- Стройсберкасса – это замкнутая система строительных сбережений, похожая на нашу кассу взаимопомощи. В стройсберкассах копят деньги на первый взнос, допустим, 20 процентов. Столько же можно там взять под низкий процент. Но остальные 60 процентов обеспечиваются ипотечным кредитованием. Эта система неплохо работает в Германии и в Австрии. Но в России, на мой взгляд, работать не будет. Дело вот в чем. Чтобы кредитовать по низкой ставке, стройсберкасса должна уменьшить процент по депозиту. Например, чтобы в стройсберкассе взять кредит под 7 процентов, можно в лучшем случае рассчитывать на депозитную ставку в 2-4 процента. Но при инфляции в 10 процентов (это еще без учета изменения реальных цен на жилье), причем ежегодно, накопленные деньги «сжимаются», а следовательно, «усыхают» и квадратные метры. Получается, что гражданин копит, а денег и возможностей все меньше. Зачем ему это надо? Единственный вариант, если государство будет субсидировать разницу до инфляционного уровня. Но возникает вопрос - самый ли это эффективный способ потратить бюджетные деньги? Может, лучше эти же средства отдавать людям для первого взноса в ипотеку?


- Можно ли сказать, что из-за роста цен жилье в стране становится все недоступней?

- Я бы так не сказала. Хотя в будущем это может стать серьезной проблемой. Есть коэффициент, который условно называется индекс «доступности жилья». Берут стандартную квартиру (54 кв. метра), умножают ее площадь на среднюю цену жилья и делят на средний годовой доход семьи. Полученный условный показатель говорит о том, сколько лет семье нужно не есть и не пить, чтобы купить квартиру. Сейчас он составляет около четырех с половиной лет. В худшую сторону он меняется, но несущественно. Хотя вы правы, жилье становится недоступней с точки зрения наличия свободных квартир на рынке. Товара нет. Многие банки жалуются, что они дают заемщикам кредиты, а они по нескольку месяцев не могут найти квартиру. Пока ищут, цены так вырастают, что на взятый кредит уже ничего купить нельзя. Отсюда вывод - строить надо гораздо больше. Только так можно остановить рост цен на жилье. Или хотя бы стабилизировать его, чтобы повышение цен на недвижимость было на уровне инфляции.


- Если не ошибаюсь, такая задача поставлена в национальном проекте «Доступное жилье»?

- Совершенно верно. К 2010 году объем строительства в стране, согласно национальному проекту, должен вырасти в два раза. За первые шесть месяцев этого года рост уже составил 9 процентов. Если и дальше будем продвигаться такими темпами, то поставленной цели можно достичь.


- О каких еще результатах реализации нацпроекта уже можно говорить?
- Очень хорошо развивается ипотечное кредитование. В этой сфере принят пакет законов, который полностью развязал все «правовые узелки». Теперь остается только помогать некоторым группам граждан - например, молодым семьям - брать кредиты. Это уже несложно. Поэтому все банки, которые хотят и могут заниматься ипотечным кредитованием, уже вышли на этот рынок. И при росте реальных доходов населения, который мы наблюдаем, а также при снижении процентных ставок на кредиты, ипотечное кредитование со временем будет развиваться еще стремительней.


- Есть ли у национального проекта свои индикаторы?

- Конечно, есть. Если откроете программу «Жилище», которая является основным инструментом реализации нацпроекта, найдете конкретные целевые показатели. Например, к 2010 году в два раза по сравнению с 2004 годом должен вырасти объем строительства в стране: до 80 млн кв. метров в год. В 20 раз за тот же период должен возрасти объем ипотечных кредитов, выдаваемых за год. Износ коммунальной инфраструктуры, напротив, должен сократиться с 60 до 50 процентов. Как мне кажется, по промежуточным итогам 2006 года эти индикаторы соответствуют поставленным целям. Например, хорошо реализовывалась программа по государственным жилищным сертификатам. А оплата первого взноса при получении ипотечного кредита молодым семьям, увы, началась позже. Отдельная проблема - обеспечение земельных участков коммунальной инфраструктурой. Сильно запоздали с порядком реализации этой подпрограммы. В результате только в июле-августе был проведен конкурс и отобраны проекты. Процесс предоставления государственных гарантий под них начался только сейчас и идет не без проблем. Поэтому даже деньги, выделенные на субсидирование процентных ставок по кредитам на эти проекты, не смогут быть использованы в этом году в полном объеме. Это не очень хорошо.


- Почему же реализация проекта «Доступное жилье» иногда отстает от планов?
- Проект был задуман правильно и в логической последовательности: оценка ситуации, законодательная база, цели, ресурсы и так далее. Но нацпроект - новый для нас инструмент, и пока еще мы не научились им как следует пользоваться. Все сводится к текущему управлению. Есть ответственный первый вице-премьер, есть Минрегион, готовящий нормативную базу, есть Росстрой, нацеленный на реализацию ФЦП «Жилище», есть межведомственная рабочая группа, чтобы поговорить о наболевшем. Словом, у семи нянек...


Нет единого центра. Речь идет не о единоличном принятии решений, а о компетентности, оперативности и ответственности. Регламенты, существующие в правительстве, таковы, что бумаги ходят от ведомства к ведомству по полгода.


- Когда, по Вашему мнению, результаты работы национального проекта будут заметны всем россиянам?

- Если все будет идти по плану, то к 2007-2008 году. Правда, серьезные изменения запланированы только к 2010 году. Если сегодня по статистике только 11-12 процентов населения могут приобрести жилье по социальным стандартам с помощью собственных средств или кредитов, то к 2010 году этот показатель должен достигнуть 30 процентов. Это серьезное увеличение.


- По оценкам Росстроя, для нормального жилищного самочувствия страны необходимо вводить как минимум квадратный метр на душу населения в год. Мы далеко отстаем от Европы и США по этому показателю. Нас почти 150 миллионов человек. А жилья строится в три раза меньше. Только к 2010 году, как Вы говорили, выйдем на показатель 80 млн кв. метров. А если демографическая ситуация начнет улучшаться?

- Во всех странах этот процесс идет по-разному. Все зависит от потребности, а главное - платежеспособного спроса на жилье. По данным исследования на конец 2003 года, в России была потребность в увеличении жилищного фонда на 46 процентов, а платежеспособный спрос населения составлял лишь 25 процентов от потребности. Сегодня строительство не удовлетворяет даже существующий платежеспособный спрос. Именно поэтому надо сбалансированно развивать и жилищное строительство, и жилищное кредитование. Но не стоит забывать и о модернизации существующего жилищного фонда.


- Что же такое, на Ваш взгляд, достойное, доступное и комфортное жилье для российской семьи?

- Каждый понимает эти слова по-своему. Что такое «достойное жилье»? Например, мое детство прошло вчетвером в однокомнатной квартире. И это выглядело вполне «достойно», поскольку вокруг люди жили в коммуналках. Но времена меняются, а с ними меняются и представления об уровне жизни. Сегодня определены социальные нормативы площади жилья. Это параметры, по которым предоставляется государственная субсидия на оплату жилья, и выдаются государственные жилищные сертификаты. Этот социальный норматив составляет 33 кв. метра на одного человека, 42 кв. метра - на двоих, и по 18 кв. метров на одного члена семьи, если семья состоит из трех и более человек.


Что касается комфортности… Конечно, жилье должно быть обеспечено необходимыми коммунальными услугами: водой, теплом, электричеством. Они должны предоставляться качественно, бесперебойно. А уж степень комфорта каждый будет выбирать по возможностям. Кому ванна, кому джакузи, кому бассейн...


Самое сложное понятие - «доступное жилье». Очень многие журналисты и даже политики подменяют его словом «дешевое». Сразу возникают ассоциации с жильем простеньким, тесным, низкого качества… На мой взгляд, это неправильно. Я считаю, что «доступное» - значит «разное». Значит, «доступное» для каждой семьи по уровню ее дохода и потребностей.


При этом не надо забывать, что 40 процентов россиян сегодня удовлетворены своим жильем, 10-15 процентов, как и в других странах, всегда будут нуждаться в жилье по социальному найму, а 20-30 процентов не смогут обойтись без дополнительной господдержки при приобретении жилья.

Беседовала Наталья Ковтун





07.08.2006 20:20

За последние несколько лет Санкт-Петербург значительно преобразился – появились новые здания, дороги, мосты, социальные объекты. И в этом, несомненно, заслуга строителей. В преддверии замечательного профессионального праздника Дня строителей мы беседуем с вице-губернатором Александром Вахмистровым.

- Александр Иванович, в каком настроении Вы встречаете День строителя?

- Приближается профессиональный праздник, и строительное сообщество встречает его в хорошем настроении. Не только потому, что цены на жилье высоки. В Санкт-Петербурге удалось создать мощный строительный комплекс, постоянно имеющий загрузку по всем уровням: и по транспортному строительству, и по строительству метрополитена, по реставрационным работам, по реконструкции, по новому строительству, по строительству коммерческих объектов… И администрация города, и я лично удовлетворен развитием событий. Действительно, строится очень много, объекты самые разнообразные. Мы все больше и больше начинаем привлекать на конкурсной основе и зарубежных архитекторов, к примеру, Мариинский театр, Новая Голландия, стадион для «Зенита» (кстати, выбор проекта стадиона мы сделаем после Дня строителя, в 20-х числах августа).


В город пришли крупные налогоплательщики, вслед за которыми потянулись инвестиции.


Вот тоже будет уникальный объект «Газпром-Сити», где также привлекаются зарубежные архитекторы, и целый ряд других крупных объектов. Совсем недавно открыли новую взлетно-посадочную полосу в Пулково, будем реконструировать вторую…


Улучшилось и внутреннее благоустройство города. Яркий пример - Московский проспект. Сейчас занимаемся расширением, даже созданием новой магистрали в зоне Митрофаньевского шоссе, там активно идут работы. Вскоре начнем работы на Пискаревском проспекте... Город реализовывает крупные проекты – Западный скоростной диаметр, Орловский тоннель (по системе частно-государственного партнерства), появились свободные экономические зоны, там тоже пойдет строительство… Кроме того, крупнейшие проекты, такие, как «Балтийская жемчужина», «Славянка» с комплексной застройкой территории, активно строится жилье для военных в Пушкине по президентской программе и масса других примеров.


Поэтому профессиональный праздник жду в хорошем расположении духа. Думаю, что все строители имеют определенную удовлетворенность, Это не самолюбование, не самодовольство, а просто удовлетворенность от проделанной работы.


- Как отмечаются лучшие строители?

- У нас целая система официальных конкурсов – это и «Строитель года», и «Лучший прораб», конкурс «Золотой гвоздь» для журналистов, Всероссийский конкурс на лучшую строительную компанию. У нас появился знак «Строителю Санкт-Петербурга». Правда, мы его пока экономно вручаем, на сегодняшний день всего три человека имеют этот знак. Мы планируем, что на следующем Съезде строителей будем проводить награждение отличившихся. Знак будет трех степеней отличия. Планируется награждать им не только руководителей, но и инженерно-технических работников, и рабочих стройплощадки.

Есть и полуофициальный конкурс «На худшую строительную площадку», призом в которой являются… калоши. Итоги этого конкурса за полугодие мы будем подводить в ноябре.


Это своего рода воздействие на строителей, и внимание к стройплощадкам будем уделять еще большее. Хочу, пользуясь случаем, обратиться и к руководителям предприятий, и к технических работникам. Если мы говорим, что Санкт-Петербург - город европейских стандартов, и стремимся к этому, если мы говорим, что у нас один из лучших строительных комплексов России (и это не просто наши слова, это мнение в том числе и российского руководства), то у нас должны быть и самые лучшие строительные площадки. Мы видим, что город преобразился, и это культура производства. А чем выше культура производства, - тем лучше качество строительства. Это прямая зависимость. Поэтому мы к чистоте строительных площадок будем подходить очень жестко.

 

- Помимо энергетики, какие еще проблемы есть в строительной отрасли?

- Город очень многое делает для развития энергетики. На примере двух объектов – строительство подстанции на Ржевке и инвестиционный проект строительства Юго-Западной ТЭЦ - мы показали, что город может самостоятельно привлекать инвесторов для обеспечения выработки электроэнергии и решения этих вопросов. Конечно, энергетика - это главная проблема в строительстве на сегодняшний день.


Есть и вторая проблема, и она решаема - отсутствие Правил застройки и землепользования. Мы их как раз разрабатываем, и в летний период состоится целый ряд общественных обсуждений этого проекта закона. В любом случае, это плановая работа, и в конце года закон примут.


- А как складываются отношения с федеральными согласующими структурами?

- Есть все-таки неурегулированность, хотя мы уже много сделали - выпустили нормативный акт, договариваемся, начинает реализовываться постановление… Но федеральные структуры вновь пытаются запустить застройщиков по большому кругу, заставить проводить дополнительные исследования. Идет притирка, но уже сделан большой шаг вперед.


- Что происходит с ценами на жилье, и как будет развиваться ситуация дальше?

- Проблематика с ценами и естественная, и искусственная. Естественная потому, что с одной стороны, повышается благосостояние людей, а с другой стороны, облегчился доступ к ипотечному кредитованию. К тому же резко изменился менталитет, особенно у молодых людей, которые начинают привыкать к кредитным схемам рынка.


Другая причина (психологическая) - отложенный спрос 2005 года. В этом году произошло наложение отложенного спроса на плановый спрос 2006 года.

Мне кажется, что отложенный спрос 2005 года уже удовлетворен и теперь идет плановый спрос 2006 года, который опять же вырос за счет доходности и ипотечного кредитования. Кроме того, в связи с ростом цен опять на рынок вышли игроки.


Думается, что во втором полугодии останется плановый растущий спрос за счет ипотеки, игроки на рынке пока будут активно работать, спроса 2005 года уже не будет, поэтому некоторое понижение объемов продаж произойдет. Это приведет к тому, что застройщики, которым надо пополнять оборотные средства, могут стабилизировать цены, или даже могут чуть-чуть их снижать - все будет зависеть от взаимоотношений спроса и предложения. В общем-то, большого роста цен во втором полугодии я не предвижу. Думаю, что это может быть 5-10, максимум 15 процентов (если сравнивать цены декабря 2006 года и июля 2006 года).


Предполагаю, что при стабилизации цен начнут уходить с рынка игроки, они начнут вбрасывать купленные не нужные им квартиры, произойдет рост предложений вторичного рынка и наступит стабилизация. Цены, конечно, уже заоблачные, но вниз они не пойдут. Может быть, со временем, в перспективе длительного времени это и возможно. Но в ближайшие три-пять лет этого не произойдет.


- Как Вы относитесь к предложению ввести в работу научное сопровождение проектов?

- Как ни парадоксально (я человек, занимающийся наукой, доктор экономических наук), но отношусь к этим предложениям контрастно. Если главный архитектор проекта, главный инженер проекта имеют соответствующее образование, имеют соответствующие лицензии и соответствующую квалификацию, то они должны отвечать персонально за построенные объекты.


У нас в стране все немножко перепутано: если мы идем по пути лицензирования, то должны быть убеждены в том, что соответствующие институты, архитектурные мастерские обладают специалистами достаточной квалификации, и все их проектные решения правильные.


Если у кого-то (конструкторов, расчетчиков) возникают сомнения, то они сами выйдут на соответствующие научные круги и проведут анализ или запросят варианты проверок.


Теперь мы выходим на отмену лицензирования и переходим к саморегулируемым организациям. Но ведь целый ряд стран, и развитых стран, и дореволюционная Россия работали по принципу персональной ответственности. Почему мы знаем имена архитекторов и не знаем имен строителей? Ответ очень простой: потому что существовал принцип персональной ответственности. И непосредственно Росси, и Растрелли, и Кваренги отвечали за объект головой, и именно они нанимали подрядчиков. По сути, архитектор был руководителем проекта.


А мы как-то мечемся и непонятно чего хотим. В итоге отмена лицензирования и отсутствие персональной ответственности приведут к саморегулируемым организациям, о деятельности которых вообще никто до конца ничего не понимает.


Саморегулируемая организация не несет никакой ответственности за свои решения. Вот, к примеру, соберется некая строительная общность и начнет обсуждать, какой строитель хороший, а какой плохой. С выходом новой компании на рынок что скажет саморегулируемая организация? Она может эту компанию проверить или запретить ей работать? Но как? При таком подходе случаи отказа практически исключены, и даже нет такой законодательной базы, чтобы какой-либо компании отказать в выходе на рынок.


Происходит подмена принципов. Могут сказать, что само лицензирование ничего не дает, но оно имеет и обратную связь: по крайней мере, фирме можно вынести какое-то предупреждение, можно лишить лицензии, пусть даже через суд. То есть рычаги имеются…


- Какие еще законодательные новшества, по Вашему мнению, требуют доработки?

- Иногда я поражаюсь нашим федеральным структурам, которые всегда стараются изобрести что-то свое. К примеру, особую критику вызывает закон о государственном заказе. В этом законе вообще исчезли любые понимания квалификации. Идеологи закона говорят, что этот закон защищает от административных барьеров, но я даже не представляю страну или отрасль, где они отсутствуют. Административные барьеры - это не что иное, как система регулирования.


Система заказа всегда существует в нашей с вами повседневной жизни, например, когда человек идет в магазин, то он выполняет семейный заказ. А если в магазин идет мужчина со списком, составленным женой, то он выполняет заказ жены и за него отвечает, может быть, еще жестче, чем за выполнение государственного заказа. Список семейного заказа составляется с предпочтениями фирмы и качества. Очень сложно представить семью, в которой жена составит список продуктов и предложит мужу купить по этому списку самое-самое дешевое… Самое дешевое не всегда самое хорошее. А ведь по сути это тоже система выбора, конкурса. И семейный бюджет так же важен, как и использование средств городского или федерального бюджета.


Когда город собирается строить школу и объявляет конкурс… С точки зрения разума, я бы предложил, чтобы в конкурсе участвовали фирмы, которые хоть когда-нибудь (лет пять, десять, даже пятнадцать назад) строили школы, хотя бы в качестве субподрядчика, чтобы они понимали, что из себя представляет школа. Чтобы не было монополизма и обвинений в нем, можно ввести и другой критерий. Если строительство школы стоит около 200 млн рублей, то давайте к конкурсу допускать те фирмы, годовой оборот которых вдвое больше этой суммы.


Есть объект, который показывает всю ошибочность принятия нашего закона о госзаказе. Это комплекс защитных сооружений Санкт-Петербурга от наводнений. На этом объекте 8 подрядов, часть из них финансируется за счет средств ЕБРР и Северного инвестиционного банка, другая – из федерального бюджета. Так вот, те конкурсы, которые проходят за счет привлеченных средств европейских банков, проходят со всеми разумными требованиями, в том числе и квалификационными. А те, которые финансируются из бюджета - без системы квалификации. Почему не взять стандартные правила, которые существуют много лет, и которое европейское сообщество считает основным документом? Это правила проведения тендеров Международной ассоциации инженеров-строителей. И не надо ничего изобретать.

Беседовала Наталья Бабаджанян