Рюрд Гитема: У Голландии и Петербурга общее ДНК
Известный голландский архитектор-урбанист Рюрд Гитема считает, что Петербург – не должен быть только городом-музеем. По его мнению, он должен развиваться, за счет увеличения количества новых современных объектов комфортабельных для жизни и роста общественных пространств.
Партнер архитектурного бюро KCAP, известный эксперт-урбанист Рюрд Гитема, в рамках форума PROESTATE ,выступил с лекцией перед своими петербургскими коллегами. Специалист рассказал о том как сейчас растут города Голландии, своем опыте работы в России, своем видении градостроительного будущего у Петербурга.
Голландский опыт
Несколько десятилетий назад Голландия в урбанистики не блистала. Не задавала какой-то определенный тренд, так как была в значительной степени аграрной страной. За последние годы ситуация значительно переменилась. Благодаря новой архитектурной культуре Голландия стала совсем другой. Мы уже не боимся возводить что-то новое и нетипичное. При этом продолжаем хранить и наши основные традиции. Вода – стала еще большим нашим союзником. Стихию мы направили на работу в пользу себя.
Отмечу, что Амстердам начал строиться на болотистой почве, после возведения плотины на реке Амстель. Если бы не это сооружение, суперсовременное для своего века не появилось, возможно, не было бы столица государства. Это все к тому, что необходимо быть смелее в своих начинаниях.
Это исторический опыт укрощение стихии. Однако есть примеры и более свежие. Наше архитектурное бюро с конца 90-х годов занимается развитием района HafenCity в Гамбурге. Бывшая портовая и промышленная площадка 2 млн кв. м теперь превращается в новее урбанистическое пространство, которое пригодно как для проживания, так и для работы и отдыха. За счет данного проекта историческая часть города увеличилась на 40%. Где была необходимость воссоздать исторические объекты, мы это сделали. Также начали возводить и новые. В частности, начали строить филармонию, которая, на мой взгляд, будет одним из самых интересных современных зданий - объектов культуры в Европе. Так как территория достаточно низкая – мы ее увеличили вверх на 3,5 метра. Теперь наводнения району нестрашны, в любой сезон можно сесть на лавочку и смотреть на побережье.
Консерватизм по-русски
Россия достаточно консервативная страна. В большинстве городов, кроме Петербурга и Москвы, практически нет архитектурных традиций. Многие жилые здания, особенно советской эпохи, похожи друг на друга. Кроме того, в угоду экономии провисает качество многих новых домов. Иногда клиент хочет делать качественную постройку, но ограничен своими возможностями. Важно разработать качественную систему менеджмента, которая сейчас также хромает. Каких-то людей слишком много на объекте, а каких-то напротив нет
Если говорить непосредственно о градостроительстве, то в России имеет смысл использовать принцип «лего», когда из простых базовых элементов городской среды можно создать максимальное количество вариантов дальнейшего будущего.Что-то похожее мы попытались сделать в Перми, когда в 2009 году начали работать над разработкой генплана города. Нас пригласили в проект, в котором решалась судьба дальнейшая судьба крупного «миллионника». Мы подготовили объемный документ на 800 страниц.
Примечательно, что Пермь похожа на Люксембург. Город расположен на таких же холмах имеет похожий выход к реке. Основные тезисы нашего генплана – расширение внутреннего пространства города, в том числе за счет вынесения промышленных предприятий из центральных районов, а также изменение транспортных узлов для снижения количества пробок. Сделали мы и более привлекательным общественный транспорт. В частности, в трамвае внедрили Wi-Fi.
К сожалению, в 2012 году нас несколько отстранили от проекта. Официально считается, по требованию ФСБ, в которой пришли к выводу, что градостроительство – внутренняя тайна страны. Однако возможно ситуация с нами изменилась из-за прихода новых людей в руководство региона, перемены политического курса. Тем не менее, мы активно продолжаем работать в России. И видим здесь много наших партнеров.
Родственный Петербург
У Голландии и Петербурга общее ДНК. Ваш город формировался и продолжает формироваться по тем же принципам, что и Амстердам. И у вас и у нас много воды, с которой нужно работать. И у вас и у нас есть серый пояс. Однако сейчас он в Амстердаме активно трансформируется в общественные пространства, новые жилые площадки. Это должно происходить и в Петербурге. Резерв у вас есть. Петербург – не должен быть только городом-музеем. Он должен развиваться, за счет увеличения количества новых современных объектов комфортабельных для жизни и роста общественных пространств.
Принципиально важно, чтобы было единое понимание, как необходимо развиваться городу у властей, бизнеса, архитектурного сообщества. Для этого нужен хороший Генплан. Он доложен быть достаточно гибким, но с прописанными основными тезисами,в которых должны учитываться и социальные и адаптивные элементы.
Конечно же, город должен расширяться и по внешнему периметру. В первую очерендь за счет развития малоэтажного жилья. Наше архитектурное бюро в Петербурге работало над проектом ЖК «Янила Кантри». Мы создали максимально интересную инфраструктуру данного комплекса, комфортабельного проживания и отдыха. По сути, данный комплекс ничем не отличается от европейских кварталов. За счет таких проектов и должен разрастаться Петербург.
СПРАВКА
KCAP Architects&Planners - международное бюро, занимающееся архитектурным проектированием и городским планированием. Компанией разработаны и реализованы масштабные проекты в крупнейших городах мира: Амстердам, Гамбург, Цюрих, Лондон, Пекин. Начиная с 2008 года, КСАР ведет проектирование в России. Был разработан стратегический генплан Перми, проект трансформации бывших промышленных территорий в Москве и в Красноярске и т.д.
В канун 9 Мая о восстановлении города и строительстве в блокадные и послевоенные дни рассказал непосредственный свидетель тех лет – вице-президент, директор Санкт-Петербургского Союза строительных компаний Лев Каплан.
– Насколько разрушительными для архитектуры города оказались блокадные дни?
– Ни одно знаковое здание в Петербурге во время блокады разрушено не было. Были повреждены в разной степени, но не уничтожены. Во время обстрелов и бомбежек в основном сильно страдали жилые дома. Здания, представляющие историческую ценность, маскировали. К примеру, шпиль Петропавловской крепости был закрашен в серый цвет. Точно так же был закрашен шпиль Адмиралтейства и купол Исаакиевского собора. Над Зимним дворцом была сделана картина, имитирующая жилые дома.
Конечно, многие здания-памятники были повреждены. Это и Фонтанный дом, где жила Анна Ахматова, и Исаакиевский собор, где еще видны следы от снарядов.
– Строили ли дома в военное время?
– Во время войны жилые и административные дома не возводили: город готовился к обороне – строили доты. К счастью, они не потребовались. К восстановлению же города приступили сразу после снятия блокады – 27 января 1944 года. Начали с жилых домов. Причем восстанавливали здания из тех элементов, которые обрушились. Разбирали завалы горожане и пленные немцы. Люди становились в цепочку и передавали из рук в руки найденные «стройматериалы». К примеру, дом, в котором я живу, по адресу: Каменноостровский пр., 15, был разрушен практически полностью. Восстанавливали его пленные немцы из того, что удалось собрать: половинок кирпичей, остатков арматуры. Это все дало знать в наше время.
Когда рядом с нашим домом построили институт имени Пастера, то жилище наше затрещало как спелый орех. Пришлось его укреплять.
К 1957 году практически все разрушенные дома, которые можно было восстановить, были готовы. На месте тех, которым не смогли вернуть жилой вид, образовывались со временем скверы. К примеру, дворик на Каменноостровском пр., посвященный композитору Андрею Петрову, появился как раз на месте бывшего здания.
– Когда в Ленинграде приступили к планомерному строительству?
– В 1945 году в каждом районе города была создана система ремонтно-строительных контор и ремонтно-строительных трестов, которые занимались капремонтом и восстановлением жилых домов. Все они были объединены в Управление капитального ремонта жилых домов Ленгорисполкома, переименованное потом в Ленстройреконструкцию. Я работал сначала в конторе, потом в тресте во Фрунзенском районе.
Первыми стали строиться так называемые «сталинские» дома для элит: партийных работников, артистов. Применялся в строительстве шлакобетон, который и сейчас кое-где можно видеть. Для восстановления заводов создавались отдельные компании. К примеру, трест № 35 был занят на строительстве цехов Ижорского завода, трест «Кировострой» работал на Кировском заводе.
Символично, что именно 9 мая в 1955 году был образован Главленинградстрой, куда с целью жилищного и социально-культурно-бытового строительства объединили все тресты, которые входили в состав министерств и ведомств. К примеру, я работал в 20-м тресте – он относился к авиационной промышленности, 16-й трест – к судостроительной.
В Главленинградстрой входило шесть трестов квартальной застройки, которые занимались инженерными коммуникациями и фундаментом. Шесть домостроительных комбинатов строили панельные дома, два домостроительных треста – 20-й и 87-й – возводили дома из кирпича. С этого времени в городе и началось планомерное жилищное строительство.
Сначала это были блочные дома – их и сейчас можно увидеть на Ивановской ул. В 1957 году появились панельные дома, а в 1961 году была налажена система крупнопанельного домостроения, в результате которой выросло 100 кварталов «хрущевок», которые в то время стали спасением для ленинградцев. Люди с удовольствием переезжали в отдельные квартиры на Щемиловку, в Автово. В 20-м тресте, где я работал, был организован домостроительный комбинат № 3, который с 1962 года строил дома из газобетона. Было построено примерно 700 таких домов. Затем появились дома 137-й серии, и дальше строительство уже развивалось бурными темпами.
Кстати:
Лев Каплан родился 14 апреля 1929 года. Он почетный академик РАН, почетный строитель России, заслуженный экономист РФ, профессор, доктор экономических наук. Одной из своих главных наград он считает медаль «За оборону Ленинграда». В составе дворового отряда самообороны он 12-летним мальчишкой тушил зажигательные бомбы.