Виктор Попов: Территория Торфяного требует развития
Заместитель главы администрации Выборгского района Виктор Попов рассказал о наращивании темпов жилищного строительства в районе, перспективах редевелопмента, а также о графике ввода «проблемных» объектов.
– Крупнейшим инвестпроектом на территории района традиционно считается «Северная долина» от «Главстрой-СПб». Появятся ли у мегаквартала конкуренты в ближайшем будущем?
– Конкуренцию «Северной долине» могут составить еще несколько проектов жилищного строительства, которые реализуются также на севере района. Так, уже начато комплексное освоение территории в 148 га в поселке Парголово, Пригородный. Сейчас у этой площадки три собственника. На данный момент на этой территории уже возведено 12 жилых домов общей площадью более 80 тыс. кв. м, в них проживает более 2,8 тыс. человек. А согласно проекту планировки, подготовленному «Дальпитерстроем», в квартале планируется построить 51 дом на чуть более 1 млн кв. м жилья. После завершения строительства сюда переедет еще 30 тыс. человек.
Отмечу, что микрорайон будет полностью обеспечен социальной инфраструктурой – планируется создание девяти детсадов и четырех школ, а также объектов здравоохранения. Что касается улично-дорожной сети, то в ближайшее время планируется корректировка Михайловской дороги и строительство Проектируемой ул. № 2 от разворотного кольца до Дороги на Каменку. Эти мероприятия обеспечат микрорайон дополнительными въездами. Почти миллион квадратных метров жилья будет построен на территории, ограниченной Ольгинской дорогой, ул. Михаила Дудина и продолжением ул. Жени Егоровой. На данный момент Госстройнадзором выданы разрешения на строительство по 9 из 11 сформированных земельных участков.
– Какой объем жилья планируете ввести по итогам 2015 года?
– Если взять статистику по выданным разрешениям на строительство, то до конца года в районе будет введено в эксплуатацию 17 жилых домов на 350 тыс. кв. м жилья. А до 2019 года в районе будет введено более 1,7 млн кв. м жилья.
– Какие перспективы освоения территорий поселка Торфяной?
– В настоящее время мы ведем непростую объемную работу по включению данной территории в Адресную программу «Развитие застроенных территорий в Санкт-Петербурге». От имени администрации района мы подавали заявку на изменение территориальной зоны с 2ЖД на 3ЖД, то есть на повышение предельной высотности застройки для этой локации. Но, к сожалению, отражения в новом Генплане наша заявка не нашла. Это, на наш взгляд, абсолютно не мешает развитию территории. Мы уже подготовили пакет предложений по развитию площадки и отправили их в отраслевые комитеты. Надеемся, что в ближайшее время мы попадем в этот перечень, поскольку мы убеждены, что это весьма привлекательная территория с точки зрения инвестиций, и она требует скорейшего развития.
На территории расположены 45 жилых домов, 33 из них признаны аварийными и подлежащими сносу. Планируется, что вся территория будет выдвигаться единым пакетом для предоставления одному инвестору. По какой схеме, ГЧП или инвестпроект, будет ясно позднее.
– А что с проектом компании «Мегапром» в Левашово?
– Сейчас, насколько я знаю, компания все еще владеет участком площадью порядка 50 га. В рамках корректировки Генплана в прошлом году они подавали заявку на повышение высотности, и ее отклонили. У них было получено заключение от КГА на разработку Проекта планировки территории. Впрочем, никаких предпроектных проработок нам не предоставляли.
– Каковы планы по редевелопменту промышленных территорий в районе? К переезду уже долгое время готовится концерн «Алмаз-Антей».
– Действительно, в связи с перебазированием предприятия руководство «Алмаз-Антея» приняло решение о разработке проекта планировки территории. Впрочем, конкретики пока нет: предпроектных проработок или какой-то концепции развития площадки руководство предприятия нам не предоставляло. А если говорить в общем по району, то, действительно, у нас есть целый ряд площадок, где возможен редевелопмент и развитие бывших промышленных площадок. Но дело в том, что 2014-2015 годы были переломным моментом для градостроительной политики города. Во-первых, мы корректировали Генплан, в ближайшее время будут внесены изменения в Правила землепользования и застройки. В прошлом году мы получили новый Земельный кодекс, также внесший определенные коррективы. И бизнес с замиранием сердца ждал итогов этих законодательных новелл. Мы рассчитываем, что сейчас процесс редевелопмента пойдет активнее.
– В прошлую встречу представители администрации района говорили, что на месте завода «Климов» будет построен спорткомплекс за счет бюджета города. Но сейчас завод готовит площадки на Кантемировской улице к торгам…
– У «Климова» на территории нашего района две площадки. Одна большая, производственные мощности с этой площадки они перебазировали в Приморский район. По нашей информации этот участок действительно готовится к редевелопменту. Кроме того, есть небольшой участок прямо напротив администрации: он предназначен под объект спорта, и мы действительно прорабатывали с руководством завода вопрос о строительстве здесь за счет средств третьей стороны многофункционального спорткомплекса. К сожалению, экономическая ситуация внесла свои коррективы, и инвестор решил пока не запускать проект.
– Получается, что на углу Кантемировской улицы и Сампсониевского проспекта в пятилетней перспективе может появиться целый деловой квартал, да еще и с жильем. Не возникнет ли тут эффекта «бутылочного горлышка»? Ведь площадь – это пересечение сразу нескольких крупных транспортных артерий.
– На мой взгляд, транспортная нагрузка при работающем промпредприятии вполне идентична трафику около стандартного бизнес-центра. Оба объекта являются точкой притяжения в утренние часы, а разъезжаются все вечером. Никакой дополнительной нагрузки мы не ожидаем. Если будет построено жилье, то, возможно, поменяется тайминг этого трафика: утром квартал будет выезжать, вечером – собираться.
– И еще о транспорте. Какие объекты в районе есть в планах КРТИ?
– Согласно АИП, КРТИ ведет работу по проекту продолжения Суздальского проспекта на участке от Выборгского шоссе до Дороги на Каменку, а также по строительству путепровода в створе Поклонногорской ул. К сожалению, «Мостоотряд-19» находится на стадии банкротства, идут судебные процедуры. Но в рамках последнего объезда района вице-губернатор Игорь Албин дал четкие и жесткие поручения в адрес профильных комитетов по плану достройки объекта. Я надеюсь, что уже в 2016 году будет разыгран конкурс, и новый сильный подрядчик завершит строительство объекта. В принципе, предыдущий график при интенсивном темпе нагнать возможно.
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.